Перевернутая реальность книга – Елена Минькина, Перевернутая реальность – читать онлайн полностью – ЛитРес

Содержание

Перевернутая реальность – Простить, чтобы выжить

© Минькина Е.В., 2018

© ООО «Бауэр Медиа», 2018

Перевернутая реальность

Глава 1

Кира пришла в медицинский центр на консультацию к гинекологу. Докторша, глянув на нее, очень удивилась.

– Вы потрясающе выглядите! Откройте секрет, что вы делали? Я тоже так хочу!

– Я стала ведьмой, – спокойно улыбнулась Кира и, заметив растерянность в глазах женщины, поспешила пояснить. – Это шутка, простите. У меня хороший косметолог.

– Только мезотерапию в вашем положении лучше не делать, – предупредила доктор.

Комплименты врача были приятны, но Кира в волнении ждала УЗИ. Месяц назад ее ребенку поставили страшный диагноз.

Наконец, докторша закончила осмотр.

– Я вас поздравляю! Сердце малышки абсолютно здоровое! Видите, всего за месяц полностью ушел порок сердца, не совместимый с жизнью. Чудеса случаются. Я рада за вас!

– Спасибо, доктор, – заулыбалась счастливая Кира.

– Единственное, что мы должны с вами решить, это проблема с кровью. У вас отрицательный резус, поэтому возник резус-конфликт между вами и ребенком. Но это сейчас решается очень легко. Всего один укол, и вы будете в порядке.

– Резус-фактор? Я даже не знала, что он отрицательный, – растерянно проговорила Кира.

– Это потому что вы никогда не ходили по врачам. Лежите, не надо вставать. Я сделаю вам укол, это не больно. Следующий осмотр через месяц.

– Этот укол надо будет делать еще раз?

– Нет, достаточно одного.

После укола случилась беда: Кира забыла, кто она такая. Эта беда, которую ничто не предвещало, обрушилась на нее прямо в кабинете врача. Кира отчетливо помнила, что беременна, но напрочь забыла собственное имя. Больше того, из головы совершенно вылетело, замужем она или одинока, вдова или разведенная, есть у нее дети или нет. Кира не знала ни своего роста, ни своего веса, ни цвета своих глаз. Ей не были известны день ее рождения и возраст. Точно могла определить цвет листьев на деревьях, но была совершенно не способна вспомнить, блондинка она или брюнетка. В общих чертах Кира осознавала, что находится у врача, но не имела понятия, где была до этого.

«Господи, что же со мной происходит?» – мысленно запаниковала она.

– Валентина Сергеевна, с вами все в порядке? – склонилась к ней докторша.

– Да… то есть нет…

Кира лежала неподвижно, не имея желания и не в силах двинуться с места. Ее слух отчетливо воспринимал доносящиеся извне звуки: шаги людей по коридору, дыхание гинеколога, пение птиц за окном, шум моторов, шарканье подошв и стук каблучков по асфальту… Шарканье и стук стихали, как только по улице возобновлялось движение машин.

На долю секунды в голову закралась безумная мысль, что она мертва. В этот момент доктор, которая всего несколько секунд назад разговаривала с ней, посмотрела на нее почти ласково.

– Вы забыли, кто вы?

Кира поняла, что жива.

– Откуда вы знаете? – осторожно поинтересовалась она.

– Валентина Сергеевна, – улыбнулась врач, – когда я делала вам укол, вы потеряли сознание, а когда пришли в себя, ваше состояние вернулось к вам.

– Мое состояние?!

– Да. Вы больны, и врачи пока не могут вам помочь. Да и в вашем положении никакие лекарства прописывать вам нельзя, чтобы не навредить ребенку. За дверью вас ждет муж. Он и объяснит вам все. Не волнуйтесь, берегите себя.

«Ага, есть муж. Значит, все в порядке», – подумала Кира и закрыла глаза.

– Сохраняйте спокойствие, – прошептала доктор. – Это у вас не впервые. Ваш муж все вам расскажет.

Женщина-гинеколог ничего не сказала Кире ни о возрасте, ни о состоянии ее здоровья. И голос у нее был равнодушный, с дежурными успокаивающими нотками.

Кира попыталась мысленно помочь себе: «Не паникуй. Через несколько минут появится муж, и все встанет на свои места».

– А это нормально, когда человек ничего о себе не помнит? – обратилась Кира к докторше.

Не получив ответа, она задумалась над смыслом своего вопроса.

«Как можно ухватиться за самое главное, чтобы хоть что-нибудь вспомнить, если я не знаю этого самого главного? Нет, неправда, кое-что знаю. И даже не кое-что, а многое. Просто надо найти ниточку, за которую необходимо зацепиться, и тогда размотается весь клубок. Эта ниточка – муж. Сейчас все прояснится».

Очень хотелось разрыдаться, но Кира понимала, как это будет глупо выглядеть в глазах доктора.

«Не впадай в панику», – несколько раз повторила она в мыслях, обращаясь к себе. Но это мало успокаивало, и волнение нарастало. «Итак, я точно живу в России, говорю по-русски. Но какой сейчас день, месяц, год, наконец, – затрудняюсь сказать. Не знаю, в какой семье жила, кто мои родители, какая температура за окном. Помню таблицу умножения, умею читать».

Кира, как за соломинку, хваталась за мысль: «Без паники! Все в порядке. Я в безопасности!» Она погладила свой живот и почувствовала, как шевельнулся внутри ребенок. Тот факт, что она много знает и помнит, взбодрил ее и внушил уверенность, что было бы нелогично хранить в голове столько информации и не вспомнить, в конце концов, такой пустяк, как собственное имя.

«Конечно, я вспомню его. А потом и все остальное. Это всего лишь вопрос времени».

Доктор сунула ей под нос медицинскую карту.

– Валентина Сергеевна, вот ваши документы. Вам сорок восемь лет, вы замужем, беременны, рожать будете в сентябре. Ребенок, девочка, развивается нормально…

– Какие сейчас месяц и число? – перебила ее Кира.

– Пятнадцатое июня.

– А есть у меня еще дети?

– В карточке записано, что это вторая беременность. Давайте сделаем так: вы эти вопросы зададите вашему мужу.

Внезапно Кира почувствовала безмерную, колоссальную усталость. Машинально посмотрела на левую руку, пытаясь узнать, который час. Оказалось, уже почти двенадцать.

– Вы хорошо меня знаете? – Кира посмотрела на доктора, стараясь скрыть панику.

Доктор улыбнулась.

– Конечно. Вы пришли ко мне и встали на учет, когда вашей беременности было пять недель.

– У вас есть зеркало?

Доктор кивнула в сторону рукомойника, и Кира увидела небольшое зеркало над ним. Она поднялась с кушетки, подошла к зеркалу… Ей пришлось для опоры ухватиться за края раковины. На нее смотрела женщина, вернее, молодая девушка, совершенно ей не знакомая. В лице не было решительно ни одной узнаваемой черты.

Кира внимательно разглядывала бледную кожу и голубые глаза, маленький вздернутый носик и полные губы, обведенные губной помадой того же цвета, что и лак на ногтях. Каштановые волосы стянуты резинкой в хвост. Кира сняла резинку и потрясла головой, наблюдая, как волосы мягкими прядями рассыпаются по плечам.

«Лицо молодое, привлекательное… Разве мне сорок восемь? Черты лица приятные»…

Все детали внешности находилось там, где должны быть. Она оценила свой возраст в двадцать пять – тридцать лет.

– Почему вы говорите, что мне сорок восемь? По-моему, не больше тридцати…

Доктор очередной раз улыбнулась.

– У вас богатый муж, и вы не жалеете денег на косметолога. Год назад вы летали в Корею омолаживаться, потом забеременели.

– Это так запутано, – прошептала Кира своему отражению, которое, казалось, затаило дыхание. – Кто ты?

«Я тебя совсем не узнаю», – ответило ей отражение, и обе женщины грустно опустили голову.

– Боже мой, – прошептала Кира, чувствуя, что ей становится плохо. Она ополоснула лицо холодной водой, но это не помогло. – Я хочу, чтобы меня немедленно отвели к психиатру!

– Вы постоянно наблюдаетесь у него, – заверила докторша. – В конце этой недели у вас назначена консультация. Мы все ждем, что память вернется к вам. А сейчас, пожалуйста, пройдите за мной. Время приема закончилось, в коридоре ждут другие беременные. Не волнуйтесь, ваш муж – замечательный человек. Очень любит вас.

– Как его зовут?

– Аркадий Петрович.

– Аркадий Петрович, – повторила Кира, словно пробуя имя на вкус. Она посмотрела в ясные голубые глаза докторши. – Он меня ждет за дверью?

Доктор кивнула и дежурно улыбнулась. Киру внезапно охватило импульсивное желание вскочить со стула и бежать из больницы. Бежать куда угодно, лишь бы не встретиться с этим мужем. Усилием воли она заставила себя остаться на месте. Куда бежать? Разве муж, который ждет за дверью, позволит ей это сделать?

Ребенок в животе больно толкнулся. Кира выскочила из кабинета врача прямо в объятия незнакомого мужчины. Он схватил ее и прижал к себе. Несколько минут не мешал ей выплакаться и гладил по голове, как ребенка. Постепенно она перестала плакать, несколько раз вздрогнула и затихла.

– У нас двое детей? – спросила Кира так тихо, что ей пришлось откашляться и повторить вопрос.

– Наша девочка, маленькая Диана, умерла несколько месяцев назад на твоих глазах. Это был несчастный случай. Но стресс для тебя был настолько сильный, что ты потеряла память. Сейчас ты изредка теряешь сознание, приходится все тебе рассказывать сначала.

– Диана… – повторила она, смакуя имя, словно это было самое прекрасное в мире вино. – Мне нравится это имя.

– Мне тоже. Поэтому мы с тобой решили назвать нашу будущую дочь тем же именем.

– Разве это не плохая примета?

– Мы с тобой ходили по этому поводу к ясновидящей. Именно она посоветовала нам так поступить. Сказала, только это может стереть твою травму. Более того, твой доктор заверил нас, что, как только ты родишь, он может начать серьезно лечить тебя, и вернет тебе память.

– Сколько лет было нашей девочке, когда она умерла?

– Год.

– Год? – изумилась Кира. – Так мало…

– Наш Ангел сейчас на небесах. Думаю, будет лучше, если мы перестанем говорить о ней.

Она откашлялась, потом вытерла со щек слезы.

– Совершенно ее не помню… Мне стыдно, что не горюю о ней.

Он пожал плечами и развел руки, держа их ладонями кверху.

– Это самое лучшее в твоем состоянии. Мы должны думать о нашей новой Диане, которую ждем. Она вернет нам счастье.

– Расскажи побольше обо мне, – потребовала Кира.

– Что именно ты хочешь знать?

– Абсолютно все.

Он не колебался.

– Ты выглядишь моложе своих лет. Ты хорошая жена, заботливая и немного капризная…

– Я капризная?!

– Да, у тебя непростой характер. Но мне нравится. Мы с тобой вместе уже много лет. Сначала дети у нас не получались. Но потом я отвез тебя в Китай, после этого ты забеременела Дианой.

Кира благодарно улыбнулась.

– Все выглядит так, будто мы идеальная пара.

– Ну, не совсем, – он засмеялся. – Ты плохо готовишь, любишь хорошо одеваться и тратишь наши деньги в огромном количестве.

Последняя фраза развеселила Киру.

– Совсем не похоже на правду. Слишком отрицательный персонаж получается. При этом ты меня любишь?

– Очень.

Кира помолчала, переварила эти сведения, затем продолжила допрос.

– Какой мой любимый цвет? Мое любимое блюдо?

– Красный, – ответил он без запинки. – И больше всего на свете ты любишь шоколадные конфеты.

– Я где-нибудь работала?

– До нашего знакомства ты работала в банке, мы там и познакомились. Потом вышла за меня замуж и родила дочку. Мне удалось убедить тебя бросить работу и заняться воспитанием дочери.

– И я, конечно, с радостью согласилась?

Он уловил в ее голосе невольный сарказм и поспешил объясниться.

– Ты согласилась сидеть дома, чтобы мы могли чаще быть вместе. У меня серьезный бизнес, я часто бываю в командировках. Ты стала летать вместе со мной.

– Это опять похоже на идеальный брак.

– На свете нет ничего идеального. Мы с тобой часто ругались, но все же сильно любили друг друга. А сейчас я рассказываю тебе о нас. Ты привыкаешь ко мне, потом что-то случается, ты теряешь сознание, и мне приходится приручать тебя к себе по новой. Поверь, мы слишком сильно любили друг друга.

Ей страстно захотелось ему поверить.

– Где мы живем?

– Интересно… А как ты думаешь, где?

– Ну, если мы богаты, то на Рублевке?

Он засмеялся.

– Вот видишь, угадала. Мы раньше жили в центре Москвы, но потом решили, что это не то место, где можно нормально растить дочку, и переехали за город.

Кира внимательно изучала лицо мужа. Когда Аркадий улыбался, у него на щеках появлялись ямочки, и это очень ему шло. В профиль его греческий нос был идеален, лоб высокий, открытый, волосы темные, почти черные.

«Он красивый, – решила про себя Кира. – Но мне почему-то кажется, что я предпочитаю блондинов».

Она тешила себя мыслью, что может притвориться, будто узнает свой дом, будто у нее сохранились воспоминания о нем. Но приехав на место, поняла, что ничего не узнает, ничего, даже отдаленно знакомого, не видит. Ей было очень важно попасть в свою спальню. Ведь именно там можно найти вещи, которые расскажут о ее прошлом. Возможно, там есть детские фотографии.

«Интересно, узнаю я свою комнату? А какие вещи я носила?»

– Вот наш дом, – сообщил Аркадий.

Ее взору предстал огромный трехэтажный особняк, окруженный пятиметровым забором. Железные ворота открылись, и они въехали на территорию. С левой стороны Кира увидела гараж на несколько машин. Справа сад, засаженный туями и хвойными деревьями. Дорожки обрамляли белые розы, придавая саду сказочный гостеприимный вид. К большой коричневой входной двери вели несколько ступенек.

Этот огромный дом находился в элитном окружении таких же помпезных и дорогих строений.

«Судя по дому, мы с мужем очень богаты. Но почему я потеряла память? Неужели такая слабая нервная система? Допустим, у меня умерла дочь. Допустим, это огромное горе. Но я снова беременна. Почему предпочла этому великолепию и счастью бегство в истерическую амнезию? Что заставило меня бежать из комфортабельного дома от прекрасного, заботливого мужа? Возможно, я рассуждаю так, потому что не помню Диану? Но тогда почему память не возвращается?»

– Кто это? – спросила она, увидев мужчину, который старательно стриг кусты возле дома.

– Это наш помощник Михаил. Он наше все! Мы сменили кучу прислуги, этот оказался лучшим. Ты не переносишь женщин, поэтому Михаил сейчас для нас идеальный вариант. Он знает о твоей болезни все. Доктор прописал тебе кое-какие уколы, так Михаил прекрасно с этим справляется, и нам с тобой не надо каждую неделю ездить в клинику. Он хорошо готовит и убирает дом. Иногда я вызываю ему на помощь женщину из агентства по уборке.

– Почему он так смотрит на нас?

– Как?

– Словно я ненормальная!

– От тебя ничего не скроешь. Он просто готов приступить к своим обязанностям и начать ухаживать за тобой.

– Выходит, я порой веду себя неадекватно?

– Любимая, это нормально в твоем положении. Люди, которые теряют память, всегда очень нервничают. Поэтому им необходимо помочь вспомнить все. Я верю, что наступит день, и память вернется к тебе. А пока рядом буду я, а в мое отсутствие – Михаил.

Он распахнул дверь и, отступив в сторону, пропустил ее вперед. Кира остановилась, в глубине души надеясь, что вот сейчас муж возьмет ее за руку и сразу отведет в спальню. Ей так хотелось остаться наедине с собой и все хорошенько обдумать. Она чувствовала себя гостьей в чужом доме, и сердце тяжко билось от мрачного предчувствия. Ее охватило какое-то возбуждение перед решительным шагом в неведомую жизнь. Кира ощутила трепет, который овладевает человеком, стоящим на краю пропасти. Вот он – ее муж. Совсем чужой для нее человек. Ее мир стал слишком сложным, чтобы осознать это.

– О чем ты думаешь? – В голосе Аркадия прозвучало что-то нехорошее, хотя он попытался это скрыть. – Ты, наверное, устала?

– Я пока ничего не понимаю, – она пожала плечами. – Да, возможно, я устала…

Кира глубоко вздохнула и шагнула в прихожую. Стены окрашены светло-бежевой краской. Она заметила центральную мраморную помпезную лестницу с золотыми перилами. Сочетание бежевого и золотого цвета, лепнина на потолке придавали дому торжественный, почти царский вид.

«Я нахожусь в настоящем дворце»?..

Большие, во всю стену, окна гостиной пропускали много света. Кире это понравилось.

Аркадий повел ее по комнатам первого этажа. В просторной столовой, оклеенной светлыми обоями, которые выглядели одновременно очень дорого и очень нежно, она увидела большой обеденный стеклянный стол. Вокруг него стояли двенадцать стульев желтого цвета с высокими спинками из стекла. В серванте размещался сервиз, украшенный золотой росписью. Имелся еще в столовой бар, наполненный разнообразными напитками.

– Тут уютно и красиво, – сказала Кира, пытаясь догадаться, сама она это все покупала или здесь поработал дизайнер.

После столовой они прошли в гостиную. Эта просторная комната занимала целиком этаж. На стенах нежно-голубого цвета висели картины в старинных рамках. Мягкий диван и подобранные в тон кресла расположились вокруг темно-зеленого мраморного камина.

– Аркадий, прости, но мне кажется, я вижу все это впервые… – в ее голосе прозвучала тоска.

– Тебе нет нужды извиняться. Когда станешь здоровой, ты вспомнишь. Каждый раз, когда теряешь сознание и потом память, ты говоришь одни и те же слова.

Ее взгляд теперь был прикован к нескольким фотографиям, стоящим на пианино. Кира увидела себя в свадебном платье и рядом Аркадия. Значит, все правда. Как странно! Она будто ждала опровержений происходящему, но получалось наоборот.

Аркадий обнял ее за талию и указал пальцем на фото.

– Для нас это был самый счастливый день в жизни.

– Я очень устала, – тихо проговорила Кира, опустив голову.

Аркадий повел ее на второй этаж в спальню. Из спальни был выход на балкон и открывался вид на сад. С балкона в сад можно было спуститься по металлической лестнице.

– Очень красиво, – вздохнула Кира.

Она подошла к окну, занимающему все пространство от пола до потолка, и внимательно посмотрела на хорошо ухоженный двор. В правой стене она заметила дверь, ведущую на балкон, и подавила страстное желание броситься к ней, распахнуть ее, выскочить на балкон, спуститься по лестнице в сад и умчаться без оглядки из чужого дома.

– Рядом с нашей спальней детская комната для нашей дочери.

– Можно, я пока не буду ее смотреть?

– Ты говоришь так всегда, когда случается очередной провал в памяти. Надеюсь, потеря сознания больше не повторится.

– Аркадий, я хочу обратиться к психиатру. Хочу понять, что со мной.

– Не волнуйся, дорогая. Мы ходим к нему каждую неделю. Константин Михайлович – лучший доктор в Москве, профессор, через три дня у нас назначена консультация.

Кира оглядела свою спальню. Возле туалетного столика со старинным зеркалом находилась королевская двуспальная кровать с балдахином. Кира села на нее и потрогала дорогое покрывало. Она представила себя и Аркадия в этой кровати, и ей стало не по себе. Захотелось держаться подальше от мужчины, который называл себя ее мужем.

«Неужели сегодня придется лечь с ним в постель?» От этой мысли ее затошнило. Она поняла, что любыми путями нужно отвлечься, и стала внимательно рассматривать спальню. Одна стена представляла собой сплошное окно, противоположная состояла из глубоких стенных шкафов с зеркальными дверцами. В зеркалах отражался двор. Он казался продолжением спальни. Создавалась иллюзия ничем не ограниченного пространства, беспредельного простора. Безусловно, ей это понравилось, но муж, стоящий рядом, вызывал у нее отторжение. Кире захотелось остаться одной.

– Что с тобой? – заволновался Аркадий. – Тебе плохо?

– Нет, все хорошо, – поспешила успокоить его Кира. – Можно, я взгляну на свою одежду?

– Почему ты спрашиваешь? Ты у себя дома.

Она рассматривала одежду, которую носила в прошлой жизни. Что побудило ее купить ту или иную вещь? Ей не нравилось все. «Неужели я когда-то носила эти вещи?» – удивленно размышляла Кира.

– Оказывается, у меня много красивых вещей, – сказала она, глядя на Аркадия.

– Конечно. Это не единственный твой гардероб. Много вещей на третьем этаже. Как я говорил, ты очень любила ходить по магазинам.

– Да, но я не узнаю свои вещи. Мне кажется, я никогда не смогу надеть это. Это… это не мой стиль!

– Ты все время говоришь одно и то же. Пройдет немного времени, и все это начнет тебе нравиться. Может, приляжешь?

Она кивнула. Ей отчаянно хотелось забраться в постель, но только одной, без него.

– Не беспокойся, любимая, – Аркадий словно прочел ее мысли. – Я буду спать в комнате для гостей, пока ты сама не позовешь меня. Ванная комната здесь, за дверью.

Аркадий покинул комнату, прежде чем она успела ответить. Кира вздохнула с облегчением, закрыла глаза и мгновенно уснула.

mybook.ru

Читать книгу Перевернутая реальность – Простить, чтобы выжить Елены Минькиной : онлайн чтение

Елена Минькина
Перевернутая реальность – Простить, чтобы выжить

© Минькина Е.В., 2018

© ООО «Бауэр Медиа», 2018

Перевернутая реальность
Глава 1

Кира пришла в медицинский центр на консультацию к гинекологу. Докторша, глянув на нее, очень удивилась.

– Вы потрясающе выглядите! Откройте секрет, что вы делали? Я тоже так хочу!

– Я стала ведьмой, – спокойно улыбнулась Кира и, заметив растерянность в глазах женщины, поспешила пояснить. – Это шутка, простите. У меня хороший косметолог.

– Только мезотерапию в вашем положении лучше не делать, – предупредила доктор.

Комплименты врача были приятны, но Кира в волнении ждала УЗИ. Месяц назад ее ребенку поставили страшный диагноз.

Наконец, докторша закончила осмотр.

– Я вас поздравляю! Сердце малышки абсолютно здоровое! Видите, всего за месяц полностью ушел порок сердца, не совместимый с жизнью. Чудеса случаются. Я рада за вас!

– Спасибо, доктор, – заулыбалась счастливая Кира.

– Единственное, что мы должны с вами решить, это проблема с кровью. У вас отрицательный резус, поэтому возник резус-конфликт между вами и ребенком. Но это сейчас решается очень легко. Всего один укол, и вы будете в порядке.

– Резус-фактор? Я даже не знала, что он отрицательный, – растерянно проговорила Кира.

– Это потому что вы никогда не ходили по врачам. Лежите, не надо вставать. Я сделаю вам укол, это не больно. Следующий осмотр через месяц.

– Этот укол надо будет делать еще раз?

– Нет, достаточно одного.

После укола случилась беда: Кира забыла, кто она такая. Эта беда, которую ничто не предвещало, обрушилась на нее прямо в кабинете врача. Кира отчетливо помнила, что беременна, но напрочь забыла собственное имя. Больше того, из головы совершенно вылетело, замужем она или одинока, вдова или разведенная, есть у нее дети или нет. Кира не знала ни своего роста, ни своего веса, ни цвета своих глаз. Ей не были известны день ее рождения и возраст. Точно могла определить цвет листьев на деревьях, но была совершенно не способна вспомнить, блондинка она или брюнетка. В общих чертах Кира осознавала, что находится у врача, но не имела понятия, где была до этого.

«Господи, что же со мной происходит?» – мысленно запаниковала она.

– Валентина Сергеевна, с вами все в порядке? – склонилась к ней докторша.

– Да… то есть нет…

Кира лежала неподвижно, не имея желания и не в силах двинуться с места. Ее слух отчетливо воспринимал доносящиеся извне звуки: шаги людей по коридору, дыхание гинеколога, пение птиц за окном, шум моторов, шарканье подошв и стук каблучков по асфальту… Шарканье и стук стихали, как только по улице возобновлялось движение машин.

На долю секунды в голову закралась безумная мысль, что она мертва. В этот момент доктор, которая всего несколько секунд назад разговаривала с ней, посмотрела на нее почти ласково.

– Вы забыли, кто вы?

Кира поняла, что жива.

– Откуда вы знаете? – осторожно поинтересовалась она.

– Валентина Сергеевна, – улыбнулась врач, – когда я делала вам укол, вы потеряли сознание, а когда пришли в себя, ваше состояние вернулось к вам.

– Мое состояние?!

– Да. Вы больны, и врачи пока не могут вам помочь. Да и в вашем положении никакие лекарства прописывать вам нельзя, чтобы не навредить ребенку. За дверью вас ждет муж. Он и объяснит вам все. Не волнуйтесь, берегите себя.

«Ага, есть муж. Значит, все в порядке», – подумала Кира и закрыла глаза.

– Сохраняйте спокойствие, – прошептала доктор. – Это у вас не впервые. Ваш муж все вам расскажет.

Женщина-гинеколог ничего не сказала Кире ни о возрасте, ни о состоянии ее здоровья. И голос у нее был равнодушный, с дежурными успокаивающими нотками.

Кира попыталась мысленно помочь себе: «Не паникуй. Через несколько минут появится муж, и все встанет на свои места».

– А это нормально, когда человек ничего о себе не помнит? – обратилась Кира к докторше.

Не получив ответа, она задумалась над смыслом своего вопроса.

«Как можно ухватиться за самое главное, чтобы хоть что-нибудь вспомнить, если я не знаю этого самого главного? Нет, неправда, кое-что знаю. И даже не кое-что, а многое. Просто надо найти ниточку, за которую необходимо зацепиться, и тогда размотается весь клубок. Эта ниточка – муж. Сейчас все прояснится».

Очень хотелось разрыдаться, но Кира понимала, как это будет глупо выглядеть в глазах доктора.

«Не впадай в панику», – несколько раз повторила она в мыслях, обращаясь к себе. Но это мало успокаивало, и волнение нарастало. «Итак, я точно живу в России, говорю по-русски. Но какой сейчас день, месяц, год, наконец, – затрудняюсь сказать. Не знаю, в какой семье жила, кто мои родители, какая температура за окном. Помню таблицу умножения, умею читать».

Кира, как за соломинку, хваталась за мысль: «Без паники! Все в порядке. Я в безопасности!» Она погладила свой живот и почувствовала, как шевельнулся внутри ребенок. Тот факт, что она много знает и помнит, взбодрил ее и внушил уверенность, что было бы нелогично хранить в голове столько информации и не вспомнить, в конце концов, такой пустяк, как собственное имя.

«Конечно, я вспомню его. А потом и все остальное. Это всего лишь вопрос времени».

Доктор сунула ей под нос медицинскую карту.

– Валентина Сергеевна, вот ваши документы. Вам сорок восемь лет, вы замужем, беременны, рожать будете в сентябре. Ребенок, девочка, развивается нормально…

– Какие сейчас месяц и число? – перебила ее Кира.

– Пятнадцатое июня.

– А есть у меня еще дети?

– В карточке записано, что это вторая беременность. Давайте сделаем так: вы эти вопросы зададите вашему мужу.

Внезапно Кира почувствовала безмерную, колоссальную усталость. Машинально посмотрела на левую руку, пытаясь узнать, который час. Оказалось, уже почти двенадцать.

– Вы хорошо меня знаете? – Кира посмотрела на доктора, стараясь скрыть панику.

Доктор улыбнулась.

– Конечно. Вы пришли ко мне и встали на учет, когда вашей беременности было пять недель.

– У вас есть зеркало?

Доктор кивнула в сторону рукомойника, и Кира увидела небольшое зеркало над ним. Она поднялась с кушетки, подошла к зеркалу… Ей пришлось для опоры ухватиться за края раковины. На нее смотрела женщина, вернее, молодая девушка, совершенно ей не знакомая. В лице не было решительно ни одной узнаваемой черты.

Кира внимательно разглядывала бледную кожу и голубые глаза, маленький вздернутый носик и полные губы, обведенные губной помадой того же цвета, что и лак на ногтях. Каштановые волосы стянуты резинкой в хвост. Кира сняла резинку и потрясла головой, наблюдая, как волосы мягкими прядями рассыпаются по плечам.

«Лицо молодое, привлекательное… Разве мне сорок восемь? Черты лица приятные»…

Все детали внешности находилось там, где должны быть. Она оценила свой возраст в двадцать пять – тридцать лет.

– Почему вы говорите, что мне сорок восемь? По-моему, не больше тридцати…

Доктор очередной раз улыбнулась.

– У вас богатый муж, и вы не жалеете денег на косметолога. Год назад вы летали в Корею омолаживаться, потом забеременели.

– Это так запутано, – прошептала Кира своему отражению, которое, казалось, затаило дыхание. – Кто ты?

«Я тебя совсем не узнаю», – ответило ей отражение, и обе женщины грустно опустили голову.

– Боже мой, – прошептала Кира, чувствуя, что ей становится плохо. Она ополоснула лицо холодной водой, но это не помогло. – Я хочу, чтобы меня немедленно отвели к психиатру!

– Вы постоянно наблюдаетесь у него, – заверила докторша. – В конце этой недели у вас назначена консультация. Мы все ждем, что память вернется к вам. А сейчас, пожалуйста, пройдите за мной. Время приема закончилось, в коридоре ждут другие беременные. Не волнуйтесь, ваш муж – замечательный человек. Очень любит вас.

– Как его зовут?

– Аркадий Петрович.

– Аркадий Петрович, – повторила Кира, словно пробуя имя на вкус. Она посмотрела в ясные голубые глаза докторши. – Он меня ждет за дверью?

Доктор кивнула и дежурно улыбнулась. Киру внезапно охватило импульсивное желание вскочить со стула и бежать из больницы. Бежать куда угодно, лишь бы не встретиться с этим мужем. Усилием воли она заставила себя остаться на месте. Куда бежать? Разве муж, который ждет за дверью, позволит ей это сделать?

Ребенок в животе больно толкнулся. Кира выскочила из кабинета врача прямо в объятия незнакомого мужчины. Он схватил ее и прижал к себе. Несколько минут не мешал ей выплакаться и гладил по голове, как ребенка. Постепенно она перестала плакать, несколько раз вздрогнула и затихла.

– У нас двое детей? – спросила Кира так тихо, что ей пришлось откашляться и повторить вопрос.

– Наша девочка, маленькая Диана, умерла несколько месяцев назад на твоих глазах. Это был несчастный случай. Но стресс для тебя был настолько сильный, что ты потеряла память. Сейчас ты изредка теряешь сознание, приходится все тебе рассказывать сначала.

– Диана… – повторила она, смакуя имя, словно это было самое прекрасное в мире вино. – Мне нравится это имя.

– Мне тоже. Поэтому мы с тобой решили назвать нашу будущую дочь тем же именем.

– Разве это не плохая примета?

– Мы с тобой ходили по этому поводу к ясновидящей. Именно она посоветовала нам так поступить. Сказала, только это может стереть твою травму. Более того, твой доктор заверил нас, что, как только ты родишь, он может начать серьезно лечить тебя, и вернет тебе память.

– Сколько лет было нашей девочке, когда она умерла?

– Год.

– Год? – изумилась Кира. – Так мало…

– Наш Ангел сейчас на небесах. Думаю, будет лучше, если мы перестанем говорить о ней.

Она откашлялась, потом вытерла со щек слезы.

– Совершенно ее не помню… Мне стыдно, что не горюю о ней.

Он пожал плечами и развел руки, держа их ладонями кверху.

– Это самое лучшее в твоем состоянии. Мы должны думать о нашей новой Диане, которую ждем. Она вернет нам счастье.

– Расскажи побольше обо мне, – потребовала Кира.

– Что именно ты хочешь знать?

– Абсолютно все.

Он не колебался.

– Ты выглядишь моложе своих лет. Ты хорошая жена, заботливая и немного капризная…

– Я капризная?!

– Да, у тебя непростой характер. Но мне нравится. Мы с тобой вместе уже много лет. Сначала дети у нас не получались. Но потом я отвез тебя в Китай, после этого ты забеременела Дианой.

Кира благодарно улыбнулась.

– Все выглядит так, будто мы идеальная пара.

– Ну, не совсем, – он засмеялся. – Ты плохо готовишь, любишь хорошо одеваться и тратишь наши деньги в огромном количестве.

Последняя фраза развеселила Киру.

– Совсем не похоже на правду. Слишком отрицательный персонаж получается. При этом ты меня любишь?

– Очень.

Кира помолчала, переварила эти сведения, затем продолжила допрос.

– Какой мой любимый цвет? Мое любимое блюдо?

– Красный, – ответил он без запинки. – И больше всего на свете ты любишь шоколадные конфеты.

– Я где-нибудь работала?

– До нашего знакомства ты работала в банке, мы там и познакомились. Потом вышла за меня замуж и родила дочку. Мне удалось убедить тебя бросить работу и заняться воспитанием дочери.

– И я, конечно, с радостью согласилась?

Он уловил в ее голосе невольный сарказм и поспешил объясниться.

– Ты согласилась сидеть дома, чтобы мы могли чаще быть вместе. У меня серьезный бизнес, я часто бываю в командировках. Ты стала летать вместе со мной.

– Это опять похоже на идеальный брак.

– На свете нет ничего идеального. Мы с тобой часто ругались, но все же сильно любили друг друга. А сейчас я рассказываю тебе о нас. Ты привыкаешь ко мне, потом что-то случается, ты теряешь сознание, и мне приходится приручать тебя к себе по новой. Поверь, мы слишком сильно любили друг друга.

Ей страстно захотелось ему поверить.

– Где мы живем?

– Интересно… А как ты думаешь, где?

– Ну, если мы богаты, то на Рублевке?

Он засмеялся.

– Вот видишь, угадала. Мы раньше жили в центре Москвы, но потом решили, что это не то место, где можно нормально растить дочку, и переехали за город.

Кира внимательно изучала лицо мужа. Когда Аркадий улыбался, у него на щеках появлялись ямочки, и это очень ему шло. В профиль его греческий нос был идеален, лоб высокий, открытый, волосы темные, почти черные.

«Он красивый, – решила про себя Кира. – Но мне почему-то кажется, что я предпочитаю блондинов».

Она тешила себя мыслью, что может притвориться, будто узнает свой дом, будто у нее сохранились воспоминания о нем. Но приехав на место, поняла, что ничего не узнает, ничего, даже отдаленно знакомого, не видит. Ей было очень важно попасть в свою спальню. Ведь именно там можно найти вещи, которые расскажут о ее прошлом. Возможно, там есть детские фотографии.

«Интересно, узнаю я свою комнату? А какие вещи я носила?»

– Вот наш дом, – сообщил Аркадий.

Ее взору предстал огромный трехэтажный особняк, окруженный пятиметровым забором. Железные ворота открылись, и они въехали на территорию. С левой стороны Кира увидела гараж на несколько машин. Справа сад, засаженный туями и хвойными деревьями. Дорожки обрамляли белые розы, придавая саду сказочный гостеприимный вид. К большой коричневой входной двери вели несколько ступенек.

Этот огромный дом находился в элитном окружении таких же помпезных и дорогих строений.

«Судя по дому, мы с мужем очень богаты. Но почему я потеряла память? Неужели такая слабая нервная система? Допустим, у меня умерла дочь. Допустим, это огромное горе. Но я снова беременна. Почему предпочла этому великолепию и счастью бегство в истерическую амнезию? Что заставило меня бежать из комфортабельного дома от прекрасного, заботливого мужа? Возможно, я рассуждаю так, потому что не помню Диану? Но тогда почему память не возвращается?»

– Кто это? – спросила она, увидев мужчину, который старательно стриг кусты возле дома.

– Это наш помощник Михаил. Он наше все! Мы сменили кучу прислуги, этот оказался лучшим. Ты не переносишь женщин, поэтому Михаил сейчас для нас идеальный вариант. Он знает о твоей болезни все. Доктор прописал тебе кое-какие уколы, так Михаил прекрасно с этим справляется, и нам с тобой не надо каждую неделю ездить в клинику. Он хорошо готовит и убирает дом. Иногда я вызываю ему на помощь женщину из агентства по уборке.

– Почему он так смотрит на нас?

– Как?

– Словно я ненормальная!

– От тебя ничего не скроешь. Он просто готов приступить к своим обязанностям и начать ухаживать за тобой.

– Выходит, я порой веду себя неадекватно?

– Любимая, это нормально в твоем положении. Люди, которые теряют память, всегда очень нервничают. Поэтому им необходимо помочь вспомнить все. Я верю, что наступит день, и память вернется к тебе. А пока рядом буду я, а в мое отсутствие – Михаил.

Он распахнул дверь и, отступив в сторону, пропустил ее вперед. Кира остановилась, в глубине души надеясь, что вот сейчас муж возьмет ее за руку и сразу отведет в спальню. Ей так хотелось остаться наедине с собой и все хорошенько обдумать. Она чувствовала себя гостьей в чужом доме, и сердце тяжко билось от мрачного предчувствия. Ее охватило какое-то возбуждение перед решительным шагом в неведомую жизнь. Кира ощутила трепет, который овладевает человеком, стоящим на краю пропасти. Вот он – ее муж. Совсем чужой для нее человек. Ее мир стал слишком сложным, чтобы осознать это.

– О чем ты думаешь? – В голосе Аркадия прозвучало что-то нехорошее, хотя он попытался это скрыть. – Ты, наверное, устала?

– Я пока ничего не понимаю, – она пожала плечами. – Да, возможно, я устала…

Кира глубоко вздохнула и шагнула в прихожую. Стены окрашены светло-бежевой краской. Она заметила центральную мраморную помпезную лестницу с золотыми перилами. Сочетание бежевого и золотого цвета, лепнина на потолке придавали дому торжественный, почти царский вид.

«Я нахожусь в настоящем дворце»?..

Большие, во всю стену, окна гостиной пропускали много света. Кире это понравилось.

Аркадий повел ее по комнатам первого этажа. В просторной столовой, оклеенной светлыми обоями, которые выглядели одновременно очень дорого и очень нежно, она увидела большой обеденный стеклянный стол. Вокруг него стояли двенадцать стульев желтого цвета с высокими спинками из стекла. В серванте размещался сервиз, украшенный золотой росписью. Имелся еще в столовой бар, наполненный разнообразными напитками.

– Тут уютно и красиво, – сказала Кира, пытаясь догадаться, сама она это все покупала или здесь поработал дизайнер.

После столовой они прошли в гостиную. Эта просторная комната занимала целиком этаж. На стенах нежно-голубого цвета висели картины в старинных рамках. Мягкий диван и подобранные в тон кресла расположились вокруг темно-зеленого мраморного камина.

– Аркадий, прости, но мне кажется, я вижу все это впервые… – в ее голосе прозвучала тоска.

– Тебе нет нужды извиняться. Когда станешь здоровой, ты вспомнишь. Каждый раз, когда теряешь сознание и потом память, ты говоришь одни и те же слова.

Ее взгляд теперь был прикован к нескольким фотографиям, стоящим на пианино. Кира увидела себя в свадебном платье и рядом Аркадия. Значит, все правда. Как странно! Она будто ждала опровержений происходящему, но получалось наоборот.

Аркадий обнял ее за талию и указал пальцем на фото.

– Для нас это был самый счастливый день в жизни.

– Я очень устала, – тихо проговорила Кира, опустив голову.

Аркадий повел ее на второй этаж в спальню. Из спальни был выход на балкон и открывался вид на сад. С балкона в сад можно было спуститься по металлической лестнице.

– Очень красиво, – вздохнула Кира.

Она подошла к окну, занимающему все пространство от пола до потолка, и внимательно посмотрела на хорошо ухоженный двор. В правой стене она заметила дверь, ведущую на балкон, и подавила страстное желание броситься к ней, распахнуть ее, выскочить на балкон, спуститься по лестнице в сад и умчаться без оглядки из чужого дома.

– Рядом с нашей спальней детская комната для нашей дочери.

– Можно, я пока не буду ее смотреть?

– Ты говоришь так всегда, когда случается очередной провал в памяти. Надеюсь, потеря сознания больше не повторится.

– Аркадий, я хочу обратиться к психиатру. Хочу понять, что со мной.

– Не волнуйся, дорогая. Мы ходим к нему каждую неделю. Константин Михайлович – лучший доктор в Москве, профессор, через три дня у нас назначена консультация.

Кира оглядела свою спальню. Возле туалетного столика со старинным зеркалом находилась королевская двуспальная кровать с балдахином. Кира села на нее и потрогала дорогое покрывало. Она представила себя и Аркадия в этой кровати, и ей стало не по себе. Захотелось держаться подальше от мужчины, который называл себя ее мужем.

«Неужели сегодня придется лечь с ним в постель?» От этой мысли ее затошнило. Она поняла, что любыми путями нужно отвлечься, и стала внимательно рассматривать спальню. Одна стена представляла собой сплошное окно, противоположная состояла из глубоких стенных шкафов с зеркальными дверцами. В зеркалах отражался двор. Он казался продолжением спальни. Создавалась иллюзия ничем не ограниченного пространства, беспредельного простора. Безусловно, ей это понравилось, но муж, стоящий рядом, вызывал у нее отторжение. Кире захотелось остаться одной.

– Что с тобой? – заволновался Аркадий. – Тебе плохо?

– Нет, все хорошо, – поспешила успокоить его Кира. – Можно, я взгляну на свою одежду?

– Почему ты спрашиваешь? Ты у себя дома.

Она рассматривала одежду, которую носила в прошлой жизни. Что побудило ее купить ту или иную вещь? Ей не нравилось все. «Неужели я когда-то носила эти вещи?» – удивленно размышляла Кира.

– Оказывается, у меня много красивых вещей, – сказала она, глядя на Аркадия.

– Конечно. Это не единственный твой гардероб. Много вещей на третьем этаже. Как я говорил, ты очень любила ходить по магазинам.

– Да, но я не узнаю свои вещи. Мне кажется, я никогда не смогу надеть это. Это… это не мой стиль!

– Ты все время говоришь одно и то же. Пройдет немного времени, и все это начнет тебе нравиться. Может, приляжешь?

Она кивнула. Ей отчаянно хотелось забраться в постель, но только одной, без него.

– Не беспокойся, любимая, – Аркадий словно прочел ее мысли. – Я буду спать в комнате для гостей, пока ты сама не позовешь меня. Ванная комната здесь, за дверью.

Аркадий покинул комнату, прежде чем она успела ответить. Кира вздохнула с облегчением, закрыла глаза и мгновенно уснула.

Глава 2

Кира проснулась к вечеру. Лежала на постели, то дрожа мелкой дрожью, то сотрясаясь всем телом, пока сознание не вернулось к ней. Постепенно детали сна теряли свою яркость и отдалялись, оставляя ее в покое. Она не делала попыток осмыслить сон, задержав его в памяти, наоборот, стремилась как можно быстрее избавиться от него. В этом сне она занималась любовью, причем не на кровати, а на сеновале, не с мужем, а с другим мужчиной. Они смотрели друг на друга с восторгом, и ей были приятны его прикосновения.

«Как мерзко! Значит, у меня был любовник!»

Кира вспомнила ощущение непередаваемого ужаса, когда мужчина покинул ее. Он уходил, и ей казалось, что она теряет его навсегда. Сердце наполнилось такой болью, что стало трудно дышать. Она содрогнулась от вины перед мужем. Тело свело судорогой, к горлу подступила тошнота. Приподнявшись на локтях, Кира села и уперлась спиной в спинку кровати. Она терпеливо ждала, когда перестанут расплываться предметы перед глазами и прекратится противный звон в ушах. Несколько раз сглотнула, пытаясь набрать в рот слюны, – во рту было сухо. Затем попыталась встать. Комната закружилась. Появилось чувство, что голова очень ненадежно прикреплена к плечам, и вот-вот отвалится и упадет на пол.

Кира с осуждением посмотрела на свое отражение.

– Ты тварь! Бесишься с жиру! Теперь я понимаю, моя дочь умерла из-за меня! Грехи родителей, а отвечают дети. Ненавижу тебя! – с ненавистью произнесла она.

Кира знала, дети просто так не умирают. В эту минуту у нее случился новый приступ головокружения, отражение закачалось, и она упала на кровать. Мозг превратился в кисель. Кира энергично помотала головой, пытаясь хоть таким способом встряхнуть мозги. Но и эта отчаянная попытка ни к чему не привела.

Закрыв глаза, она попыталась привести в порядок мысли: «Я у себя дома, у меня есть нелюбимый муж и любовник, который мне очень дорог, его я люблю больше жизни».

Кира перевела взгляд на тумбочку. Там лежал паспорт на имя Валентины Иванчук. Этот паспорт – документ, который неопровержимо доказывает, что она – Валентина. Аркадий показал ей паспорт и свидетельство о браке. Она узнала себя на семейной фотографии. Какие еще доказательства нужны?

Итак, она действительно Валентина Иванчук, а ее муж – Аркадий Иванчук, богатый бизнесмен, красивый мужчина, любящий и заботливый супруг. Кроме того, она беременна.

«Что происходит? Я узнаю о себе столько распрекрасных вещей, что, казалось бы, радости не должно быть предела. Но почему я не испытываю ничего, кроме тоски? Почему страстно хочется заползти в какую-нибудь щель, где можно спокойно умереть вдали от посторонних глаз? Это из-за измены», – твердо решила Кира и с содроганием вспомнила сексуальные сцены с чужим мужчиной.

Взяв себя в руки, она спустилась на первый этаж и прошла в столовую. Аркадий находился в столовой один. Увидев ее, пошел к ней навстречу.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая?

Кира отвела взгляд, ей было стыдно смотреть в глаза мужу.

– Все хорошо, Аркадий. А где мой телефон?

– У меня, – быстро ответил он. – Но поверь, пока память не вернулась, он тебе не нужен.

– Почему? – удивилась она.

– В прошлый раз ты позвонила двум своим подругам и наговорила бог весть что. Теперь они считают, что ты сошла с ума.

Кира тяжело вздохнула.

«Да, муж прав! Когда же, наконец, вернется эта память?»

– Аркадий, мне так жаль тебя! Спасибо за терпение.

– Не волнуйся, дорогая, – он поцеловал ее в лоб. – Это вопрос времени. Завтра поедем к врачу. Это успокоит тебя. Хорошо?

– Да, милый, я очень этого хочу.

Не выпуская жену из рук, он отступил назад и внимательно посмотрел ей в глаза.

– В чем дело? Тебя что-то волнует?

– Нет, все в порядке, – она опустила голову. – Просто я так хочу вспомнить себя! – Кира сама толком не понимала, в чем дело. – Я рассчитывала, что память восстановится, как только вернусь домой.

Аркадий погладил ее по голове, как маленькую.

– Если будешь слушать доктора, она восстановится. Но не сразу. Требуется какое-то время.

– Ты все время, пока я спала, был дома? – спросила она и смущенно улыбнулась.

– Я работал здесь, дома.

Он снова заключил ее в объятия. Его руки ласково гладили ее волосы, плечи, шею.

– Я проспала почти полдня. Наверное, из-за уколов, которые мне делают.

– Нет, уколы не могут вызвать такую сонливость. Просто ты истощена и напугана сильнее, чем тебе кажется.

– Мне приснился очень странный сон.

– И что тебе снилось? – в его голосе послышалось напряжение.

– Какой-то незнакомый мужчина, лес…

Аркадий озадаченно посмотрел на нее.

– Ну-ка, расскажи поподробнее.

Она опустила глаза и покраснела.

– Мне неприятно говорить об этом…

– Доктор сказал, когда человек теряет память, то присниться ему может что угодно. Допустим, фильм, который он смотрел когда-то. Причем сам человек может играть в нем главную роль.

– Правда?! – обрадовалась она. – Так этого не было?

Он кивнул и принужденно рассмеялся.

– В прошлый раз ты говорила, что тебя кто-то преследовал, а потом пытался убить.

Аркадий словно снял с нее огромный пласт вины.

– Расскажи, почему умерла наша дочь?

– Думаю, сейчас не время…

– Нет, – закричала Кира, – самое время! Аркадий, я только об этом и думаю!

– Хорошо. Но пообещай, что не будешь сильно расстраиваться. Потому что сейчас главная наша задача – сохранить твою беременность. В прошлый раз, когда я тебе рассказал об этом, у тебя случилась истерика. Пришлось отвезти тебя в больницу. Открылось кровотечение, и мы еле спасли ребенка. Нашу первую девочку не вернешь.

– Но как это случилось? Я должна знать!

– Из-за этого ты потеряла память. Уверена, что выдержишь, если открою правду?

Кира напряглась.

– Я все-таки хочу услышать правду, – запинаясь, пробормотала она.

– Хорошо. Это был несчастный случай, дорожная авария. Ребенок погиб у тебя на глазах. Тебе надо рассказывать, как это произошло?

Нет, – тихо отозвалась Кира. – Когда память вернется, я вспомню.

iknigi.net

Читать книгу Перевернутая реальность Елены Минькиной : онлайн чтение

Елена Минькина
Перевернутая реальность

© Е. В. Минькина, 2017

© ООО «Бауэр Медиа», 2017

От автора

Мы сами, своими мыслями, порой вгоняем себя в тяжелейшие ситуации. Но считаем, что это просто обстоятельства так сложились, просто судьба – злодейка. Живем и не задумываемся: а в какой реальности мы существуем? Может, она перевернутая, наша привычная реальность? А если приложить усилия и еще раз ее перевернуть?.. И что это за усилия должны быть?

Любой человек может изменить свою жизнь. Ни в коем случае нельзя опускать руки. Надо мечтать, любить, радоваться каждому дню, каждой минуте, даже если порой это непросто. И тогда мир вокруг изменится. И жизнь станет чудом исполнения каждого желания.

Глава 1

Кира пришла в медицинский центр на консультацию к гинекологу. Докторша, глянув на нее, очень удивилась.

– Вы потрясающе выглядите! Откройте секрет, что вы делали? Я тоже так хочу!

– Я стала ведьмой, – спокойно улыбнулась Кира и, заметив растерянность в глазах женщины, поспешила пояснить. – Это шутка, простите. У меня хороший косметолог.

– Только мезотерапию в вашем положении лучше не делать, – предупредила доктор.

Комплименты врача были приятны, но Кира в волнении ждала УЗИ. Месяц назад ее ребенку поставили страшный диагноз.

Наконец, докторша закончила осмотр.

– Я вас поздравляю! Сердце малышки абсолютно здоровое! Видите, всего за месяц полностью ушел порок сердца, несовместимый с жизнью. Чудеса случаются. Я рада за вас!

– Спасибо, доктор, – заулыбалась счастливая Кира.

– Единственное, что мы должны с вами решить, это проблема с кровью… У вас отрицательный резус, поэтому возник резус-конфликт между вами и ребенком. Но это сейчас решается очень легко. Всего один угол, и вы будете в порядке.

– Резус-фактор? Я даже не знала, что он отрицательный, – растерянно проговорила Кира.

– Это потому что вы никогда не ходили по врачам. Лежите, не надо вставать. Я сделаю вам укол, это не больно. Следующий осмотр через месяц.

– Этот укол надо будет делать еще раз?

– Нет, достаточно одного.

После укола случилась беда: Кира забыла, кто она такая. Эта беда, которую ничто не предвещало, обрушилась на нее прямо в кабинете врача. Кира отчетливо помнила, что беременна, но напрочь забыла собственное имя. Больше того, из головы совершенно вылетело, замужем она или одинока, вдова или разведенная, есть у нее дети или нет. Кира не знала ни своего роста, ни своего веса, ни цвета своих глаз. Ей не были известны день ее рождения и возраст. Точно могла определить цвет листьев на деревьях, но была совершенно не способна вспомнить, блондинка она или брюнетка. В общих чертах Кира осознавала, что находится у врача, но не имела понятия, где была до этого.

«Господи, что же со мной происходит?» – мысленно запаниковала она.

– Валентина Сергеевна, с вами все в порядке? – склонилась к ней докторша.

– Да… то есть, нет…

Кира лежала неподвижно, не имея желания и не в силах двинуться с места. Ее слух отчетливо воспринимал доносящиеся извне звуки: шаги людей по коридору, дыхание гинеколога, пение птиц за окном, шум моторов, шарканье подошв и стук каблучков по асфальту… Шарканье и стук стихали, как только по улице возобновлялось движение машин.

На долю секунды в голову закралась безумная мысль, что она мертва. В этот момент доктор, которая всего несколько секунд назад разговаривала с ней, посмотрела на нее почти ласково.

– Вы забыли, кто вы?

Кира поняла, что жива.

– Откуда вы знаете? – осторожно поинтересовалась она.

– Валентина Сергеевна, – улыбнулась врач. – Когда я делала вам укол, вы потеряли сознание, а когда пришли в себя, ваше состояние вернулось к вам.

– Мое состояние?!

– Да. Вы больны, и врачи пока не могут вам помочь. Да и в вашем положении никакие лекарства прописывать вам нельзя, чтобы не навредить ребенку. За дверью вас ждет муж. Он и объяснит вам все. Не волнуйтесь, берегите себя.

«Ага, есть муж. Значит, все в порядке», – подумала Кира и закрыла глаза.

– Сохраняйте спокойствие, – прошептала доктор. – Это у вас не впервые. Ваш муж все вам расскажет.

Женщина-гинеколог ничего не сказала Кире ни о возрасте, ни о состоянии ее здоровья. И голос у нее был равнодушный, с дежурными успокаивающими нотками.

Кира попыталась мысленно помочь себе: «Не паникуй. Через несколько минут появится муж, и все встанет на свои места».

– А это нормально, когда человек ничего о себе не помнит? – обратилась Кира к докторше.

Не получив ответа, она задумалась над смыслом своего вопроса.

«Как можно ухватиться за самое главное, чтобы хоть что-нибудь вспомнить, если я не знаю этого самого главного? Нет, неправда, кое-что знаю. И даже не кое-что, а многое. Просто надо найти ниточку, за которую необходимо зацепиться, и тогда размотается весь клубок. Эта ниточка – муж. Сейчас все прояснится».

Очень хотелось разрыдаться, но Кира понимала, как это будет глупо выглядеть в глазах доктора.

«Не впадай в панику», – несколько раз повторила она в мыслях, обращаясь к себе. Но это мало успокаивало, и волнение нарастало. «Итак, я точно живу в России, говорю по-русски. Но какой сейчас день, месяц, год, наконец, – затрудняюсь сказать. Не знаю, в какой семье жила, кто мои родители, какая температура за окном. Помню таблицу умножения, умею читать».

Кира, как за соломинку, хваталась за мысль: «Без паники! Все в порядке. Я в безопасности!» Она погладила свой живот и почувствовала, как шевельнулся внутри ребенок. Тот факт, что она много знает и помнит, взбодрил ее и внушил уверенность, что было бы нелогично хранить в голове столько информации и не вспомнить, в конце концов, такой пустяк, как собственное имя.

«Конечно, я вспомню его. А потом и все остальное. Это всего лишь вопрос времени».

Доктор сунула ей под нос медицинскую карту.

– Валентина Сергеевна, вот ваши документы. Вам сорок восемь лет, вы замужем, беременны, рожать будете в сентябре. Ребенок, девочка, развивается нормально…

– Какие сейчас месяц и число? – перебила ее Кира.

– Пятнадцатое июня.

– А есть у меня еще дети?

– В карточке записано, что это вторая беременность. Давайте сделаем так: вы эти вопросы зададите вашему мужу.

Внезапно Кира почувствовала безмерную, колоссальную усталость. Машинально посмотрела на левую руку, пытаясь узнать, который час. Оказалось, уже почти двенадцать.

– Вы хорошо меня знаете? – Кира посмотрела на доктора, стараясь скрыть панику.

Доктор улыбнулась.

– Конечно. Вы пришли ко мне и встали на учет, когда вашей беременности было пять недель.

– У вас есть зеркало?

Доктор кивнула в сторону рукомойника, и Кира увидела небольшое зеркало над ним. Она поднялась с кушетки, подошла к зеркалу… Ей пришлось для опоры ухватиться за края раковины. На нее смотрела женщина, вернее, молодая девушка, совершенно ей не знакомая. В лице не было решительно ни одной узнаваемой черты.

Кира внимательно разглядывала бледную кожу и голубые глаза, маленький вздернутый носик и полные губы, обведенные губной помадой того же цвета, что и лак на ногтях. Каштановые волосы стянуты резинкой в хвост. Кира сняла резинку и потрясла головой, наблюдая, как волосы мягкими прядями рассыпаются по плечам.

«Лицо молодое, привлекательное… Разве мне сорок восемь? Черты лица приятные»…

Все детали внешности находилось там, где должны быть. Она оценила свой возраст в двадцать пять – тридцать лет.

– Почему вы говорите, что мне сорок восемь? По-моему, не больше тридцати…

Доктор очередной раз улыбнулась.

– У вас богатый муж, и вы не жалеете денег на косметолога. Год назад вы летали в Корею омолаживаться, потом забеременели.

– Это так запутанно, – прошептала Кира своему отражению, которое, казалось, затаило дыхание. – Кто ты?

«Я тебя совсем не узнаю», – ответило ей отражение, и обе женщины грустно опустили голову.

– Боже мой, – прошептала Кира, чувствуя, что ей становится плохо. Она ополоснула лицо холодной водой, но это не помогло. – Я хочу, чтобы меня немедленно отвели к психиатру!

– Вы постоянно наблюдаетесь у него, – заверила докторша. – В конце этой недели у вас назначена консультация. Мы все ждем, что память вернется к вам. А сейчас, пожалуйста, пройдите за мной. Время приема закончилось, в коридоре ждут другие беременные. Не волнуйтесь, ваш муж – замечательный человек. Очень любит вас.

– Как его зовут?

– Аркадий Петрович.

– Аркадий Петрович, – повторила Кира, словно пробуя имя на вкус. Она посмотрела в ясные голубые глаза докторши. – Он меня ждет за дверью?

Доктор кивнула и дежурно улыбнулась. Киру внезапно охватило импульсивное желание вскочить со стула и бежать из больницы. Бежать куда угодно, лишь бы не встретиться с этим мужем. Усилием воли она заставила себя остаться на месте. Куда бежать? Разве муж, который ждет за дверью, позволит ей это сделать?

Ребенок в животе больно толкнулся. Кира выскочила из кабинета врача прямо в объятия незнакомого мужчины. Он схватил ее и прижал к себе. Несколько минут не мешал ей выплакаться и гладил по голове, как ребенка. Постепенно она перестала плакать, несколько раз вздрогнула и затихла.

– У нас двое детей? – спросила Кира так тихо, что ей пришлось откашляться и повторить вопрос.

– Наша девочка, маленькая Диана, умерла несколько месяцев назад на твоих глазах. Это был несчастный случай. Но стресс для тебя был настолько сильный, что ты потеряла память. Сейчас ты изредка теряешь сознание, приходится все тебе рассказывать сначала.

– Диана… – повторила она, смакуя имя, словно это было самое прекрасное в мире вино. – Мне нравится это имя.

– Мне тоже. Поэтому мы с тобой решили назвать нашу будущую дочь тем же именем.

– Разве это не плохая примета?

– Мы с тобой ходили по этому поводу к ясновидящей. Именно она посоветовала нам так поступить. Сказала, только это может стереть твою травму. Более того, твой доктор заверил нас, что, как только ты родишь, он может начать серьезно лечить тебя, и вернет тебе память.

– Сколько лет было нашей девочке, когда она умерла?

– Год.

– Год? – изумилась Кира. – Так мало…

– Наш Ангел сейчас на небесах. Я думаю, будет лучше, если мы перестанем говорить о ней.

Она откашлялась, потом вытерла со щек слезы.

– Совершенно ее не помню… Мне стыдно, что не горюю о ней.

Он пожал плечами и развел руки, держа их ладонями кверху.

– Это самое лучшее в твоем состоянии. Мы должны думать о нашей новой Диане, которую мы ждем. Она вернет нам счастье.

– Расскажи побольше обо мне, – потребовала Кира.

– Что именно ты хочешь знать?

– Абсолютно все.

Он не колебался.

– Ты выглядишь моложе своих лет. Ты хорошая жена, заботливая и немного капризная…

– Я капризная?!

– Да, у тебя непростой характер. Но мне нравится. Мы с тобой вместе уже много лет. Сначала дети у нас не получались. Но потом я отвез тебя в Китай, после этого ты забеременела Дианой.

Кира благодарно улыбнулась.

– Все выглядит так, будто мы идеальная пара.

– Ну, не совсем, – он засмеялся. – Ты плохо готовишь, любишь хорошо одеваться и тратишь наши деньги в огромном количестве.

Последняя фраза развеселила Киру.

– Совсем не похоже на правду. Слишком отрицательный персонаж получается. При этом ты меня любишь?

– Очень.

Кира помолчала, переварила эти сведения, затем продолжила допрос.

– Какой мой любимый цвет? Мое любимое блюдо?

– Красный, – ответил он без запинки. – И больше всего на свете ты любишь шоколадные конфеты.

– Я где-нибудь работала?

– До нашего знакомства ты работала в банке, мы там и познакомились. Потом вышла за меня замуж и родила дочку. Мне удалось убедить тебя бросить работу и заняться воспитанием дочери.

– И я, конечно, с радостью согласилась?

Он уловил в ее голосе невольный сарказм и поспешил объясниться.

– Ты согласилась сидеть дома, чтобы мы могли чаще быть вместе. У меня серьезный бизнес, я часто бываю в командировках. Ты стала летать вместе со мной.

– Это опять похоже на идеальный брак.

– На свете нет ничего идеального. Мы с тобой часто ругались, но все же сильно любили друг друга. А сейчас я рассказываю тебе о нас. Ты привыкаешь ко мне, потом что-то случается, ты теряешь сознание, и мне приходится приручать тебя к себе по новой. Поверь, мы слишком сильно любили друг друга.

Ей страстно захотелось ему поверить.

– Где мы живем?

– Интересно… А как ты думаешь, где?

– Ну, если мы богаты, то на Рублевке?

Он засмеялся.

– Вот видишь, угадала. Мы раньше жили в центре Москвы, но потом решили, что это не то место, где можно нормально растить дочку, и переехали за город.

Кира внимательно изучала лицо мужа. Когда Аркадий улыбался, у него на щеках появлялись ямочки, и это очень ему шло. В профиль его греческий нос был идеален, лоб высокий, открытый, волосы темные, почти черные.

«Он красивый, – решила про себя Кира. – Но мне почему-то кажется, что я предпочитаю блондинов».

Она тешила себя мыслью, что может притвориться, будто узнает свой дом, будто у нее сохранились воспоминания о нем. Но приехав на место, поняла, что ничего не узнает, ничего, даже отдаленно знакомого, не видит. Ей было очень важно попасть в свою спальню. Ведь именно там можно найти вещи, которые расскажут о ее прошлом. Возможно, там есть детские фотографии.

«Интересно, узнаю я свою комнату? А какие вещи я носила?»

– Вот наш дом, – сообщил Аркадий.

Ее взору предстал огромный трехэтажный особняк, окруженный пятиметровым забором. Железные ворота открылись, и они въехали на территорию. С левой стороны Кира увидела гараж на несколько машин. Справа сад, засаженный туями и хвойными деревьями. Дорожки обрамляли белые розы, придавая саду сказочный гостеприимный вид. К большой коричневой входной двери вели несколько ступенек.

Этот огромный дом находился в элитном окружении таких же помпезных и дорогих строений.

«Судя по дому, мы с мужем очень богаты. Но почему я потеряла память? Неужели такая слабая нервная система? Допустим, у меня умерла дочь. Допустим, это огромное горе. Но я снова беременна. Почему предпочла этому великолепию и счастью бегство в истерическую амнезию? Что заставило меня бежать из комфортабельного дома от прекрасного, заботливого мужа? Возможно, я рассуждаю так, потому что не помню Диану? Но тогда почему память не возвращается?»

– Кто это? – спросила она, увидев мужчину, который старательно стриг кусты возле дома.

– Это наш помощник Михаил. Он наше все! Мы сменили кучу прислуги, этот оказался лучшим. Ты не переносишь женщин, поэтому Михаил сейчас для нас идеальный вариант. Он знает о твоей болезни все. Доктор прописал тебе кое-какие уколы, так Михаил прекрасно с этим справляется, и нам с тобой не надо каждую неделю ездить в клинику. Он хорошо готовит и убирает дом. Иногда я вызываю ему на помощь женщину из агентства по уборке.

– Почему он так смотрит на нас?

– Как?

– Словно я ненормальная!

– От тебя ничего не скроешь. Он просто готов приступить к своим обязанностям и начать ухаживать за тобой.

– Выходит, я порой веду себя неадекватно?

– Любимая, это нормально в твоем положении. Люди, которые теряют память, всегда очень нервничают. Поэтому им необходимо помочь вспомнить все. Я верю, что наступит день, и память вернется к тебе. А пока рядом буду я, а в мое отсутствие – Михаил.

Он распахнул дверь и, отступив в сторону, пропустил ее вперед. Кира остановилась, в глубине души надеясь, что вот сейчас муж возьмет ее за руку и сразу отведет в спальню. Ей так хотелось остаться наедине с собой и все хорошенько обдумать. Она чувствовала себя гостьей в чужом доме, и сердце тяжко билось от мрачного предчувствия. Ее охватило какое-то возбуждение перед решительным шагом в неведомую жизнь. Кира ощутила трепет, который овладевает человеком, стоящим на краю пропасти. Вот он – ее муж. Совсем чужой для нее человек. Ее мир стал слишком сложным, чтобы осознать это.

– О чем ты думаешь? – В голосе Аркадия прозвучало что-то нехорошее, хотя он попытался это скрыть. – Ты, наверное, устала?

– Я пока ничего не понимаю, – она пожала плечами. – Да, возможно, я устала…

Кира глубоко вздохнула и шагнула в прихожую. Стены окрашены светло-бежевой краской. Она заметила центральную мраморную помпезную лестницу с золотыми перилами. Сочетание бежевого и золотого цвета, лепнина на потолке придавали дому торжественный, почти царский вид.

«Я нахожусь в настоящем дворце»?..

Большие, во всю стену, окна гостиной пропускали много света. Кире это понравилось. Аркадий повел ее по комнатам первого этажа. В просторной столовой, оклеенной светлыми обоями, которые выглядели одновременно очень дорого и очень нежно, она увидела большой обеденный стеклянный стол. Вокруг него стояли двенадцать стульев желтого цвета с высокими спинками из стекла. В серванте размещался сервиз, украшенный золотой росписью. Имелся еще в столовой бар, наполненный разнообразными напитками.

– Тут уютно и красиво, – сказала Кира, пытаясь догадаться, сама она это все покупала или здесь поработал дизайнер.

После столовой они прошли в гостиную. Эта просторная комната занимала целиком этаж. На стенах нежно-голубого цвета висели картины в старинных рамках. Мягкий диван и подобранные в тон кресла расположились вокруг темно-зеленого мраморного камина.

– Аркадий, прости, но мне кажется, я вижу все это впервые! – В ее голосе прозвучала тоска.

– Тебе нет нужды извиняться. Когда станешь здоровой, ты вспомнишь. Каждый раз, когда теряешь сознание и потом память, ты говоришь одни и те же слова.

Ее взгляд теперь был прикован к нескольким фотографиям, стоящим на пианино. Кира увидела себя в свадебном платье и рядом Аркадия. Значит, все правда. Как странно! Она будто ждала опровержений происходящему, но получалось наоборот.

Аркадий обнял ее за талию и указал пальцем на фото.

– Для нас это был самый счастливый день в жизни.

– Я очень устала, – тихо проговорила Кира, опустив голову.

Аркадий повел ее на второй этаж в спальню. Из спальни был выход на балкон и открывался вид на сад. С балкона в сад можно было спуститься по металлической лестнице.

– Очень красиво, – вздохнула Кира.

Она подошла к окну, занимающему все пространство от пола до потолка, и внимательно посмотрела на хорошо ухоженный двор. В правой стене она заметила дверь, ведущую на балкон, и подавила страстное желание броситься к ней, распахнуть ее, выскочить на балкон, спуститься по лестнице в сад и умчаться без оглядки из чужого дома.

– Рядом с нашей спальней детская комната для нашей дочери.

– Можно, я пока не буду ее смотреть?

– Ты говоришь так всегда, когда случается очередной провал в памяти. Надеюсь, потеря сознания больше не повторится.

– Аркадий, я хочу обратиться к психиатру. Я хочу понять, что со мной.

– Не волнуйся, дорогая. Мы ходим к нему каждую неделю. Константин Михайлович лучший доктор в Москве, профессор, через три дня у нас назначена консультация.

Кира оглядела свою спальню. Возле туалетного столика со старинным зеркалом находилась королевская двуспальная кровать с балдахином. Кира села на нее и потрогала дорогое покрывало. Она представила себя и Аркадия в этой кровати, и ей стало не по себе. Захотелось держаться подальше от мужчины, который называл себя ее мужем.

«Неужели сегодня придется лечь с ним в постель?» От этой мысли ее затошнило. Она поняла, что любыми путями нужно отвлечься, и стала внимательно рассматривать спальню. Одна стена представляла собой сплошное окно, противоположная состояла из глубоких стенных шкафов с зеркальными дверцами. В зеркалах отражался двор. Он казался продолжением спальни. Создавалась иллюзия ничем не ограниченного пространства, беспредельного простора. Безусловно, ей это понравилось, но муж, стоящий рядом, вызывал у нее отторжение. Кире захотелось остаться одной.

– Что с тобой? – заволновался Аркадий. – Тебе плохо?

– Нет, все хорошо, – поспешила успокоить его Кира. – Можно, я взгляну на свою одежду?

– Почему ты спрашиваешь? Ты у себя дома.

Она рассматривала одежду, которую носила в прошлой жизни. Что побудило ее купить ту или иную вещь? Ей не нравилось все.

«Неужели я когда-то носила эти вещи?» – удивленно размышляла Кира.

– Оказывается, у меня много красивых вещей, – сказала она, глядя на Аркадия.

– Конечно. Это не единственный твой гардероб. Много вещей на третьем этаже. Как я говорил, ты очень любила ходить по магазинам.

– Да, но я не узнаю свои вещи. Мне кажется, я никогда не смогу надеть это. Это… это не мой стиль!

– Ты все время говоришь одно и то же. Пройдет немного времени, и все это начнет тебе нравиться. Может, приляжешь?

Она кивнула. Ей отчаянно хотелось забраться в постель, но только одной, без него.

– Не беспокойся, любимая, – Аркадий словно прочел ее мысли. – Я буду спать в комнате для гостей, пока ты сама не позовешь меня. Ванная комната здесь, за дверью.

Аркадий покинул комнату, прежде чем она успела ответить. Кира вздохнула с облегчением, закрыла глаза и мгновенно уснула.

iknigi.net

Читать книгу «Перевернутая реальность» онлайн полностью — Елена Минькина — MyBook.

© Е. В. Минькина, 2017

© ООО «Бауэр Медиа», 2017

От автора

Мы сами, своими мыслями, порой вгоняем себя в тяжелейшие ситуации. Но считаем, что это просто обстоятельства так сложились, просто судьба – злодейка. Живем и не задумываемся: а в какой реальности мы существуем? Может, она перевернутая, наша привычная реальность? А если приложить усилия и еще раз ее перевернуть?.. И что это за усилия должны быть?

Любой человек может изменить свою жизнь. Ни в коем случае нельзя опускать руки. Надо мечтать, любить, радоваться каждому дню, каждой минуте, даже если порой это непросто. И тогда мир вокруг изменится. И жизнь станет чудом исполнения каждого желания.

Глава 1

Кира пришла в медицинский центр на консультацию к гинекологу. Докторша, глянув на нее, очень удивилась.

– Вы потрясающе выглядите! Откройте секрет, что вы делали? Я тоже так хочу!

– Я стала ведьмой, – спокойно улыбнулась Кира и, заметив растерянность в глазах женщины, поспешила пояснить. – Это шутка, простите. У меня хороший косметолог.

– Только мезотерапию в вашем положении лучше не делать, – предупредила доктор.

Комплименты врача были приятны, но Кира в волнении ждала УЗИ. Месяц назад ее ребенку поставили страшный диагноз.

Наконец, докторша закончила осмотр.

– Я вас поздравляю! Сердце малышки абсолютно здоровое! Видите, всего за месяц полностью ушел порок сердца, несовместимый с жизнью. Чудеса случаются. Я рада за вас!

– Спасибо, доктор, – заулыбалась счастливая Кира.

– Единственное, что мы должны с вами решить, это проблема с кровью… У вас отрицательный резус, поэтому возник резус-конфликт между вами и ребенком. Но это сейчас решается очень легко. Всего один угол, и вы будете в порядке.

– Резус-фактор? Я даже не знала, что он отрицательный, – растерянно проговорила Кира.

– Это потому что вы никогда не ходили по врачам. Лежите, не надо вставать. Я сделаю вам укол, это не больно. Следующий осмотр через месяц.

– Этот укол надо будет делать еще раз?

– Нет, достаточно одного.

После укола случилась беда: Кира забыла, кто она такая. Эта беда, которую ничто не предвещало, обрушилась на нее прямо в кабинете врача. Кира отчетливо помнила, что беременна, но напрочь забыла собственное имя. Больше того, из головы совершенно вылетело, замужем она или одинока, вдова или разведенная, есть у нее дети или нет. Кира не знала ни своего роста, ни своего веса, ни цвета своих глаз. Ей не были известны день ее рождения и возраст. Точно могла определить цвет листьев на деревьях, но была совершенно не способна вспомнить, блондинка она или брюнетка. В общих чертах Кира осознавала, что находится у врача, но не имела понятия, где была до этого.

«Господи, что же со мной происходит?» – мысленно запаниковала она.

– Валентина Сергеевна, с вами все в порядке? – склонилась к ней докторша.

– Да… то есть, нет…

Кира лежала неподвижно, не имея желания и не в силах двинуться с места. Ее слух отчетливо воспринимал доносящиеся извне звуки: шаги людей по коридору, дыхание гинеколога, пение птиц за окном, шум моторов, шарканье подошв и стук каблучков по асфальту… Шарканье и стук стихали, как только по улице возобновлялось движение машин.

На долю секунды в голову закралась безумная мысль, что она мертва. В этот момент доктор, которая всего несколько секунд назад разговаривала с ней, посмотрела на нее почти ласково.

– Вы забыли, кто вы?

Кира поняла, что жива.

– Откуда вы знаете? – осторожно поинтересовалась она.

– Валентина Сергеевна, – улыбнулась врач. – Когда я делала вам укол, вы потеряли сознание, а когда пришли в себя, ваше состояние вернулось к вам.

– Мое состояние?!

– Да. Вы больны, и врачи пока не могут вам помочь. Да и в вашем положении никакие лекарства прописывать вам нельзя, чтобы не навредить ребенку. За дверью вас ждет муж. Он и объяснит вам все. Не волнуйтесь, берегите себя.

«Ага, есть муж. Значит, все в порядке», – подумала Кира и закрыла глаза.

– Сохраняйте спокойствие, – прошептала доктор. – Это у вас не впервые. Ваш муж все вам расскажет.

Женщина-гинеколог ничего не сказала Кире ни о возрасте, ни о состоянии ее здоровья. И голос у нее был равнодушный, с дежурными успокаивающими нотками.

Кира попыталась мысленно помочь себе: «Не паникуй. Через несколько минут появится муж, и все встанет на свои места».

– А это нормально, когда человек ничего о себе не помнит? – обратилась Кира к докторше.

Не получив ответа, она задумалась над смыслом своего вопроса.

«Как можно ухватиться за самое главное, чтобы хоть что-нибудь вспомнить, если я не знаю этого самого главного? Нет, неправда, кое-что знаю. И даже не кое-что, а многое. Просто надо найти ниточку, за которую необходимо зацепиться, и тогда размотается весь клубок. Эта ниточка – муж. Сейчас все прояснится».

Очень хотелось разрыдаться, но Кира понимала, как это будет глупо выглядеть в глазах доктора.

«Не впадай в панику», – несколько раз повторила она в мыслях, обращаясь к себе. Но это мало успокаивало, и волнение нарастало. «Итак, я точно живу в России, говорю по-русски. Но какой сейчас день, месяц, год, наконец, – затрудняюсь сказать. Не знаю, в какой семье жила, кто мои родители, какая температура за окном. Помню таблицу умножения, умею читать».

Кира, как за соломинку, хваталась за мысль: «Без паники! Все в порядке. Я в безопасности!» Она погладила свой живот и почувствовала, как шевельнулся внутри ребенок. Тот факт, что она много знает и помнит, взбодрил ее и внушил уверенность, что было бы нелогично хранить в голове столько информации и не вспомнить, в конце концов, такой пустяк, как собственное имя.

«Конечно, я вспомню его. А потом и все остальное. Это всего лишь вопрос времени».

Доктор сунула ей под нос медицинскую карту.

– Валентина Сергеевна, вот ваши документы. Вам сорок восемь лет, вы замужем, беременны, рожать будете в сентябре. Ребенок, девочка, развивается нормально…

– Какие сейчас месяц и число? – перебила ее Кира.

– Пятнадцатое июня.

– А есть у меня еще дети?

– В карточке записано, что это вторая беременность. Давайте сделаем так: вы эти вопросы зададите вашему мужу.

Внезапно Кира почувствовала безмерную, колоссальную усталость. Машинально посмотрела на левую руку, пытаясь узнать, который час. Оказалось, уже почти двенадцать.

– Вы хорошо меня знаете? – Кира посмотрела на доктора, стараясь скрыть панику.

Доктор улыбнулась.

– Конечно. Вы пришли ко мне и встали на учет, когда вашей беременности было пять недель.

– У вас есть зеркало?

Доктор кивнула в сторону рукомойника, и Кира увидела небольшое зеркало над ним. Она поднялась с кушетки, подошла к зеркалу… Ей пришлось для опоры ухватиться за края раковины. На нее смотрела женщина, вернее, молодая девушка, совершенно ей не знакомая. В лице не было решительно ни одной узнаваемой черты.

Кира внимательно разглядывала бледную кожу и голубые глаза, маленький вздернутый носик и полные губы, обведенные губной помадой того же цвета, что и лак на ногтях. Каштановые волосы стянуты резинкой в хвост. Кира сняла резинку и потрясла головой, наблюдая, как волосы мягкими прядями рассыпаются по плечам.

«Лицо молодое, привлекательное… Разве мне сорок восемь? Черты лица приятные»…

Все детали внешности находилось там, где должны быть. Она оценила свой возраст в двадцать пять – тридцать лет.

– Почему вы говорите, что мне сорок восемь? По-моему, не больше тридцати…

Доктор очередной раз улыбнулась.

– У вас богатый муж, и вы не жалеете денег на косметолога. Год назад вы летали в Корею омолаживаться, потом забеременели.

– Это так запутанно, – прошептала Кира своему отражению, которое, казалось, затаило дыхание. – Кто ты?

«Я тебя совсем не узнаю», – ответило ей отражение, и обе женщины грустно опустили голову.

– Боже мой, – прошептала Кира, чувствуя, что ей становится плохо. Она ополоснула лицо холодной водой, но это не помогло. – Я хочу, чтобы меня немедленно отвели к психиатру!

– Вы постоянно наблюдаетесь у него, – заверила докторша. – В конце этой недели у вас назначена консультация. Мы все ждем, что память вернется к вам. А сейчас, пожалуйста, пройдите за мной. Время приема закончилось, в коридоре ждут другие беременные. Не волнуйтесь, ваш муж – замечательный человек. Очень любит вас.

– Как его зовут?

– Аркадий Петрович.

– Аркадий Петрович, – повторила Кира, словно пробуя имя на вкус. Она посмотрела в ясные голубые глаза докторши. – Он меня ждет за дверью?

Доктор кивнула и дежурно улыбнулась. Киру внезапно охватило импульсивное желание вскочить со стула и бежать из больницы. Бежать куда угодно, лишь бы не встретиться с этим мужем. Усилием воли она заставила себя остаться на месте. Куда бежать? Разве муж, который ждет за дверью, позволит ей это сделать?

Ребенок в животе больно толкнулся. Кира выскочила из кабинета врача прямо в объятия незнакомого мужчины. Он схватил ее и прижал к себе. Несколько минут не мешал ей выплакаться и гладил по голове, как ребенка. Постепенно она перестала плакать, несколько раз вздрогнула и затихла.

– У нас двое детей? – спросила Кира так тихо, что ей пришлось откашляться и повторить вопрос.

– Наша девочка, маленькая Диана, умерла несколько месяцев назад на твоих глазах. Это был несчастный случай. Но стресс для тебя был настолько сильный, что ты потеряла память. Сейчас ты изредка теряешь сознание, приходится все тебе рассказывать сначала.

– Диана… – повторила она, смакуя имя, словно это было самое прекрасное в мире вино. – Мне нравится это имя.

– Мне тоже. Поэтому мы с тобой решили назвать нашу будущую дочь тем же именем.

– Разве это не плохая примета?

– Мы с тобой ходили по этому поводу к ясновидящей. Именно она посоветовала нам так поступить. Сказала, только это может стереть твою травму. Более того, твой доктор заверил нас, что, как только ты родишь, он может начать серьезно лечить тебя, и вернет тебе память.

– Сколько лет было нашей девочке, когда она умерла?

– Год.

– Год? – изумилась Кира. – Так мало…

– Наш Ангел сейчас на небесах. Я думаю, будет лучше, если мы перестанем говорить о ней.

Она откашлялась, потом вытерла со щек слезы.

– Совершенно ее не помню… Мне стыдно, что не горюю о ней.

Он пожал плечами и развел руки, держа их ладонями кверху.

– Это самое лучшее в твоем состоянии. Мы должны думать о нашей новой Диане, которую мы ждем. Она вернет нам счастье.

mybook.ru

Читать книгу Перевернутая реальность – Простить, чтобы выжить Елены Минькиной : онлайн чтение

Глава 3

Утром следующего дня Аркадий, как и обещал, привез Киру к психиатру. Кабинет не отличался ничем особенным: письменный стол для доктора, кушетка для больных и два стула. Доктор Кире сразу не понравился: низенький, лысый и толстый, с прищуренными глазками и бородавкой на щеке, он напомнил ей жабу. Оставалось надеяться, что, как профессионал, он не подведет. Врач-жаба усадил Киру в кресло перед собой.

– Как вы себя чувствуете?

– Отвратительно! Доктор, скажите, почему это случилось со мной?

– Такое иногда происходит с людьми. Каждый человек имеет свой порог переживания, тревоги или страха. Когда порог достигнут, многие люди пытаются бегством в потерю памяти избавиться от тягостного ощущения. Это называется фугитивным состоянием и характеризуется уходом, убеганием. Когда жизненная ситуация становится слишком стрессовой, человек предпочитает иметь с ней дело таким образом, чтобы вообще не иметь с ней дела. Просто убежать от ситуации.

– Доктор, многие люди живут под постоянным воздействием стресса, иногда очень тяжелого, на протяжении всей жизни. И, тем не менее, не убегают от него, спрятавшись в беспамятство и забыв, кто они такие. Я хочу знать, почему это произошло со мной. И сколько это может продлиться.

– На этот вопрос вам не ответит ни один врач. Каждый человек по-своему реагирует на стресс: кто-то решает покончить жизнь самоубийством, кто-то впадает в тяжелейшую депрессию, у кого-то просыпается агрессия. Истерия может проявляться в большом многообразии форм и отличаться разной силой выраженности этих форм.

Кира смотрела в окно, стараясь не заплакать, а перед внутренним взором вставала ее сегодняшняя жизнь, которая не приносила ей ни радости, ни счастья.

«Неужели я жила так всегда?»

– Доктор, вы считаете меня истеричкой?

– Есть большая разница между истеричкой и женщиной, страдающей истерической амнезией. Истерическая амнезия – это, если хотите, защитный механизм, форма самосохранения. Она охватывает обычно такой период жизни человека, когда он подвергался унижению или был охвачен страхом, стрессом или стыдом.

– Звучит так, будто вы вслух читаете учебник по психиатрии.

Он усмехнулся.

– В общем, так и есть. Только я тщательно подбираю слова, чтобы вам было понятно.

– Скажите, а какие уколы мне делают?

– Это просто витамин В12, для поддержки вашей нервной системы. Всего один раз в неделю. Вашему ребенку это не повредит. – Доктор повернулся к Аркадию. – Вы считаете, что ваша жена в последнее время ведет себя не так, как всегда?

Аркадий пожал плечами.

– В общем, все как всегда, но Валентина стала спать днем. И мне кажется, это ее тревожит.

– Это совершенно нормально в ее состоянии. Во второй половине беременности многих женщин тянет в сон. Но сегодня я хочу провести несколько анализов и тестов. Просто для уверенности, что мы ничего не проморгали. – Доктор надел на голову Киры шлем, опутанный проводами, и подключил его к компьютеру. – Это исследование называется электроэнцефалограмма. Нам надо исключить патологию, которая может быть в сосудах. Этот анализ безвреден для беременных. Вам необходимо сделать МРТ, но ваш муж категорически против. И я его понимаю: облучение может быть вредно для ребенка. Вам рожать в сентябре, сейчас июнь. После родов я вам назначу более серьезное исследование и лечение, но пока только витамины.

– Константин Михайлович, больную ждут в кабинете УЗИ, – в комнату вошла медсестра.

Она говорила так, словно Киры не было в кабинете, вообще игнорируя ее присутствие. Это сводило на нет и без того хрупкую уверенность Киры в себе. Доктор взял Киру за руку.

– Я уже закончил. Валентина Сергеевна, можете открыть глаза и пройти за мной. Как я и думал, с сосудами у вас все в порядке. Но мы перестрахуемся и сделаем еще одно исследование. Я пойду с вами, чтобы точно убедиться, что все хорошо.

От его слов Кира просто расцвела. Она видела, как старается доктор, желая помочь, как волнуется Аркадий, принимая живое участие в происходящем.

Они вышли в холл и прошли в другой кабинет. Комната, куда ее привели, была примечательна аппаратом с большим экраном, подвешенным прямо к потолку. И пациент сам мог видеть исследование. Такой же экран был и у доктора.

Кире велели лечь на бок на жесткую узкую кушетку и спокойно лежать. Константин Михайлович следил за экраном. Молоденькая докторша тепло улыбнулась.

– Все будет в порядке, расслабьтесь и успокойтесь. Это не больно, совсем не больно, уверяю вас.

– Что вы собираетесь делать?

– Сейчас я посмотрю вашу шею. Вы уже делали УЗИ?

Кира кивнула.

Через некоторое время Константин Михайлович обернулся к пациентке.

– Не вижу патологии. Моя единственная догадка – ваша амнезия связана с психической травмой. Похоже, именно в этом и зарыта собака.

– Вы полагаете, я сошла с ума?

– Как раз этого-то я и не утверждаю.

– Вы хотите сказать, причина отсутствия памяти гнездится именно в моей голове?

– Я стараюсь доказать вам, что вы страдаете от реактивного непсихотического состояния.

Она почувствовала, что все ее тело напряглось от нетерпения.

– То есть, вы не можете сейчас мне помочь вернуть память…

– Вероятно, я проведу несколько психологических тестов и несколько тестов на проверку памяти, – ответил доктор.

– Еще тесты?! – прервала его Кира.

– По-другому никак!

– Сколько времени это займет?

– Надо набраться терпения на несколько дней.

– Господи, – она застонала. – Доктор, я так надеялась, что этот визит поможет мне вернуть память!

Аркадий придвинулся к ней и взял ее за руку.

– Дорогая, доктор делает все возможное. Поехали домой. Мы вернемся сюда через неделю. Возможно, к этому времени память вернется к тебе.

– Это реально, – кивнул доктор.

Кира посмотрела на врача с надеждой.

«И не очень-то он похож на жабу».

Глава 4

Через неделю Кире сделали укол, и она опять все забыла. Но дневник, который она завела после посещения доктора, напомнил все последние события. Благодаря дневнику, Кира быстро адаптировалась к реальности.

Провалы памяти случались каждую неделю после укола. И Кира начала задумываться об этом. Она держала дневник у себя в тумбочке и, судя по всему, ни Аркадий, ни Михаил так ни разу не заглянули в него.

Когда она спрашивала Аркадия о его работе, он улыбался.

– Ты понимаешь, что это значит, Валентина? Ты постепенно начинаешь все вспоминать. Я уже не рассказываю тебе о том, что много работаю. Наберись терпения и не отчаивайся. Все нормализуется само по себе. Ну а пока почему бы тебе не поспать перед обедом? Может, за это время ты еще что-нибудь вспомнишь?

Кира, засыпая, вновь видела во сне незнакомого мужчину, который нежно любил ее.

«Может быть, я еще что-нибудь вспомню», – беззвучно повторяла она слова Аркадия.

Во сне она видела, что лежит рядом с незнакомцем. Их руки переплетены, тела тесно прижаты друг к другу. Его ровное дыхание действует на нее успокаивающе. Она больше не видела сексуальных сцен, но нежность, которую дарил ей незнакомец, забыть было очень сложно.

Теперь она спала с Аркадием в одной кровати, но он не трогал ее.

«Сколько времени прошло с тех пор, как я потеряла память? Несколько дней? Недель? А может быть, месяцев? Веду я дневник четвертую неделю. Но что было до этого?»

Кира постоянно чувствовала давящую усталость. Силы покинули ее. Она с ужасом ждала прикосновений мужа. Но Аркадий ничего от нее не требовал. Спокойно ложился рядом и засыпал, довольный и той малостью, которую она могла ему дать.

«Неужели действительно прошло несколько месяцев, как я потеряла память?»

Кира лежала на спине. Мышцы правой ноги пронзила судорога. Она глубоко дышала, пытаясь усилием воли прогнать боль. Но воля судороги была сильнее ее воли. Кира понимала это и пыталась думать о другом: о том, как незнакомец во сне шептал ей слова любви… О нежном влажном кончике его языка, которым он ласкал ее плоть… О том, как напрягались его мускулы, когда он входил в нее, как благодарно прижимался к ней, когда все заканчивалось…

Она открыла глаза, надеясь увидеть склонившегося над ней Аркадия, но… сверху на нее смотрел серьезный Михаил. Кира вздохнула. Мышцы ноги превратились в болезненный тугой узел. Вздох превратился в крик боли.

– Вам плохо? Я услышал ваш крик и пришел сюда.

– Я кричала? – удивилась Кира. – Возможно, от боли… У меня ногу свело.

– Давайте, сделаю вам массаж. Я много лет работал в «скорой помощи». Выпрямите ногу и лягте на спину.

Кира кивнула. Она повиновалась беспрекословно и без колебаний. Сколько раз за прошедшую неделю повторялся этот ритуал? И каждый раз Михаил говорил ей одну и ту же фразу: «Я много лет работал в „скорой помощи“».

– Вам легче? – пальцы Михаила описывали круги по ее ноге.

Вскоре боль отпустила, и она с благодарностью взглянула на мужчину.

– Спасибо, Михаил.

– Вам что-нибудь приготовить?

– Не волнуйтесь. Я сама.

Михаил покинул комнату, а Кира сползла к кровати, оделась и вышла в сад. Впервые ей захотелось пройтись по поселку. Она спустилась по лестнице балкона, прошла к калитке и попыталась ее открыть. Но калитка не поддавалась. Тогда Кира вернулась в дом. У входа висел небольшой шкаф с ключами. Она взяла несколько ключей и вернулась к калитке. В это же мгновение перед ней появился Михаил.

– Валентина Сергеевна, вам запрещено выходить со двора.

– Кем запрещено? – удивилась Кира.

– Вашим мужем. Вернитесь, пожалуйста, в дом.

– А если не послушаюсь?

– Я вынужден буду применить силу, – ответил спокойно Михаил.

Кира послушалась и вернулась в спальню. Там она устроила погром.

– Будь ты проклят, урод проклятый! – Она схватила дорогое платье, пытаясь разорвать его на куски. – Это не мое! Это не я! Я не могу и не должна это носить! – Она кинулась к полкам и сбросила с них на пол груду туфель. – Будь ты проклят, Аркадий! – кричала Кира. – Будь ты проклят, кто бы ты ни был на самом деле! Ты меня слышишь? Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего! Ты сумасшедший!

Кира пинала обувь, с наслаждением наблюдая, как туфли взлетают в воздух. Когда они падали на пол, она снова поддавала их ногами. Затем встала на цыпочки, дотянулась до верхней полки шкафа. На ней лежали какие-то коробки, папки. Провела по полке рукой, и вещи оттуда посыпались на пол.

С полки сорвалась объемистая папка и стукнула ее по голове. Кира тупо смотрела, как из папки вывалились, приземлились и рассыпались возле ее ног фотографии. Стало тихо. Если мгновение назад она пребывала в исступлении и бесилась, разбрасывая и уничтожая вещи, то теперь стала почти апатичной.

С обдуманной медлительностью Кира опустилась на колени, взяла в руки один снимок. Сама не зная почему, затаила дыхание и с удивлением уставилась на него. Потом ее взгляд упал на остальные фотографии. На них была запечатлена незнакомая женщина средних лет. Она была сфотографирована в этом доме, рядом с ней находился моложавый мужчина с грудным ребенком на руках.

Спрятанная в самом дальнем углу стенного шкафа папка открывала ей какие-то тайны. На этих фотках не было Аркадия. Но почему? Возможно, здесь жила другая семья? Ей показалось очень странным, что на свадебной фотографии этой женщины был тот же ракурс, что и на ее свадебной фотографии, тот же поворот головы. И даже платье было такое же.

Борясь с туманом, окутывающим ее мозг, Кира пыталась вспомнить детали своего свадебного платья, которое видела на фото в гостиной. Но это ей удавалось с трудом. Тряхнув головой, отгоняя тревожные догадки, она схватила фотографию и спустилась в гостиную. Подошла к комоду и застыла на месте. Все совпадало: платье на обоих снимках одинаковое. Да что платье, все одинаковое, кроме лиц. Ее взгляд упал на фотопортрет хорошенькой девочки с темными волосами и огромными глазами. Девочка одета в красное платьице. Это ее дочь Диана. На одном из фото на руках незнакомка держала эту же девочку.

– О Боже, – простонала Кира.

Она почувствовала, как в животе возникла пульсирующая боль. Кира осторожно опустилась на стул и погладила живот.

«Что происходит? Почему Аркадий так тщательно скрывает подробности смерти нашей дочери? Что это за люди на фотографиях? Почему они праздновали свою свадьбу здесь, в нашем доме? Можно предположить одно из двух: либо Аркадий говорит правду, либо лжет. Он велел не спрашивать о смерти дочери, и тогда он не солжет. Какие же это тайны? И сколько вокруг меня лжи?» Глаза у Киры открылись от страха. «Возможно, – решила она, – Аркадий и Михаил – участники одного большого заговора против меня. Но какого?»

– Дорогая, – в комнату вошел Аркадий, – мне позвонил Михаил, и я вынужден был все бросить на работе и примчаться к тебе. Что случилось?

Она молча протянула ему две фотографии. Он слегка побледнел, но быстро взял себя в руки.

– Господи, как ты достала эту папку? Впрочем, не важно. Я специально спрятал ее от тебя. Эти фотографии принадлежат моей сестре Светлане. И я знал, что они тебе не понравятся…

– Почему не понравятся? – удивилась Кира. – Они просто странные, такое совпадение деталей…

– Моя сестра всегда завидовала тебе. А тут так получилось… Ты была в роддоме, а у нее свадьба. Она уговорила меня дать ей твое платье, и я, без твоего разрешения, сделал это. Потом ясновидящая сказала нам, что это плохая примета. Якобы сестра передала тебе свою тяжелую карму.

– Она специально так сфотографировалась, чтобы все было как у меня?

Он кивнул и опустил голову.

Кира теперь понимала, что ее подозрения выглядят как глупая мелодрама. Правда, без сомнения, куда проще – она просто психованная безмозглая дура. Живот продолжал ныть, и Кира осторожно обхватила его руками, пытаясь успокоиться. Аркадий сразу уловил это движение.

– Тебе больно?

Кира заставила себя встать на ноги. Испытывая дикое желание упасть обратно на стул, она пошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Аркадий обнял ее и почти занес в спальню. У нее не было сил сопротивляться.

– Я хочу побыть одна, – чуть слышно проговорила Кира.

Аркадий мгновенно испарился. С первого этажа, из кухни, донесся его голос.

«С кем он разговаривает? С Михаилом?»

Кира напряглась, прислушиваясь, но слышен был только голос Аркадия. Видимо, разговаривает по телефону. Если, конечно, не сам с собой. Подумав об этом, Кира чуть не расхохоталась. Может, сама обстановка в доме сводит людей с ума? Может, сестра Аркадия от зависти рассыпала здесь отраву? И эта отрава делает обитателей дома больными?

Кира осторожно поднялась с кровати, прошла на первый этаж, не задумываясь над тем, что делает, замерла возле стены, за которой начиналась кухня, стараясь подслушать, о чем говорит Аркадий. Опираясь на стену, Кира почувствовала, что солнце, светящее через огромное окно, припекает спину.

– Она нашла твои фотографии, и я еле выкрутился, – раздраженно выговаривал кому-то Аркадий.

Последовавшее за этим молчание было настолько насыщено враждебностью, что Кире стало нехорошо. «Очевидно, Аркадий звонит сестре», – решила Кира.

– Конечно, ты права. Но я не могу себе позволить целыми днями сидеть дома и следить за ней. Одно радует, что скоро все закончится.

В эту минуту перед ней возник Михаил.

– Вам плохо?

– Нет! – закричала Кира.

Аркадий с телефоном в руке мгновенно появился перед ней. Кира уставилась на телефон, будто увидела его впервые.

– Ты мне когда-нибудь вернешь телефон? – обратилась она к Аркадию. – Сколько моих друзей пытались дозвониться до меня за последние несколько недель? Я так больше не могу! Ты понимаешь, что этот дом стал мне тюрьмой?

– Дорогая, осталось совсем чуть-чуть потерпеть. Скоро ты родишь, и доктор назначит тебе серьезное лечение.

Голова у Киры закружилась. Чтобы не упасть, она ухватилась за столешницу. Сердце колотилось так бешено, что Кира испугалась внезапного обморока. В это мгновение вспомнила, что устроила разгром в своем гардеробе, вспомнила, как ей на голову свалилась папка. Стало очень стыдно.

Она взглянула на Аркадия.

– Прости меня. Я знаю, что веду себя по-дурацки. Но прошу тебя больше не подходить ко мне.

Пошатываясь, Кира побрела в свою комнату, где устроила погром. Но на полу не было даже следов разбросанных, измятых и порванных вещей. Все убрано. В комнате чисто и опрятно. Никаких признаков прежнего беспорядка, а ведь она отсутствовала каких-то минут пять – десять. Ее платья, будто их никто никогда не трогал, аккуратно, как всегда, висели на своих местах. Туфли, которые она с остервенением раскидывала по всей комнате, ровными рядами стояли на полках. Свитера и футболки сложены красивыми стопками. Ящики, из которых она выбросила содержимое, снова аккуратно заполнены вещами, причем все уложено очень бережно и опрятно. Единственное, чего не было на месте, – папки, из которой выпали фотографии.

«А существовала ли эта папка на самом деле? Может, мне померещилось?» Кира огляделась. «Нужно немедленно бежать отсюда. Это надо сделать до того, как Михаил поставит мне следующий укол».

Теперь Кира понимала, что память покидает ее именно после укола. Она услышала, как на улице открылись ворота, и выехала машина. Значит, муж уехал, и его кабинет свободен.

Держась за перила лестницы, она на цыпочках спустилась на первый этаж и прошла в кабинет Аркадия. В дверях задержалась, решая, что менее рискованно – закрыть дверь или оставить открытой. Если закроет дверь, ее не смогут подслушать, но тогда она не услышит, как Михаил подойдет к кабинету.

Кира оставила дверь открытой. Села за стол Аркадия и протянула руку к телефону. Ей казалось, что каждый шорох тысячекратно усиливается и звучит, как раскат грома. Она изо всех сил прижала трубку к уху. Гудок оглушил ее. Кира была уверена, что такой громкий гудок непременно слышен по всему дому. Она прижала трубку к уху и набрала 02. И вдруг заметила, что из дверного проема на нее смотрит Михаил. Трубка выскользнула у нее из рук и с грохотом упала на пол.

– Немедленно вернитесь в спальню. Иначе я сделаю вам укол.

– Пошел вон отсюда! – она почти кричала.

Михаил подошел к столу, выдернул шнур из розетки и унес с собой телефон. Последняя надежда покинуть этот дом рухнула.

«Возможно, мне удастся уйти отсюда сегодня ночью? Как это сделать? Надо достать ключ от калитки и спрятать его. Куда я пойду? Это не важно. Если останусь здесь, просто сойду с ума».

Кира принялась обыскивать кабинет, каждый закуток, каждый ящик, пытаясь найти хоть какие-нибудь деньги. Но денег не было. В гардеробе наверху ей повезло больше: в дамской сумочке она нашла смятую пятитысячную купюру. Этого должно хватить, чтобы добраться до полицейского участка.

«Но стоит ли это делать? Вдруг полиция вернет меня обратно в этот дом? Сначала надо вспомнить хоть что-то о себе».

Сейчас она была уверена, что это произойдет легко, если ей не сделают укол. У нее есть сутки. Кира дошла до ключницы в коридоре и увидела, что та исчезла.

«Разве есть другие пути покинуть этот дом? Возможно, удастся найти ключи от машины Аркадия и выехать через ворота? Но Михаил постоянно следит»…

Она еле дождалась ночи. Но ее ждала неудача: муж сидел в кабинете и не собирался ложиться спать. Кира боролась со сном как могла долго, но все же уснула.

Глава 5

Кире не удалось убежать, и к вечеру Михаил вновь сделал ей укол. Прочитав свой дневник, Кира поняла, что бороться бесполезно: кому-то выгодно, чтобы она ничего не вспомнила. Ей все равно будут делать уколы и удерживать взаперти, как преступницу. От этой мысли она слегла. Пропал аппетит, Кира перестала выходить даже во двор.

Однажды Аркадий предложил Кире прокатиться на машине. Она была удивлена: что с ним случилось? Почему такие перемены?

– Я тут подумал… Тебе полезно погулять по лесу. Я отвезу тебя туда, где меньше народу. Сейчас в лесу земляника пошла…

Она ничего не ответила, равнодушно залезла в машину.

Когда они прибыли на место, Кира умоляюще взглянула на Аркадия.

– Можно, я посижу здесь?

Она с трудом воспринимала звуки собственного голоса, словно говорила на малознакомом языке.

«Как у меня вообще хватает сил что-то говорить?» – удивилась Кира, мечтая лишь о том, чтобы свернуться калачиком на сиденье машины, прижаться щекой к кожаной обивке и закрыть глаза.

– Движение тебе очень полезно, – сказал Аркадий. – Пойдем, дорогая. Прогулка взбодрит тебя. Сколько можно день за днем сидеть на одном месте, не двигаясь? Тебе надо чаще выходить на улицу и вообще вернуться к активному образу жизни.

«Зачем?» – вновь удивилась она. Но вопрос так и остался невысказанным, ей не хотелось утруждать себя речью. Ирония судьбы заключалась в том, что, когда Кира хотела выходить на улицу, Аркадий ей отказывал, а теперь, когда ее единственным желанием было не покидать дом, настаивает на прогулках и поездках в машине. Где здравый смысл? Где логика?

– Пошли, – повторил Аркадий.

Он вышел из машины, обогнул ее, открыл двери. Кира знала, что муж ни за что не оставит ее одну в машине – боится, вдруг она сбежит.

«Почему он никак не возьмет в толк, что это стало бы наилучшим решением всех наших проблем?»

Аркадий вытащил ее из машины, и Кира застыла на месте. Лес странным образом начал воздействовать на нее. Она вдруг осознала, что… понимает язык деревьев. Аркадий улыбнулся ей, и они пошли по тропинке. У нее было ощущение, что ноги не касаются земли. В небе ярко светило солнце. Было душно, и Кира видела, как мгновенно пропиталась потом рубашка супруга. Странное дело, она совсем не замечала жары. Остановилась возле какого-то кустика и с восторгом уставилась на него.

– Аркадий, я знаю это растение, оно хорошо помогает от головной боли. О, боже, почему я это знаю?

– Раньше ты любила копаться в саду. И читала различные книги про растения.

– Аркадий, я так много знаю об этом! Мне даже страшно.

От этой мысли ей хотелось кричать от радости, танцевать и прыгать. Но ее положение не позволяло этого делать. Солнце пекло все сильнее, усиливая свою мертвую хватку. Муж терпел, как мог. Он широко открыл рот, пытаясь хоть таким способом протолкнуть в легкие кислород, но туда проникал только жар, словно он дышал над кипящей в кастрюле водой.

– Все, я больше не могу, – через минуту взмолился Аркадий. – Давай вернемся в машину. Надо приехать сюда рано утром, тогда ты сможешь погулять здесь подольше. Неужели тебе не жарко?

Кира покачала головой. Она сейчас находилась дома. Так хорошо и спокойно давно себя не чувствовала. Однако пришлось откликнуться на просьбу мужа и покинуть лес.

Теперь Кира ждала эти поездки. Даже изменила отношение к Аркадию. Вечером, встречая его с работы, она спрашивала:

– Как прошел твой день?

– Сегодня я был очень занят…

Кира решила быть с ним поласковей. Поэтому сама прижалась к нему. Его руки ласково гладили ее волосы, плечи, шею.

– Я так переживал, что мне пришлось уехать утром. Я вообще не планировал сегодня идти на работу, но приехали китайцы, и я вынужден был встречаться с ними. Я звонил Михаилу и спрашивал о тебе. И каждый раз он говорил, что ты спишь.

– Сегодня я спала почти весь день. Наверное, это из-за уколов, – Кира коротко рассмеялась.

Этот смех сильно напоминал плач.

– Уколы не могут вызвать такую сонливость. Просто ты истощена намного больше, чем тебе кажется. И ты беременна.

– Мне снятся очень странные сны.

– Опять чужой мужчина? Смотри, я очень ревную.

– Слава Богу, нет. На этот раз мне снилась пожилая женщина. Аркадий, почему здесь нет фотографий моей мамы? Где она?

– Мне неприятно тебе об этом говорить, но ты с ней не разговаривала несколько лет. Вы поссорились, к сожалению. Она умерла год назад.

– Мы так и не помирились? – ужаснулась Кира.

– К сожалению, нет, – Аркадий развел руками. – Ну-ка, расскажи мне сон поподробнее.

Она в красках, не упустив ни одной подробности, пересказала мужу содержание своего сновидения. Ей снился небольшой дом, огород, и женщина, которая молилась перед иконами.

– Это не сон, – мягко произнес Аркадий. – Несколько лет назад мы с тобой были в гостях у твоей мамы. Именно так, как ты описываешь, выглядел ее дом.

– Что? Это же классно!

– Конечно. Память возвращается к тебе во сне. То, о чем ты рассказываешь, произошло на самом деле. Около трех лет назад.

Она рассказала ему не все. Эта женщина называла ее Кирой. А что теперь? Теперь она знала, что зовут ее Кира. И она должна притворяться любящей женой, чтобы усыпить бдительность Аркадия. Сомнений не осталось: против нее что-то затеяли. Но что? Возможно, это связано с каким-то наследством?

Она теснее прижалась к мужу.

– Дорогой, теперь я понимаю, почему мне так нравится лес. Я, видимо, выросла в деревне. Ты отвезешь меня на могилку к маме?

– Не люблю кладбища, – Аркадий поморщился. – Но, если настаиваешь, отвезу тебя туда, конечно.

– Аркадий, я хочу с тобой серьезно поговорить. Мне кажется, пора открыть секрет смерти нашей дочери. Я готова это услышать. Тем более, завтра Михаил сделает мне укол, и я снова все забуду.

– Причем тут укол? Ты ошибаешься насчет укола.

– Даже если так, разве я не имею права узнать всю правду?

– Хорошо. Если настаиваешь, я расскажу. Ты была пьяна, села за руль и переехала нашу дочь.

– Что?! Я же совсем не пью…

– Сейчас – да, но тогда все было по-другому.

С этого момента Кира забыла про сон, доводила себя до умопомрачения, постоянно вызывая в своем воображении образы маленькой девочки, многократно виденные ею на фотографиях. Вот она перед глазами – прелестное создание с милой улыбкой и любопытными глазками.

«Это я уничтожила девочку. От Дианы теперь осталась лишь память. Но я сама лишена даже этого утешения».

Кира усмехнулась, ощутив, как невидимая удавка сжала горло. В самых ужасных кошмарах, в самых невероятных сновидениях она не смогла бы увидеть немыслимый и безнадежный сценарий, преподнесенный ей жестокой реальностью.

«Меня надо уничтожить. Лучше я покончу с собой. Одна смертельная инъекция, и конец мучениям. Но где достать такой яд?»

Она вспомнила о своих подозрениях относительно Аркадия, о своей убежденности в том, что супруг обдуманно и намеренно пытается лишить ее разума, тогда как он изо всех сил старался помочь ей найти этот самый разум. Теперь Кира ощущала страшную вину перед мужем, ведь это была и его дочь.

«Как он может после такого жить со мной? Почему меня не посадили в тюрьму? Скорее всего, Аркадий скрыл от полиции подробности преступления. Дочери был годик, она пошла рано, и кто-то не доглядел за ней. Как я могла переехать ребенка? Почему девочка осталась без присмотра?»

Однажды Кира попросила Аркадия рассказать, как это произошло.

– Ты осталась с ребенком, напилась коньяка и почему-то решила поехать в Москву. Диана была во дворе, и ты…

– Не продолжай… Почему меня не посадили?

– Михаил дал показания, что ребенка переехала чужая машина на дороге возле дома и скрылась. Номера он не запомнил.

– Но у нас не спросили, как ребенок очутился на улице?

– Девочка была с тобой, выбежала прямо на дорогу. В это время на большой скорости мимо дома мчался «Мерседес»… Его искали, но, как ты понимаешь, бесполезно…

– Это ужасно, Аркадий! Как ты живешь со мной после такого?

– Я люблю тебя, и у нас скоро родится ребенок.

– Но я не люблю тебя! Не чувствую любви! Это мерзко! Ты для меня будто чужой человек. Отпусти меня, Аркадий! Я так больше не могу…

Он смотрел куда-то в сторону.

– Когда родишь нашу дочь, сможешь уйти куда захочешь. Это справедливо.

– Ты же знаешь, я не брошу ребенка.

– Это твои трудности, – произнес жестко Аркадий.

iknigi.net

Читать книгу Перевернутая реальность – Простить, чтобы выжить Елены Минькиной : онлайн чтение

Глава 16

Пока добиралась до поселка, Кира постоянно думала о ребенке. Добравшись до дома, накрученная своими мыслями, и увидев мать, она бросилась ей на шею и разрыдалась.

– Мама, мамочка! За что мне это? Разве я согрешила? Жила себе, никого не трогала, а тут такое горе!

– Доченька, что произошло? – старушка всплеснула руками. – Ты ребеночка скинула?!

– Нет, мама, не скинула! Но она все равно умрет!

– Как умрет?! Я уж всем растрепала, что ты беременна!

– Видно, сглазили меня, мама, позавидовали, раз такое случилось…

– Подожди, расскажи толком, что произошло?

– Мамочка, я рожу девочку, а она умрет сразу, как только родится. Я в церковь ходила, за меня батюшка молился, но… я в это не верю, мама…

– А зря, – назидательно произнесла мать. – Тут только Бог и поможет и… – старуха замерла. – Дуня! Несомненно! Дуня тебе поможет. Вчерась она ко мне приходила, говорили о тебе.

– Мамочка, это мракобесие! Если врачи бессильны, что может сделать твоя Дуня? Тем более, я ее знаю. Абсолютно тупая дура. Ты же помнишь, мы с ней в одном классе учились…

– Да, – кивнула старушка, – учились. Но она всех в поселке лечит, лучше врачей. Пойдем к ней, не упрямься!

– Ладно, мам, схожу, чтобы ты не волновалась. Но не сегодня, а завтра. Все равно это бесполезно. Налей мне лучше своего борща, я так соскучилась по твоей еде!

Старушка засуетилась, и через пять минут стол ломился от вкуснятины: ароматный борщ, горячая картошечка с солеными огурчиками, сало, тонко нарезанное, черный горячий хлеб, который старушка сама испекла в русской печи, любимое Кирой топленое молоко и домашняя сметана.

Кира восхищенно посмотрела на стол.

– Я бы всю жизнь так питалась! Эх, мамочка, если бы у меня родился ребенок, он бы здесь рос, на природе. Ни за что бы я дочку свою не стала в городе держать. Если бы ты знала, какой здесь свежий воздух, не то что в Москве!

Наевшись до отвала, Кира уснула. А старушка-мать еще долго стояла на коленях перед иконами, шепча свои нехитрые молитвы. Ей так хотелось вымолить здоровое сердце для своей внучки, и она это делала как никогда усердно. И только под самое утро, когда прокричали первые петухи, повалилась на лавку да и забылась тяжелым сном.

Глава 17

Утром мать напекла горячих блинчиков, налила молока и поставила на стол свежую сметану. Но сегодня Киру не радовала еда. Она чувствовала, что проваливается в тяжелую депрессию. И вдруг ощутила, как ребенок начал совершать свои движения в животе. Она замерла от восторга, обхватила живот руками.

– Мамочка, дочка зашевелилась! Я слышу ее.

– Доченька, не горюй, отмолю я твою дочку, – старушка заулыбалась. – Вот увидишь, все хорошо будет.

Настроение у Киры поменялось. Она плотно поела, и они с матерью отправились к Дуне. Но дома ее не оказалось. Дочка Дуни сказала, что та пошла навестить Валентину, которая жила на другом конце поселка. Там их тоже ждала неудача: дома никого не было. Соседка, выглянув из окна своего дома, прокричала:

– К Марье идите, умирает она. Все там.

Когда подошли к дому Марьи, они уже порядком устали от бестолковых хождений. Долго стучали в дверь, но никто не открывал. Кира не выдержала и решила зайти без приглашения. Толкнула дверь, та оказалась не заперта. В сенях было темно. На ощупь они нашли дверь в комнату. Там царил беспорядок.

Марья лежала на широкой кровати, в несвежей сорочке с короткими рукавами, укрытая одеялом по пояс. Вид у нее был ужасный: лицо и руки опухли и покрылись язвами, глаза воспалены… А рядом, прямо на полу, сидели Дуня, Валентина и Катя. При виде Киры с матерью все они вскочили на ноги.

– На ловца и зверь бежит, – воскликнула Дуня. Вот так сюрприз! Не думала, не гадала, что ты, Кира, соизволишь сама сюда прийти!

Валентина одернула Дуню.

– Прекрати сейчас же! Что ты несешь? К нам люди за помощью пришли, не так ли? – она многозначительно глянула на мать Киры.

Кира сразу догадалась, что мама вступила с ними в сговор. Но когда успела? Видно, сбегала к ним, пока она спала.

– Да знаем, знаем твою беду, Кира! – причитала Валентина. – Врачи тебе не помогут. А вот Маня может, – она указала рукой на умирающую.

– Мам, ты что, все им рассказала? – возмутилась Кира.

Старушка виновато потупилась.

– Дочка, а что же делать, раз такая ситуация? Это чтобы тебе понапрасну не тащиться. Я договорилась с Дуней, она обещала помочь.

В это время умирающая застонала. Киру охватило острое чувство жалости к больной.

– Отчего же вы не вызовете «скорую»? Вдруг женщине можно помочь?

Больная приподнялась и хрипло воскликнула:

– Можно, конечно можно! Ты пришла! Я тебя так ждала… Облегчи мои страдания, ты ведь можешь!

– Но я же не врач! Как я вам помогу? – Кира инстинктивно отпрянула назад.

– Я расскажу, как. Сначала все, кроме тебя, Кира, пусть покинут хату, – распорядилась умирающая.

– Ты точно этого хочешь? – строго спросила Валентина. – Мы же тебе подруги, Маня!

– Я сказала, все должны покинуть хату! Все, кроме нее, – она указала грязным пальцем на Киру.

Кира прониклась жалостью к Мане. И была согласна выполнить любую ее просьбу, лишь бы облегчить ей страдания. Она смотрела на умирающую и не знала, как помочь. Села на стул рядом с кроватью.

– Что я могу для вас сделать?

Вместо ответа Марья спросила:

– Ты хочешь, чтобы твоя дочка осталась жива после родов?

– Конечно, Марья, только об этом и мечтаю.

– Тогда ты должна помочь мне умереть!

– Что?! Я должна убить вас?

– Нет, моя дорогая. Но я могу сделать так, чтобы дочка твоя стала здоровой. Но для этого ты должна забрать мою силу.

– Не понимаю, о чем вы. Какую силу? Вы такая слабая, больная. Что я у вас заберу?

– Мне так много надо тебе сказать! Но я могу это сделать только после того, как ты дашь согласие взять мою силу.

– Конечно, я согласна, – воскликнула Кира, – если это сделает моего ребенка здоровым.

– Моя сила даст тебе не только здорового ребенка, но и сделает твою жизнь совершенно другой. Ты будешь путешествовать во времени в другие эпохи, можешь побывать в других странах. Тебе интересно?

– Вы хотите сказать, у вас есть машина времени? – Кира рассмеялась. – И я должна в это поверить?

Старуха устало прикрыла глаза. У нее совсем не осталось сил доказывать Кире, что она говорит правду.

«Мое время на исходе, остались считанные минуты. И если не передам силу, тяжелая карма затащит меня в самый ад. Я должна избавиться от этого», – бились мысли в голове Марьи.

– Согласие ты дала. Встань, возьми в комоде, в верхнем ящике, карту. Там схема калиток. Она твоя. Я не успею все тебе объяснить, но, думаю, ты баба неглупая, сама освоишь. Только никому ее не показывай и не давай в чужие руки. Эта карта только твоя. В пещере я храню сокровища. Достань из-под подушки свиток. В нем написано, как получить к ним доступ. Они спрятаны, и без этой схемы их никто не найдет. А тебе они пригодятся, я их всю жизнь собирала. А теперь возьми-ка топор, во-он там лежит, возле печки. Нашла?

– Да, – произнесла Кира. – Вот он, ржавый какой!

– Это ничего. Видишь лестницу на чердак? Полезай туда быстрей. Там под опилками найди половицу, вторую справа.

Кира быстро взобралась по лестнице на чердак. Там было полутемно, но через минуту-другую глаза привыкли к темноте, и она руками и топором очистила половицы от опилок.

– Нашла, есть такая! – крикнула она сверху.

– Теперь, девочка ты моя дорогая, соберись с силами и эту доску оторви!

Долго возилась Кира. Много опилок с чердака просыпалось прямо в комнату. Марья не могла видеть, что делается на чердаке, но как только половица, наконец, поддалась, сразу закричала:

– Ах, Кира! Быстрее спускайся ко мне!

Кире надо было радоваться, что исполнила приказание умирающей, но ей отчего-то стало страшно. Она намного дольше спускалась по корявой лестнице в комнату, чем поднималась. Марья, и впрямь куда более здоровая, чем десять минут назад – даже язвы поблекли, и глаза приобрели яркий блеск – сидела теперь на краю постели, спустив босые ноги на пол, и протягивала к ней руки. Преодолевая страх, Кира подошла к ведьме вплотную.

– Ну, красавица моя, бери все, чем владею!

Она вцепилась в руку Киры, и могучая, неведомая сила горячим потоком хлынула через руку Марьи прямо к сердцу Киры.

То, что произошло с Кирой в следующее мгновение, трудно описать словами. Ей казалось, что ее захлестнул колдовской ураган. Она то взлетала вверх, то падала вниз. Это чувство нельзя было сравнить ни с чем. Кира испытывала острое наслаждение и боль, из горла вырвался глухой стон. Марья, похоже, ощущала то же самое. Все тело Киры горело огнем. Но огонь этот не обжигал, наоборот, был приятен. Невидимые волны возбуждали ее снова и снова, пока, наконец, руки Марьи не стали холодными как лед, а глаза помутнели. Кира медленно сползла на пол, не в силах пошевелиться.

– Теперь я ухожу, – услышала она шепот умирающей. – Ты помогла мне. Я тебе всю свою силу отдала. Ты стала ведьмой. Такова традиция. Поздравляю! Твоя сила в два раза больше моей. Используй ее во славу Хозяина. Теперь твой ребенок здоров. Любой анализ может это подтвердить. У твоей дочери сила будет в два раза больше, чем у тебя. Родится новая ведьма. И мы еще поборемся за нашу Землю. Она может вернуться в свое третье измерение. Я в это верю…

Киру охватил ужас. Она не осознавала, что с ней происходит, но чувствовала, как внутри нее растет сила, заполняя каждый ее орган, каждую клеточку. Кира лежала на полу, рядом с кроватью, и тело ее продолжало дергаться в конвульсиях, но Марья не отпускала ее. Все крепче и крепче сжимала она ее руку, пока Кира не потеряла сознание. Вскоре очнулась, взглянула на Марью и поняла, что та мертва. С трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, вышла на крылечко, где ее поджидали мама и три ведьмы. Они с изумлением разглядывали Киру, будто перед ними была не она, а привидение.

– Боже мой, доченька! – Мать Киры всплеснула руками. – Что с тобой сделали эти проклятые ведьмы?

– Ну, Галина, – проговорила Дуня, – ты поосторожней со словами. Лучше посмотри на дочку. Волосы седые исчезли, а выглядит она лет на пятнадцать моложе. Ей теперь никто и тридцати не даст!

– Вам-то что?! – продолжала старуха, обнимая дочь. – От нас теперь все шарахаться будут. Это же ненормально, что за тридцать минут человек так изменился. Не обошлось без нечистой силы! Господи святы! – Галина быстро несколько раз перекрестилась.

Кира ощущала себя как в тумане и не могла вспомнить, что должна сказать ведьмам. Наконец вспомнила и выпалила:

– Марья умерла. Ей надо глаза закрыть, а я покойников боюсь.

Ведьмы мгновенно бросились в хату. А старушка, взяв Киру за руку, как маленькую, повела домой.

Глава 18

Кира не могла насмотреться на свое отражение в зеркале. Никогда еще она не выглядела так хорошо. Галина в волнении ходила по хате.

– Доченька, посмотри, на кого ты стала похожа! Похудела, совсем ничего не ешь. Мало того, что изменилась, люди только про нас и говорят! Позор-то какой!

– Какой позор, мама! Посмотри на меня, я такая красавица. И чувствую себя замечательно.

– Мне стыдно людям в глаза смотреть.

– Мама, я хочу думать только о себе, а не о людях. Я другая! Я гораздо лучше, чем была! Мамочка, я себя узнала.

Старушка сокрушенно покачала головой и оставила дочь в покое. Кира не задумалась о том, как огорчила свою набожную маму. Она соприкоснулась с чем-то необычным, запретным. Ее жизнь изменилась коренным образом, и это наполняло ее гордостью и счастьем. Хотелось похвастаться, рассказать кому-нибудь о своей значимости!

А мама, стоя на коленях перед иконами, шептала:

– Вот, Матерь Божья, не уберегла я дочку, к ведьмам ее отвела! Ведь могло быть по-другому. Надо было мне на тебя и на Бога уповать! А я испугалась, дура старая, что она дите потеряет! Что же теперь будет? – старушка неистово крестилась, роняя слезы.

– Мам, бога ради, хватит! – раздраженно произнесла Кира. – Все, что ни делается, к лучшему! Я не собираюсь ведьмой быть! Вот отгуляю отпуск, вернусь в банк, и все будет по-прежнему. Зато ребенок здоров! Я это чувствую.

Но материнское сердце не обманешь. Галина не могла быть спокойной, глядя, как дочь день ото дня меняется все больше и больше. Словно это вовсе не ее ребенок. Все старые вкусы и привычки ушли. С утра Кира, наскоро позавтракав, убегала в лес и бродила там весь день. Возвращалась усталая, но счастливая, с охапкой весенних первоцветов и какой-то травой, которую тут же развешивала в сенях для просушки.

Еще Кира тщательно изучала карту, которую дала ей Марья. Ближайшая калитка находилась далеко в лесу. Но идти туда Кира не решалась: во-первых, лесные тропинки еще не просохли, а во-вторых, не верила она ни одному слову Марьи. Там якобы лежали сокровища, припрятанные ведьмой, но Кира точно знала, что все это выдумки, бред умирающего. Откуда у старухи сокровища? Все в деревне жили бедно, если не считать жителей коттеджного городка, который вырос за последние два года возле их деревни.

И все-таки Марьины карта и схема не давали ей покоя. Хотелось проверить, что представляют собой эти калитки, для чего они нужны. Ну, а сокровища – наверняка какая-нибудь рухлядь. Кира ждала, когда земля окончательно просохнет, и можно будет легко добраться до места.

В дверь хаты тихонько постучали. Мать ушла в магазин, а Кира уже собралась идти в лес. Она открыла дверь и увидела Катю. Одета девочка была очень бедно: рваная кофточка, явно не ее размера, из-под платочка выбивались темные волосы. Катя была чем-то взволнована.

– Проходи, – пригласила Кира. – Есть будешь?

– А мамка твоя когда вернется? – осторожно спросила девочка.

– Нескоро, – махнула рукой Кира. – Сначала в райцентр поедет, что-то там с пенсией выяснить. Думаю, к вечеру вернется.

– Ну, слава Богу! – выдохнула Катя. – Она мне пригрозила, что башку оторвет, если я буду с тобой общаться. Поэтому я дождалась, когда она уйдет, и вот пришла.

– Ты что, за домом следила? – Кира засмеялась.

– Да, целый час тут хожу.

– Садись за стол, покормлю. Мамка блинов напекла.

Кира накрыла стол и метнулась к огромному сундуку, достала оттуда несколько вещей и передала девочке.

– На, вот, примерь!

Катя испугалась.

– А что тетя Галя скажет, если я в этом на улице появлюсь? Сразу поймет, что я сюда заходила.

– Да ничего не скажет. Я же могла эти вещи просто для бедных за забор выставить. Правда?

Катя благодарно кивнула. Вещи ей очень понравились – два платья, несколько кофточек и коротенькая юбка. Все оказалось впору.

– Мама всегда одевала меня хорошо, – похвасталась Кира. – Вот только она все собирает и ничего не выкидывает. Говорит, приданое для внучки. Но пока ребенок вырастет, мода изменится. Так что носи.

– Спасибо, Кира! Я так тебе благодарна! Денег у нас совсем нет, даже жратву купить не за что!

– Давай к столу!

Долго Катю уговаривать не пришлось, она уселась за стол. Кира присела рядом, с удовольствием поглядывая на гостью. Ей нравилось смотреть, как та кушает.

– И когда только тетя Галя успела все это наготовить? – причмокивала от удовольствия Катя.

Аппетит у Кати был отменный, и Кира радовалась, что мать хоть сегодня ворчать на нее не будет за то, что опять ничего не съела.

Кира подождала, пока Катя утолит первый голод, и начала свои расспросы.

– Ты ко мне зачем пришла?

Катя потупилась, помолчала, но все-таки сказала честно:

– Я хотела узнать насчет сокровищ Марьи. Скажи, что она тебе перед смертью говорила?

– Да, так, – махнула рукой Кира, – несла бред про какие-то калитки. И кстати, про сокровища тоже упоминала. Но ничего конкретного не сказала.

– Говорила про сокровища?! – глаза у Кати алчно блеснули, но она быстро пришла в себя, напустила безразличный вид и перевела беседу на другую тему. – Марьину силу я должна была получить. Но никто не думал, что она так рано умрет. Обычно ведьма умирает за год и успевает подготовить того, кому силу передаст.

– А почему ты ее силу не взяла?

– Понимаешь, силу передать нужно было беременной женщине. И обязательно у женщины должна родиться дочка, тогда сила удваивается.

– Но откуда вы узнали, что у меня дочь? Я вроде никому не рассказывала.

– У нас тут ведьма на болотах живет, она на тебя показала.

– Катя, ты пойми, я ни в Бога, ни в черта не верю. А тут с таким столкнулась!

– Я знаю. Мне Дуня рассказывала, что ты в классе особенной была. Ни с кем не дружила, сама в себе. Потому и многого не знаешь, что здесь, в деревне, происходило.

– Отчего же не знаю? Мне про твою маму моя рассказывала, предупреждала, чтобы я ваш дом обходила стороной и с твоей матерью не общалась.

– Да, нас в деревне не любят. У кого что ни случится: корова молоко перестанет давать, умрет какая-то животина, заболеет кто, – все мы виноваты. Дуня такая же, как и мы, но она на хорошем счету, потому что травницей считается, а на самом деле ведьма и есть ведьма.

– Ну, вот, в вашем полку прибыло! Теперь я тоже ведьма. И что я должна буду делать, имея эту силу?

– Можно свой салон магии открыть в Москве.

– Как вы, голову людям дурить? Нет уж, увольте! Но то, что я помолодела, мне нравится, и беременной нравится быть. Только некоторые изменения во мне пугают: непонятное томление внутри, все время куда-то тянет, а куда, не пойму. Я испытываю бесконечный восторг от леса, знаю, о чем шепчут деревья, травы. Оказывается, они общаются. Ты чувствуешь то же самое?

Катя покачала головой.

– Нет. У меня душа уже запачкана, а у тебя чистая, пока ты на шабаше не получила посвящение.

– На шабаше?! В наше время такое бывает?

– Бывает. Тебе летом приглашение придет с адресом, куда ехать.

– А если не поеду?

– Не сможешь не поехать, сила сама потащит.

– Знаешь что, Катя, ты меня извини, а я ведь этому всему не верю. Ну, будь со мною откровенна, я тебя никому не выдам: ведь все это – одно притворство, чтобы людей морочить?

– Думай, как хочешь, – Катя равнодушно пожала плечами. – Но скоро сама убедишься, что все правда.

– Значит, ты твердо веришь, что существует колдовство?

– Да как же мне не верить? Ведь это у нас по роду передается. Я сама много чего умею.

– А кто руководит шабашом?

– Сам Хозяин, – сказала гордо девочка.

Глаза у Киры округлились.

– Хочешь сказать, сам Люц.…

– Стой! – закричала Катя. – Не называй его имя! – В ее неподвижно остановившихся глазах с расширившимися зрачками отразились темный ужас, невольная покорность таинственным силам и сверхъестественным знаниям, осеняющим ее душу. – Нельзя. Сейчас полнолуние, а у тебя сила. Назовешь – он ночью к тебе явится, умрешь со страху!

– Он страшный?! Как он выглядит?

– Он очень красивый. Кудри такие длинные, волнистые, аж до плеч, цвета… Ну, не знаю, как сказать. Навроде коры сосновой, только потемнее. А глаза-то дивные: один черный, другой голубой. И оттого он еще краше кажется. Только смотреть в них нельзя, ух, страшно – насквозь прожигают!

– Катя, прямо не знаю, почему я тебя слушаю? Я же уверена, этого нет!

– Вот сама все увидишь! Я не вру, – сказала обиженно Катя.

– Ладно, Катя, не обижайся. Просто для меня это все звучит странно.

– А как ты девочку назовешь?

– Полиной. Это имя носила моя бабушка. Мама очень хотела, чтобы я на нее была похожа. Она была красавицей и умницей, я помню ее хорошо. Но я пошла в другую породу.

– Но ты тоже красавица и умница.

– Спасибо, Катя, но это не сделало меня счастливой. Мужа себе я так и не нашла.

– Еще найдешь, – заявила уверенно Катя. – С твоей силой это легко сделать. Мужики к тебе теперь липнуть будут.

– Посмотрим. Сейчас у меня другая задача: нужно здоровую девочку родить. Я как узнала, что у нее порок сердца, так чуть не умерла. Спасибо врачихе, что не отправила на аборт, посоветовала в церковь сходить помолиться. Наверное, боженька так устроил, чтобы моя дочка жива осталась. Это же чудо! А знаешь, я Бога проклинала, когда о дочке узнала такое. Потом покаялась. Батюшка мне все грехи отпустил.

– А тебе Марья никаких бумаг не передавала? – спросила как можно равнодушнее Катя.

– Ты спрашиваешь про карту калиток?

– Да. И про схему, где она сокровища спрятала.

– Нет, – соврала Кира. – Она сказала, что сокровища в пещере, там же калитка, а карта калиток у меня в голове сама простроится, – врала Кира.

– Так ты, когда в лес пойдешь, будешь калитку искать? Она сказала, где находится пещера?

– Сказала, но как-то неопределенно, – Кира пожала плечами. – Вроде возле болот пещера, где ведьма Фаина живет.

– А ты знаешь, что с этой ведьмой лучше не встречаться? Будь осторожна! Что она напророчит, все сбывается!

Катя вдруг вскочила, Кира даже вздрогнула от неожиданности.

– Спасибо за обед, мне пора. Совсем забыла, мне хлеба купить надо, а то мамка наругает.

Кира проводила девочку до калитки и долго смотрела ей вслед, гадая, зачем та к ней приходила.

iknigi.net

Читать книгу Перевернутая реальность – Простить, чтобы выжить Елены Минькиной : онлайн чтение

Глава 19

Кира медленно шла по лесу, выискивая важную для нее травку. Она надолго замирала, особенно на солнечных полянках, и радовалась, как ребенок, если удавалось обнаружить то, что искала. Ей на плечо вдруг села крупная птичка и уставилась на нее своими блестящими глазами. Кира осторожно достала из кармана бутерброд, отщипнула кусочек хлеба и протянула птичке. Та схватила кусочек, опустилась на землю и стала есть.

– Послушайте, красавица!

От неожиданности Кира вздрогнула, а испуганная птица взлетела и села на дерево.

– Простите, что напугал вас, но я заблудился. Не покажете мне дорогу к поселку?

Кира прислушалась к себе. Странно, страха не было. Раньше, если бы встретила одинокого мужчину в лесу, умчалась бы от него без оглядки. Должно быть, на нее подействовал его мягкий, просительный тон.

– Хорошо, я покажу вам дорогу.

Незнакомец последовал за ней.

– Это у вас ручная птица? – спросил он у Киры.

– Нет. Не понимаю, отчего она так осмелела и села мне на плечо, – ответила Кира отрывисто, даже не взглянув на мужчину. – Видите тропинку между елками?

– Вижу.

– Она приведет вас к поселку. Только не сходите с нее. Как дойдете до высокого дуба, поверните направо. А там до поселка рукой подать.

Кира поясняла, как добраться до поселка, и не придавала значения взглядам незнакомца. А он невольно залюбовался ею. Она отличалась от женщин, которых он встречал в своей жизни. У тех даже выражение лиц одинаковое – заискивающее. Они с первой встречи вешались ему на шею, а эта даже провожать не стала.

На вид этой высокой и стройной брюнетке около тридцати, держится легко и с достоинством. Синее платье соблазнительно облегает фигуру. Красоту ее лица, однажды увидев, нельзя забыть. Особенно большие, блестящие синие глаза, которые смотрели внимательно и немного с лукавством. Он любовался ее светлой кожей, яркими не накрашенными губами, отметив про себя отсутствие всякой косметики на лице.

– А вы не боитесь вот так одна по лесу гулять?

Она равнодушно пожала плечами.

– Чего же бояться? Я здесь каждое дерево знаю. Волков у нас нет, кабанов тоже.

– Как вас зовут?

– Кира.

– Какое странное имя, редкое.

– Оно мне не нравится…

– Почему?

– Потому что в школе дразнили, и ласково его никак не скажешь. А вас как зовут?

– Марк. Между прочем, ласково тоже не скажешь.

Они рассмеялись.

– Вы здесь живете? – спросил мужчина.

– Нет, в Москве. А здесь я в отпуске, тут у меня мама живет. Мне кажется, вы не местный. Надолго в наши края?

– Я приехал сюда к приятелю погостить на несколько дней.

– Вы раньше здесь были?

– Нет, первый раз. У приятеля здесь дом, он давно приглашал, они там шашлыки жарят, а я пошел в лес и заблудился… А пойдемте со мной.

Она глянула на него недоверчиво. Но совесть у Марка была чиста, и он, не сморгнув, выдержал этот пристальный взгляд. Тогда она заговорила с возрастающим волнением:

– Я не могу с вами пойти. Потому что беременна.

– Что?! Вы не свободны? Замужем?

Она покачала головой.

– Я свободна, но…

– Понятно. Не можете отойти от последних отношений?

– Наверное, – выдавила из себя Кира.

– Можно, я к вам в гости зайду?

– Вам лучше со мной не связываться, – пробормотала она и резко зашагала вглубь леса.

Марк долго смотрел ей вслед.

Весь день до вечера Кира провела в странном волнении. Перед ней постоянно возникало лицо Марка.

«Сколько ему лет? На вид около сорока, не больше. Кто он? Почему я разволновалась, как девчонка? Только вчера мне Катя про мужчин говорила, и на тебе, накаркала».

Уставшая, но счастливая, Кира вернулась домой. Мама ворчала, глядя на дочь:

– Вот, опять целый день пробегала. Ведь не девочка уже, тебе и полежать днем полезно, в твоем-то положении.

iknigi.net

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о