Война с сша и россии: Россия против США. Кто победит в таком военном конфликте? – РОССИЯ — США: НИ МИРА, НИ ВОЙНЫ…

В Госдуме оценили описанные Польшей сценарии войны России и США

Польские журналисты описали два возможных сценария военного противостояния между Россией и США. В комитете Госдумы по обороне объяснили, зачем это нужно полякам.

Как пишет издание Myśl Polska, на фоне успехов Москвы во внешней политике Вашингтону может потребоваться «относительно масштабная война». В Польше не исключают, что США затеют масштабное наступление на Россию, применив при этом ядерное оружие. Однако этот сценарий может быть весьма рискованным, поскольку Москва способна нанести сокрушительный ответный удар, отмечают польские журналисты.

Второй же сценарий предполагает экономическую изоляцию России со стороны Запада, которая должна привести к «смене политического руководства» в Москве.

«Если мы вспомним о противостоянии Руси и Речи Посполитой, то станет понятно, почему полякам так интересно, чтобы Россия воевала с США, и они не стесняются об этом говорить», — заметил в комментарии Федеральному агентству новостей первый заместитель председателя думского комитета по обороне Александр Шерин.

Парламентарий напомнил о тесном взаимодействии Польши с США и НАТО.

«Именно поэтому внешнеполитическая линия Варшавы такая, какая есть. Потому что Америка заинтересована в том, чтобы Польша предпринимала действия, которые являются частью информационной кампании против России», — считает Александр Шерин.

Любому военному вмешательству предшествуют информационное и экономическое давление, подчеркнул депутат.

«Экономическая блокада всегда идет в комплексе с информационной. И сейчас польские СМИ публикуют подобные материалы, чтобы попытаться нас деморализовать, расшатать ситуацию, нагнать на россиян страх, как того хочет Вашингтон. За океаном не нравится, что Россия — сильная и самостоятельная держава. Поэтому там ищут способы, как на нас воздействовать. А поляки — лишь выполняют волю США», — считает Шерин.

При этом замглавы комитета Госдумы по обороне уверен, что американцы будут воевать с Россией чужими руками и не устроят масштабной ядерной атаки на нашу страну, поскольку знают о массированном возмездии Москвы.

«США будут воевать с нами если не польскими, то украинскими руками, например. Найти 100-200 тысяч обученных воевать мужчин, которые будут сражаться за американские доллары, — не проблема. А что делать России в этой ситуации?

Я бы, во-первых, отменил двойное гражданство. Во-вторых, запретил бы иностранцам входить в руководство компаний, зарегистрированных на территории РФ, и в которых доля государства превышает 50%. В-третьих, я бы запретил доллар на территории России. В-четвертых, я бы не тратил средства Фонда национального благосостояния на евробонды американских ценных бумаг, а направлял бы их на покупку золота и строительство высокоскоростных железных дорог и мостов в РФ. Это привело бы к росту экономики нашей страны и увеличению ее обороноспособности», — заявил Александр Шерин.

Напомним, президент России Владимир Путин в ходе своего выступления на пленарной сессии Международного дискуссионного клуба «Валдай» заявил, что превентивный ядерный удар со стороны России исключен, и что наша страна применит ядерное оружие только в случае агрессии против нее. По словам российского лидера, агрессоры в случае применения ядерного оружия должны понимать, что возмездие неизбежно.

«Агрессор должен знать, что возмездие неизбежно. А мы — жертва агрессии. И, как мученики, мы попадаем в рай, а они просто сдохнут», — сказал Владимир Путин.

Русские всё предусмотрели: США проиграют войну России

Если две-три недели назад в американских СМИ аналитики и эксперты писали о поражении России в предполагаемой войне с США, то теперь пластинка сменилась. К микрофону вышел американский генерал и дал понять: в этой войне проиграют США.

Напомним, о «поражении» России в гипотетической войне с США ранее писал Роберт Бекхузен на портале «War is Boring». По мнению аналитика, при «прямой конфронтации» с Западом Россия, вероятно, проиграет.

Причина: грядущее промышленное банкротство. Российские военные расходуют взрывчатые вещества в Сирии, и эта война «истощила военные запасы» страны. Для воздушных кампаний требуется сложная цепочка поставок, а создание ракет и бомб требует крупных инвестиций в материалы и химикаты. И наступает момент, когда цепочка поставок ощутит напряжение. Россия воюет в Сирии уже двадцать месяцев, и напряжение начинает сказываться. По некоторым оценкам, российские арсеналы опустели «почти на сорок процентов». Такую информацию автор привёл со ссылкой на российское издание — газету «Военно-промышленный курьер».

Приводим ссылку на материал О. Фаличева «Время беречь патроны». Цитата из оригинала: «Залпы по террористам в Сирии обескровили наши арсеналы, по некоторым оценкам, почти на 40 процентов. И нет возможности быстро их пополнить».

«После распада СССР в декабре 1991 года научно-исследовательские институты и производственные предприятия обанкротились, — указывается далее в американской статье. — Они потеряли ценные рабочие кадры и утратили техническую документацию. Станки превратились в металлолом. Обанкротился Бийский химический завод, один из самых важных заводов Советского Союза, производивший некогда баллиститный порох и смесевое твёрдое ракетное топливо». Нынешние же российские заводы, изготавливающие взрывчатые вещества и их ингредиенты, имеют «плохую репутацию в области безопасности». Кроме того, Россия страдает «от нехватки квалифицированных инженеров». Всего одна компания в стране производит ныне перхлорат аммония — важнейшее вещество, используемое в ракетном топливе, и у этой фирмы нынче — «финансовая неопределённость». «Если не принять меры, российская армия уже в ближайшее время останется без боеприпасов, танки, корабли, самолёты и вертолёты превратятся в обычное средство передвижения», — цитирует американец Фаличева.

Посыл американского аналитика ясен: русские могут проиграть крупномасштабную войну с США по простой причине — из-за банкротства промышленности, в том числе оборонной, которую сами же и разорили.

Другой материал, в котором воспевается военная мощь США в сравнении с военными силами России (а также Китая), обнародовал в сети Логан Най. Его статья вышла в мае в «The Business Insider». По его мнению, Соединённые Штаты являются самыми могущественными в военном отношении на планете.

Автор проанализировал возможности и количество: 1) истребителей-невидимок; 2) танков; 3) надводных кораблей; 4) подводных лодок, а затем сделал четыре вывода.

По первому пункту (истребители-невидимки) лидирует американский F-22. Причина ясна: F-35 пока имеет проблемы, а китайские и российский небесные соперники F-22 скорее абстракция, нежели реальность.

По танкам, пожалуй, «ничья». Но такая ничья, которая смахивает на преимущество США. У Америки больше танков и «лучшая история подготовки экипажей», отмечает автор. И боевых навыков у США больше, чем у их соперников, уверен эксперт.

Пункт 3-й у эксперта сомнений не вызывает никаких. Вероятный победитель здесь — ВМС США. Американские силы по-прежнему «бесспорный мировой чемпион». Однако этот чемпион «понесёт большие потери, если надумает воевать с Китаем или Россией на их территории».

По четвёртому пункту выигрывает подводный флот США. Правда, разрыв с противниками со временем сужается.

Подробнее о сравнении экспертом военной мощи трёх стран (США, РФ и КНР) читайте на «Военном обозрении».

Итак, мнение Логана Ная понятно каждому читателю: рулят и числом, и умением американцы, а посему о победе можно объявлять уже сейчас.

Резко контрастирует с посылами Логана Ная и Роберта Бекхузена третий американский материал: пресса публикует заявление командующего Транспортным командованием США (TRANSCOM) генерала Даррена Мак-Дью. Выступая перед сенаторами, высокопоставленный военный чиновник сообщил, что в его распоряжении не имеется достаточного количества транспортных самолётов, воздушных заправщиков и кораблей для переброски в случае войны большого количества техники и живой силы к театру военных действий. Генерал дал понять, что Соединённые Штаты — вовсе не сильная в военном отношении страна, а относительно слабое государство, которому войны не выдержать.

Командующий Транспортным командованием США (TRANSCOM) генерал Даррен Мак-Дью в своём выступлении перед комитетом сената по вооружённым силам сообщил, что его ведомство не имеет достаточного количества кораблей, транспортных самолётов и воздушных заправщиков, чтобы в случае войны перебрасывать живую силу и большое количество техники к театру военных действий. Транспорта нет не только для переброски, но и для обслуживания армии в зоне боевых действий. Как отмечает Илья Плеханов на сайте РИА «Новости», генерал заявил, что воздушное подразделение его командования способно максимально на переброску бригады (например, в Корею) на С-5 и С-17. Да ведь одной-то бригады для большого театра военных действий не хватит.

На море дела у США обстоят тоже не гладко. Об этом рассказал другой видный эксперт — глава комитета по вооружённым силам Джон Маккейн. По его словам, у США не хватает десяти кораблей, чтобы в любое время морем транспортировать две готовые к боевым действиям бригады (именно такое количество живой силы прописано в военных планах США). Как уточнил сенатор, средний возраст американских транспортных кораблей составляет тридцать девять лет. Мало того, за последние пять месяцев к учениям могли быть привлечены менее 60% от этих кораблей: остальные сломаны. США располагают только 27 транспортными кораблями, причём девять из них будут списаны в ближайшие шесть лет.

В текущем году при проведении первых штабных учений по отработке конфликта с технологически развитым государством (Россия, Китай) стало ясно, что транспортные средства США могут быть уничтожены или выведены из строя, что «станет катастрофой». Но не только эту проблему озвучил генерал Даррен Мак-Дью. Также он остановился на вопросе кибербезопасности.

По его словам, которые приводит агентство, почти 90% данных, которые использует TRANSCOM, находятся на серверах коммерческих фирм, и о безопасности данных Транспортное командование не имеет понятия. Следует печальный для США прогноз: при войне с противником, обладающим высокоточным оружием дальнего действия, транспортные конвои, склады, скопления техники и живой силы становятся целью.

Остро стоит и вопрос топлива. Те самые американские танки, о которых писал Логан Най, жрут много топлива. Речь о M1 «Abrams»: эти машины сжигают три галлона топлива на каждую милю. В случае войны эти танки потребуют огромных запасов топлива. В Пентагоне проблему понимают и хотят заменить M1 «Abrams», M2 «Bradley» и M109 «Paladin» на машины с меньшим потреблением горючего. Однако денег нет: финансирование проектов едва ли поступит ранее 2030 года.

Есть некоторые варианты решения проблем.

Одно из решений — использование грузовых воздушных беспилотников, которым не требуется искусственный интеллект. Но даже при успехе этих проектов работа РЭБ противника по каналам связи и управления станет «главной головной болью» для американцев.

Другое решение — 3D-печать всего необходимого на передовой. Однако в таком случае нужно сырье, а следовательно, его поставки. Получается, что это не решение, а констатация новой проблемы.

Откуда этот американский военный пессимизм?

Мотивы «пораженческих настроений» совершенно прозрачны, утверждает вашингтонский журналист Рустем Сафронов. «Подобную шарманку там крутят непрерывно с единственной целью: показать конгрессменам и общественности США, что их страна проигрывает русским (китайцам, микронезийцам), а значит, надо выделять денег — больше, больше, больше! — на перевооружение, на догнать и перегнать», — отметил он в интервью «Ридусу».

Остановить инерцию мышления периода холодной войны не получится, соглашается с журналистом Юрий Малев, профессор Дипломатической академии МИД РФ. «Военачальники НАТО в каком-то смысле боятся собственного страха. Они стали жертвами пропаганды своих же СМИ, которые никогда не были дружелюбны к России, а в последние годы и вовсе реагируют истерично на любой шаг Москвы», — цитирует его агентство.

О «впечатляющем» росте военной машины России, добавим, заявлял и Кертис Скапаротти, возглавляющий Объединённое командование вооружённых сил США в Европе.

Генерал Скапаротти назвал Москву наиболее серьёзной проблемой в мире и отметил, что Россия стремится вернуть себе статус мировой державы. «Россия ищет возможности разрушить существующую систему международных отношений и пытается дискредитировать страны Запада, которые её создали», — сообщил военный чиновник.

Ранее Скапаротти говорил, что он впечатлён военной доктриной России и её военными возможностями. «Видно, что они учатся, — заявил генерал, выступая на форуме по безопасности в Аспене, штат Колорадо. — Несмотря на то, что значительная часть их доктрины базируется на старой советской доктрине, [они] очень гибки в мышлении, если вы посмотрите на то, что пишут их офицеры. Они смотрят на мир вокруг себя, каким они его видят, и приспосабливают свою доктрину на этой основе. Это впечатляет».

Также Скапаротти указал на «очевидную модернизацию» вооружённых сил России. Он был впечатлён возможностями, продемонстрированными российскими военными в Сирии.

Американские эксперты, таким образом, приходят к диаметрально противоположным выводам. Одна часть считает, что военная машина США на планете лидирует, несмотря на то, что русские с китайцами наступают ей на пятки. Другие же специалисты убеждены, что Россия представляет из себя опасного и агрессивного врага, мощь которого «впечатляет». Иные генералы даже уверяют сенаторов, что для войны с русскими у США не хватит ни кораблей, ни транспортных самолётов, ни воздушных заправщиков. С кибербезопасностью дела обстоят совсем ахово. А все решения, которые предлагаются для устранения слабых мест в оборонной доктрине, натыкаются либо на новые проблемы, либо на противодействие всё предусмотревших русских.

Обозревал и комментировал Олег Чувакин
— специально для topwar.ru

«Когда начнётся война с Америкой?» – Яндекс.Кью

Гегемония какого-либо государства в масштабах всего мира — это вещь в принципе невозможная в условиях человеческой цивилизации. Кандидатов в гегемоны в истории было немало — ни у кого ничего не получилось. Империи, охватывавшие несколько стран или даже несколько десятков стран, все разрушились. Для этого разрушения необязательна внешняя сила — внутренние процессы более деструктивны.

Доминирование Америки в послевоенном мире основано на экономике, финансах, технологиях, идеях, масс-культуре. Немаловажны военно-политические альянсы. Любая страна имеет возможность повторить этот пример.

Начните создавать большую открытую экономику, основанную на свободном рынке — американцы достигли больших результатов уже при численности населения 50-60 млн. чел. Создайте в стране свободные условия для предпринимательской инициативы, индивидуализма, свободного развития человека, создайте условия, когда свободно появляются и вращаются различные идеи, из которых естественным путём выживают наилучшие. Создайте демократическую систему управления с выборами и выбором.

Войны мешали? Ну вот в Европе уже более 70 лет нет войн — вполне можно было бы уже чего-то и добиться. Многие и добились — создали гигантский рынок в виде ЕС, обеспечили индивидуальную свободу и демократическую систему управления. Отсюда и высокий уровень жизни, интенсивное развитие, новые идеи и технологии, способность решать возникающие социальные и политические проблемы.

Судя по всему, Китай тоже хочет пойти таким путём. Никому не угрожает ядерным пеплом, защищает глобализацию, не лезет в конфликты, готов вести себя ответственно, хотя есть и проблемы. Да, Китай не прочь играть бОльшую роль, но, во-1-х, нигде и никогда не говорил о гегемонии, а во-2-х, соотносит свои планы со своими реальными возможностями.

Ни о какой войне ни с кем, тем более с США, от которых китайская экономика очень сильно зависит, китайцы никогда речи не вели и не ведут. Вот возникла заминка с Трампом — вроде как «царский трон» опустел, — так никуда Китай на рожон не полез, никому своих условий диктовать не начал, пошёл к американцам договариваться без всяких криков о равенстве и  проч.

Посмотрите на любой конфликт в мире за последние 10-20 лет — Вы можете вспомнить какое-то участие Китая в каком-либо из них? Ведь никуда не лезут. Заявляют позицию и угоманиваются на этом. Никто и не ждет от китайцев никаких действий в разрешении конфликтов. Они и не лезут.

От американцев ждут действий. Хотя они тоже стремятся как-то договариваться, прежде чем что-либо делать силой. Вот как-то так все и уживаются.

Ну не все, конечно.

Возможна ли война с Америкой?


Неудача очередной попытки сближения России и США летом 2013 г. привела к возобновлению дискуссии о будущем российско-американских отношений. Среди политологов преобладают сдержанно-оптимистические оценки (по логике – «поссорились не в первый и не в последний раз»). И все-таки новый провал диалога Кремля и Белого дома вызывает тревогу. Лидеры России и США обсуждают, по сути, те же проблемы, что и в конце 1980-х годов: снижение накала конфронтационной риторики, возобновление переговоров по контролю над вооружениями, установление экономических контактов. За минувшие двадцать лет стороны фактически так и не смогли выстроить конструктивный диалог по этим проблемам, коль скоро вынуждены возвращаться к ним каждые два-три года.

На мой взгляд, перманентная конфронтация между Москвой и Вашингтоном [1] вызвана не стереотипами холодной войны, а нарастанием реальных противоречий между ними. Итогом этого процесса в ближайшие десять-пятнадцать лет может с большой долей вероятности стать российско-американский военный конфликт. Данный прогноз, разумеется, гипотетичен. Однако на протяжении двадцати лет стороны лишь увеличивали вероятность его реализации.

Обновленная конфронтация

Доктрина Обамы. Властелин двух колец

Современный мировой порядок, сложившийся в ходе Второй мировой войны, был изначально англосаксонским проектом. Основные его положения были определены в рамках Атлантической хартии 1941 г. Советская дипломатия до середины 1942 г. вела переговоры с кабинетом Уинстона Черчилля о том, не направлены ли ее положения против СССР. Только в июне 1942 г. Кремль согласился с предложенной президентом Франклином Рузвельтом концепцией «трех полицейских», согласно которой ведущую роль в послевоенном мире должны были играть США, Великобритания и СССР. Достижение компромисса позволило союзникам в 1943–1944 гг. сформировать основы Ялтинско-Потсдамского порядка.

Первая трансформация мирового порядка произошла в середине 1950-х годов, когда СССР и США совместными усилиями демонтировали Британскую и Французскую империи. Именно с этого времени мировой порядок стал по-настоящему биполярным: его основу составляло соперничество двух сверхдержав, выстраивавших отношения друг с другом на основе модели взаимного гарантированного уничтожения и предельной идеологической конфронтации [2]. Риск прямого столкновения СССР и США оставался после 1962 г. минимальным. У сторон присутствовал хронический дефицит причин для начала войны, а главное – дефицит технических возможностей для оккупации территории оппонента. Ни в советском, ни в американском руководстве не было политиков-фанатиков, готовых рискнуть всем ради победы в «войне-армагеддоне». Между сверхдержавами не было споров вокруг территорий, где их интересы могли бы столкнуться по сценарию 1914 г. [3].

Вторая трансформация миропорядка пришлась на конец 1980-х годов. Политика перестройки завершилась демонтажем социалистического содружества и СССР. Однако базовые принципы Ялтинско-Потсдамского порядка сохранились в виде:

— ракетно-ядерного паритета между Россией и США;
— количественного и качественного отрыва ядерных потенциалов России и США от остальных ядерных держав;
— монополии России и США на производство полного спектра вооружений;
— монополии России и США на проведение полного спектра научных исследований;
— действующего Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) 1968 г.

С точки зрения распределения силы современный мировой порядок мало отличается от периода холодной войны. Ни одна из ядерных держав «второго плана», включая Китай, не обладает средствами, позволяющими уничтожить стратегический потенциал России и США [4].

Не изменилась и структура мирового управления. Международно-политических документов, фиксирующих расклад сил после окончания холодной войны, принято не было. Ведущая роль по-прежнему принадлежит ООН, точнее – Совету Безопасности ООН. Состав постоянных членов СБ ограничен державами-победительницами, что завязывает легитимность современного мирового порядка на итоги Второй мировой войны. В эту логику вписывается и сохранение державами-победительницами ограничений суверенитета Германии и Японии.

На этом фоне США в 1990 г. заявили о намерении создать новый мировой порядок. Достижение этой цели возможно при наличии трех условий: (1) отсутствие у других стран силовых потенциалов, сопоставимых с потенциалом США; (2) лишение других государств способности блокировать американские решения; (3) признание легитимности порядка со стороны других государств. Однако при сохранении материально-технической основы Ялтинско-Потсдамского порядка речь может идти лишь о неформальном американском лидерстве. Именно здесь лежат основы российско-американской конфронтации.

Во-первых, советский военный потенциал не был демонтирован по образцу Германии и Японии после Второй мировой войны. Российская Федерация остается единственной страной, способной технически уничтожить США и вести с ними войну на базе сопоставимых видов вооружений.
Во-вторых, Россия как постоянный член СБ ООН обладает возможностью блокировать решения американцев.
В-третьих, Россия недвусмысленно заявила о непризнании американского лидерства. Идеологической формой его отрицания стала концепция многополярного мира, провозглашенная Москвой и Пекином в 1997 г.

Без решения «российской проблемы» американский проект глобального мира обречен на пробуксовку.

В-четвертых, Россия выступает инициатором формальных и неформальных коалиций, призванных блокировать политику США. В большинстве международных кризисов Москва пыталась противопоставить линии Белого дома политику Франции, Германии, КНР. Подписание российско-китайского «Большого договора» 2001 г. доказало, что подобные коалиции могут принимать практическое воплощение.

В-пятых, Россия проводит независимую от США коммерческую политику в области экспорта военных технологий. Она выступает донором технологий для стран, желающих создать силовые потенциалы с целью противодействия Вашингтону.

Американцы вынуждены мириться с подобной ситуацией, осознавая, что средств для наказания России у них пока немного. (Речь идет о реальном наказании, а не булавочных уколах вроде введения санкций против российских компаний или заявлений о нарушениях прав человека в России.) Но без решения «российской проблемы» американский проект глобального мира обречен на пробуксовку.

Интересы США


Еще в 1948 г. администрация Гарри Трумэна определила основную цель в отношениях с Советским Союзом как снижение советского военного потенциала до безопасного для США уровня [5]. После окончания «холодной войны» Вашингтон подтвердил этот тезис. 12 мая 1989 г. президент Джордж Буш-старший указал, что демократические реформы в СССР неотделимы от процесса разоружения. Положение о необходимости снижения военного потенциала Советского Союза было зафиксировано в Стратегии национальной безопасности США 1991 г..

Важнейшим достижением в Белом доме считали принятие в 1989 г. Вайомингского компромисса – новых правил ведения стратегического диалога. Дальнейшие уступки руководство США связывало с поддержкой центробежных сил внутри СССР. Администрации Дж. Буша-старшего и У. Клинтона поддерживали Бориса Ельцина во время внутриполитических кризисов 1991–1993 гг. [6] в обмен на уступки в стратегической сфере: от соглашения ВОУ–НОУ до остановки реакторов, нарабатывавших оружейный плутоний. Важной уступкой Кремля считалось подписание Договора СНВ-2 (1993 г.), предполагавшего ликвидацию тяжелых межконтинентальных баллистических ракет (МБР).

По мере укрепления власти Б. Ельцина Кремль был все меньше готов следовать невыгодным для него обязательствам. Переломным моментом стал, по-видимому, визит президента России в Вашингтон 27 сентября 1994 г., в ходе которого он заявил, что из-за позиции Государственной Думы ратификация СНВ-2 откладывается на неопределенный срок. К концу 1994 г. администрация У. Клинтона осознала, что задачу разоружения России быстро решить не удастся. С этого момента российский режим стал для Вашингтона враждебным. Примерно с осени 1994 г. американские эксперты стали говорить о «провале демократического транзита» в России и об установлении в ней «неоцарского» («неоимперского») режима.

Форум стран-экспортеров газа в Кремлевском дворце

В 2000-х годах ситуация усугубилась. Рост враждебности в российско-американских отношениях не был связан с внутренней политикой Владимира Путина: для реализации собственных целей Вашингтон регулярно сотрудничал с режимами, намного более авторитарными, чем «путинская Россия». Дело было в том, что Кремль отверг все попытки США начать переговоры о радикальном сокращении стратегических потенциалов на американских условиях. Москва стала добиваться пересмотра Вайомингского компромисса, что частично было сделано в рамках Договора СНВ-3 (2010 г.). Американцев также беспокоила философия российского президента, нашедшая отражение в его Мюнхенской речи 10 февраля 2007 г.: В. Путин заявил о возможности военного противодействия недружественным шагам Вашингтона.

С середины 1990-х годов США начали отрабатывать новые методы воздействия на российскую политическую систему:

— проведение арестов российских чиновников и бизнесменов по обвинению в «отмывании денег», хотя их преступления против США не были доказаны;
— создание в СМИ образа России как криминального и авторитарного государства, политика которого идет вразрез с интересами мирового сообщества;
— выдвижение обвинений в адрес России в энергетическом шантаже других государств;
— финансирование российской оппозиции с целью поиска лидеров, готовых в обмен на поддержку пойти на ускоренное сокращение стратегического потенциала России;
— изучение возможности поддержки сепаратистских тенденций в России [7].

Белый дом дважды (в 1995 и 1999 гг.) осудил российскую военную операцию в Чечне. В начале 2000-х годов Госдепартамент регулярно принимал лидеров чеченских сепаратистов. Американские эксперты обсуждали потенциально опасные для России проблемы: «геноцид черкесов», «депортация народа Северного Кавказа», «неравноправное положение народов Севера» и т.п. В США приобрело популярность изучение опыта Дальневосточной республики 1920–1922 гг. [8]. Американцы не раз обсуждали возможность вступления в АТЭС российского Дальнего Востока отдельно от остальной Российской Федерации.

В практической политике Соединенные Штаты отрабатывали схемы принудительного разоружения «опасных режимов». Первым прецедентом стал Ирак, где США и их союзники провели в 2003 г. военную операцию под лозунгом изъятия химического и биологического оружия у режима Саддама Хусейна. Следующим прецедентом становится Иран, от которого американцы требуют свернуть программу обогащения урана. В случае успеха это будет означать пересмотр ДНЯО, по условиям которого право на наличие атомной энергетики имеют все неядерные государства. Перспективной целью выступает разоружение КНДР, от которой Вашингтон добивается ликвидации ядерных боезарядов и мощностей по обогащению плутония под контролем МАГАТЭ или комиссии «пяти держав». От Пакистана американцы требуют введения системы совместного с ними управления его ядерным потенциалом. Особым прецедентом выступает Сирия, где отрабатывается сценарий экстренного вмешательства «международного сообщества» во внутренний конфликт, в котором «опасное правительство» предположительно применило ОМП.

После разоружения еще двух-трех стран (например, Индии и Бразилии) одна из подобных схем будет, видимо, применена и к России. Теоретически здесь возможны два варианта. Первый: арест крупных политических деятелей России и организация над ними международного трибунала по обвинению в «геноциде» чеченцев, грузин или черкесов (нужное подчеркнуть) с одновременной постановкой вопроса о праве подобного режима иметь такое количество ядерного оружия. Второй: навязывание более лояльному правительству России соглашения об ускоренном сокращении ядерного оружия с предоставлением американским инспекторам доступа на российские ядерные объекты.

Беспрецедентно жесткая реакция Белого дома на возвращение в Кремль В. Путина была вызвана двумя причинами. Во-первых, В. Путин рассматривается американской элитой как фигура, не склонная к уступкам в вопросах разоружения. Во-вторых, американцы зимой 2012 г. осознали, что никакое финансирование оппозиции не создаст на обозримую перспективу критической массы для изменения российского режима. Ответом США стало ужесточение политики в разных формах: от демонстративного отказа президента Барака Обамы от встреч с его российским визави до принятия «Закона Магнитского», отрицающего легитимность части российской элиты. Проблема в том, что Кремль, судя по принятию «Закона Димы Яковлева», готов использовать все средства для противодействия потенциально опасным действиям Вашингтона.

В такой ситуации у Соединенных Штатов появляется заинтересованность в поражении Кремля в региональном военном конфликте. Судя по документам, Вашингтон не исключает военного вмешательства в конфликт России с кем-то из ее соседей. Целями подобной локальной войны могут быть демонстративное «наказание» российского режима, демонстрация прочности лидерских позиций США и создание предпосылок для смены режима в России. Апробацией такого варианта стала «пятидневная война» в августе 2008 г., в которую были фактически вовлечены США.

Интересы России


Россия при этом не пассивная жертва американской политики вроде Югославии, Ирака или Сирии. Напротив, при определенных условиях сама логика российской внешней политики также может способствовать возникновению конфликта.

Современная российская политическая система была модификацией политической системы РСФСР [9]. Нарочито проамериканская риторика Кремля в начале 1990-х годов была вызвана не любовью к Америке, а необходимостью решить три проблемы: признать Российскую Федерацию в границах РСФСР 1991 г., вывезти ядерное оружие с территории бывших союзных республик и легитимизировать режим Б. Ельцина в борьбе с Верховным Советом. По мере решения этих задач потребность в партнерстве с Вашингтоном уменьшалась. Американская политика с ее стремлением снизить российский стратегический потенциал начала восприниматься в Кремле как враждебная.

Ключевой задачей Москвы стало решение двух проблем: поддержание ракетно-ядерного паритета с Вашингтоном и сохранение привилегированного статуса России в мировом порядке за счет консервации роли СБ ООН. Обе эти задачи объективно противоречили внешнеполитической стратегии США. Поэтому для принуждения Белого дома к диалогу Москве требовалось идти на силовые демонстрации. Наиболее крупными из них были косовский кризис (1999 г.) и «пятидневная война» (2008 г.).

Другой мотив внешнеполитической стратегии России связан с нестабильностью ее внутриполитической системы. За минувшие двадцать лет российскому руководству удалось сохранить территориальную целостность страны. Однако проблема раздела собственности до настоящего времени не решена: в России продолжается клановая борьба. Большинство населения не считает нынешние формы собственности до конца легитимными и отвергает (за исключением части жителей мегаполисов) конкурентную этику. В массовом сознании жителей регионов распространена ностальгия по советскому прошлому. В такой ситуации российской власти важно демонстрировать внешнеполитические успехи, которые служат формой ее легитимации.

В руководстве России сильны опасения, связанные с региональным сепаратизмом. Сложные переговоры с Татарстаном о подписании Федеративного договора, две военные операции в Чечне, сепаратистские тенденции в Северной Осетии, Карачаево-Черкесии и Дагестане – все это создало ощущение, что при определенных обстоятельствах угроза распада Российской Федерации вполне может стать реальностью. Поэтому попытки Вашингтона выстроить самостоятельную стратегию поведения с российскими регионами не могут не вызывать обеспокоенность Кремля.

Политический кризис рубежа 2011–2012 гг. активизировал эти тенденции. Он показал, что поддержка руководства России меньше, чем казалось социологам пять-семь лет назад. Кризис продемонстрировал ограниченность мобилизационных ресурсов власти: ни «Наши», ни казаки, ни «селигерцы» не вышли разгонять небольшие протестные демонстрации. Волнения вскрыли наличие в обществе «эффекта усталости» от фигуры действующего президента. Кремль пошел на серьезную уступку, вернув прямые выборы глав регионов. В ближайшие годы администрации В. Путина предстоит выстраивать отношения с более самостоятельными местными властями [10].

Демонстративно недружественное отношение администрации Б. Обамы к фигуре В. Путина означало переход американцами «красной черты»: раньше Белый дом никогда не ставил двусторонние отношения в зависимость от конкретного лидера. Последующие полтора года подтвердили нежелание США выстраивать диалог с вернувшимся в Кремль В. Путиным. «Закон Магнитского» и «дело Бута» показали, что Соединенные Штаты не считают российскую элиту «своей» и не гарантируют ей безопасности. Для принуждения Вашингтона к диалогу Кремлю требуется или резкое ослабление позиций США, или внушительная силовая демонстрация.

Идеальным решением теоретически может стать победа России в региональном конфликте. Она принудит Вашингтон к диалогу, подобно тому, как «пятидневная война» 2008 г. подвигла американцев свернуть процесс принятия в НАТО Украины и Грузии. Внутри России «общее испытание» позволит окончательно подвести черту под распадом СССР и приватизацией 1990-х годов. Ситуация тем более интересна, что под «победу» можно подверстать любой итог конфликта. Достаточно вспомнить, что в советской пропаганде Брестский мир (1918 г.) и советско-польская война (1920 г.) преподносились как чуть ли не победы: «молодая Советская Россия устояла в кольце врагов».

Однако такой конфликт не должен быть «маленькой победоносной войной», по терминологии Вячеслава Плеве. Опыт 2008 г. показал, что быстрая победа над Грузией не переломила ни одной тенденции. Для перелома необходимо более серьезное испытание, которое по-настоящему сплотит российское общество.

Сценарии конфликта


Гипотетический российско-американский конфликт будет мало напоминать Вторую мировую войну или выкладки на тему ядерного апокалипсиса. Скорее, он будет похож на кабинетные войны XVIII века, когда стороны, обменявшись несколькими устрашающими жестами, возобновляли переговоры. Хотя такой сценарий не предполагает ядерной эскалации, до конца исключать ее нельзя: военные доктрины США и России с 1993 г. понижают ядерный порог, обосновывая допустимость и даже желательность применения ограниченного количества тактического ядерного оружия. Для обеих сторон важнее провозгласить себя победителем, решив свои проблемы.

Третья русско-японская война

Идеальным полигоном для столкновения выступает российско-японский территориальный спор. Для России Япония – сильный противник, обладающий как минимум равенством, если не превосходством, в надводном флоте на Тихоокеанском театре военных действий. Однако вмешательство российской авиации, особенно стратегического назначения, делает конечную победу Москвы несомненной. Победа в конфликте может выглядеть как исторический реванш России за поражение в русско-японской войне 1904–1905 гг. (кампанию 1945 г. таким реваншем считать нельзя, поскольку СССР одержал победу над Японией не один, а в союзе с США и Великобританией). Другим плюсом выступает наличие у Вашингтона и Токио союзного договора 1960 г.: война будет выглядеть как проявление слабости США (если они не вступят) или (если вступят) как победа в «напряженной борьбе» с американо-японской коалицией.

Для Соединенных Штатов конфликт может также сыграть позитивную роль. Вмешательство Вашингтона на финальной стадии может быть преподнесено как доказательство эффективности американской мощи и неспособности союзников решить проблемы без участия США, а также как остановка и даже отбрасывание «российской экспансии».

В самой Японии есть силы, которые могут быть заинтересованы в поражении своей страны. Американо-японский договор о взаимном сотрудничестве и гарантиях безопасности 1960 г. запрещает Японии иметь полноценные вооруженные силы и оставляет за США право проводить почти неконтролируемую военную политику на ее территории. В японском истеблишменте существуют две партии, выступающие за восстановление суверенитета страны в военной сфере. Первая считает возможным сделать это через переподписание американо-японского договора, вторая – через организацию региональных кризисов, в которых США не выполнят свои обязательства по союзному договору. За минувшие тридцать лет все попытки Токио переподписать договор 1960 г. закончились неудачей. Зато крах американского «зонтика безопасности» позволит Японии на законных основаниях воссоздать полноценные вооруженные силы и, возможно, свернуть американское присутствие на своей территории.


В пользу «японского сценария» говорит ряд тенденций последних пяти лет. В их числе – полная блокировка переговоров Москвы и Токио по территориальной проблеме, отказ сторон от компромиссных инициатив, нарастающая эскалация из-за таких шагов, как демонстративный визит президента Дмитрия Медведева на Южные Курилы или принятие японским парламентом закона об оккупированном статусе «северных территорий». Закупка российской стороной вертолетоносцев класса «Мистраль» показывает, где именно Москва видит главный морской театр военных действий. Конфликт может начаться с провозглашения Японией суверенитета над «северными территориями» и высадки на них нескольких тысяч мирных японцев. Ответным шагом Москвы, видимо, станет проведение ограниченной военной операции по «принуждению Токио к миру».

Арктическая война

Реалистическим сценарием выглядит столкновение в Арктике. Северный Ледовитый океан в настоящее время недоступен для нормальной жизнедеятельности и регулярной добычи полезных ископаемых. Тезис о рентабельности их добычи и самом их наличии никогда и никем не был доказан. Несмотря на это, арктические державы обмениваются жесткими и вызывающими шагами.

В 2002 г. Комиссия ООН по границам континентального шельфа отправила российскую заявку на доработку. В 2014 г. Москва должна подать доработанный вариант, доказывающий, что подводные хребты Ломоносова и Менделеева являются продолжением Сибирской континентальной платформы. Если Комиссия отвергнет доработанный вариант, Москва провозгласит суверенитет над советским арктическим сектором в одностороннем порядке. Реакцией других стран может стать силовое противодействие России по образцу столкновения СССР и США за остров Врангеля в 1924 г.

Теоретически возможны два варианта столкновения: конфликт России и Канады вокруг Северного полюса или конфликт России и Скандинавских стран из-за Баренцева моря и статуса Северного морского пути. Но со Скандинавскими странами Москва выстраивает терпеливый диалог, включающий серьезные уступки: от Мурманского договора с Норвегией (2010 г.) до попыток реанимировать Конференцию по Баренцеву региону (2013 г.). Иное дело – Канада. Диалог Москвы и Оттавы блокирован с 2002 г., и именно позиция этой страны подается в российских СМИ как наиболее антироссийская. Между Россией и Канадой сохраняется конфликт за статус Северного полюса.

Для России выдавливание небольших канадских групп из российского сектора (возможно, после напряженного воздушного боя) будет выглядеть как «выстраданная победа». Внушительным успехом станет вброс тезиса о «расколе НАТО», если Осло и Копенгаген окажутся в стороне от конфликта. США смогут преподнести вмешательство в конфликт как остановку экспансии российского режима. К тому же конфликт в Арктике может быть использован Вашингтоном в качестве предлога для начала реформы СБ ООН как организации, не справившейся со своими обязанностями.

Тихоокеанский конфликт


Эксперты часто строят сценарии российско-американского партнерства на Тихом океане. Но именно здесь Москва и Вашингтон имеют территориальные споры: граница по Берингову морю, статус Охотского моря (США не признают его внутренним морем России), неразделенность шельфовых зон Берингова пролива и неоднозначность границы в Чукотском море [11]. Кроме того, Соединенные Штаты не признают статус Северного морского пути как внутренней транспортной артерии России и до конца не отказываются от исторических претензий на архипелаг Де Лонга [12]. Дополнительным источником конфликта может послужить поддержка американцами сепаратистских тенденций на Дальнем Востоке.

Для США такой вариант развития событий станет попыткой подтолкнуть сценарий распада Российской Федерации. Даже если он не сработает, Вашингтон может использовать его для демонтажа институциональной основы Ялтинско-Потсдамского порядка. В России такой конфликт может быть подан едва ли не как «Третья отечественная война». Вопрос о неэффективности сырьевой экономики будет отодвинут на обочину, подобно тому, как война 1812 г. позволила на полвека заморозить дискуссии о неэффективности крепостного права и самодержавия.

Другие сценарии

Помимо этих сценариев возможны и другие варианты – прежде всего, столкновение России и США на территории СНГ. Наиболее реалистичным полигоном теоретически выступают:

— волнения в Белоруссии, вызванные возможным ее выходом из Союзного государства;
— эскалация конфликта вокруг Калининградской области за счет предъявления территориальных претензий на нее со стороны Польши или Германии либо появления в ней сепаратистках настроений, которые будут поддержаны ЕС;
— обострение проблемы статуса русскоязычного населения в Эстонии и Латвии по образцу конфликта вокруг «бронзового солдата» в мае 2007 г.;
— обострение проблемы сепаратизма на северо-западе России – перенос части столичных функций в Санкт-Петербург может совпасть со стремлением региональных элит выстроить особые отношения с ЕС.

Столкновение российских и американских вооруженных сил теоретически возможно в таких конфликтных точках СНГ, как Крым, Черное море, Закавказье. Однако подобный конфликт не позволит ни Москве, ни Вашингтону решить глубинные политические задачи. Для России победа в нем будет выглядеть слишком очевидной, а для США – поставит вопрос об эскалации из-за необходимости усилить военную помощь союзникам.

* * *

Между Москвой и Вашингтоном происходит накопление противоречий, которые создают потенциал для вооруженного конфликта. При этом ядерный фактор не служит гарантией мира. Разрушительная мощь ядерного оружия и инсинуации на тему «ядерной зимы» побуждают политические элиты относиться к нему осторожнее, чем к иному виду оружия. Но опыт Первой мировой войны доказал возможность ограниченного применения ОМП, опыт Второй мировой войны – возможность ведения военных действий без применения химического оружия. Перспектива ограниченного применения ядерного оружия в свете опыта Хиросимы, Нагасаки и Чернобыля не выглядит чем-то запредельным. Гораздо важнее – накопление политических и психологических причин для возможного столкновения.

1. В литературе популярны выкладки на тему российско-американского партнерства до середины 1940-х годов, которое якобы было свернуто под влиянием «сталинской экспансии». В качестве примера партнерства приводится эпизод времен Гражданской войны в США, когда в 1863 г. две российские эскадры зашли в американские порты для организации возможных военных действий против Великобритании. Но этим примером российско-американское партнерство ограничивается. Все остальное время с начала XIX века между Российской империей и США шло напряженное соперничество в Арктике и на Тихом океане, не говоря уже о регулярном осуждении Конгрессом российской политической системы. До 1933 г. Соединенные Штаты вообще не признавали Советский Союз. В годы Второй мировой войны Вашингтон также не заключил с СССР двусторонний союзный договор и не признал законность присоединения к нему Прибалтики. Подробнее о характере отношений России/СССР и США см.: Трофименко Г.А. США: политика, война, идеология. М.: Мысль, 1976.

2. Формально Вашингтонский договор был подписан 4 апреля 1949 г. Однако создание реальной институциональной основы НАТО произошло только после принятия в эту организацию ФРГ в 1955 г. Это событие послужило причиной для создания в том же году Организации Варшавского Договора.

3. Единственной «территорией», где могла произойти подобная эскалация, был «немецкий вопрос» из-за высокой конфликтности отношений между ГДР и ФРГ, а также ситуация вокруг Западного Берлина. Однако после второго Берлинского кризиса 1961 г. Москва и Вашингтон предприняли экстренные шаги по его нормализации.

4. Подробный анализ структуры ядерных потенциалов третьих ядерных держав см.: Ядерное сдерживание и нераспространение / Под ред. А. Арбатова, В. Дворкина. М.: Московский центр Карнеги, 2005.

5. Главный противник: Документы американской внешней политики и стратегии 1945–1950 годов / Пер. с англ.; сост. и авт. вступ. ст. И.М. Ильинский. М.: Издательство Московского гуманитарного университета, 2006. С. 175–210.

6. Goldgeier J.M., McFaul M. Power and Purpose: U.S. Policy Toward Russia After the Cold War. Washington, D.C.: Brookings Institution Press, 2003.

7. На официальном уровне Соединенные Штаты пока не заявляли о поддержке российского сепаратизма. Исключение составляют появившиеся в октябре 2008 г. сообщения о готовности «штаба Маккейна» признать независимость ряда российских регионов, включая республики Северного Кавказа и республику Коми (http://www.thenation.com/article/mccains-kremlin-ties#axzz2f6BAG3CR).

8. Wood A. The Revolution and Civil War in Siberia // Acton E., Cherniaev V.I., Rosenberg W.G. (eds.) Critical Companion to the Russian Revolution, 1914–1921. Bloomington, IN: Indiana University Press, 1997.

9. Афанасьев М.Н. Правящие элиты и государственность посттоталитарной России. М., 1996.

10. В связи с этим можно по-иному взглянуть на популярные в России с осени 2009 г. лозунги модернизации и отказа от сырьевой экономики. Отказ от сырьевой экономики предполагает некоторую форму мобилизации. Между тем в современной России уже возник своего рода антимобилизационный уклад жизни: значительная прослойка городских жителей совмещает работу и пребывание дома и не имеет нормированного рабочего дня. В связи с этим возникает вопрос: каким образом будет совершен поворот этих слоев населения к мобилизационным проектам?

11. Согласно двустороннему Договору 18 (30) марта 1867 г. новая российско-американская граница прошла по центру Берингова пролива, отделяя на равном расстоянии о. Крузенштерна (Игналук) от о. Ратманова (Нунарбук). Далее граница направлялась «по прямой линии безгранично к северу, доколе она совсем не теряется в Ледовитом океане» («in its prolongation as far as the Frozen ocean»).

12. Американские экспедиции Адольфа Грили (1879 г.) и Джорджа Де Лонга (1879–1881 гг.) открыли к северу от Новосибирских островов острова Генриетты, Жаннетты и Беннетта (они вошли в архипелаг Де Лонга).

Будет ли Америка воевать с Ираном

В последние недели и дни Вашингтон и Тегеран обмениваются грозными боевыми кличами. Петля военных, экономических, финансовых санкций все туже стягивается на горле Ирана. В ответ на это руководители исламской республики пообещали перекрыть и заминировать Ормузский пролив, по которому ходят нефтеналивные танкеры. Американские генералы тут же зло огрызнулись, — не позволим! В район зреющего вооруженного конфликта уже стянуты корабли ВМС США во главе с авианосцем. Израиль, давно мечтающий о наказании своего главного врага, нетерпеливо потирает руки и очень хочет подсобить США в расправе над ним.

Когда она может начаться? Как могут развиваться события? Эти и другие вопросы военный обозреватель «КП» Виктор БАРАНЕЦ задал главному редактору журнала «Национальная оборона», директору Центра анализа мировой торговли оружием Игорю КОРОТЧЕНКО.

СТРАСТИ В ПРОЛИВЕ

ВБ: — Вооруженное столкновение США с Ираном неизбежно?

ИК: — Все объективные условия для начала боевых действий есть. Американцы подтягивают в район конфликта несколько мощных ударных авианосных групп. Все это очень серьезно. Как известно, авианосец не ходит в одиночку. С ним обычно идут 10-15 кораблей сопровождения. Плюс — одна или две многоцелевых атомных подводных лодок, которые обеспечивают боевую устойчивость авианосной группировки. Таким образом, мы можем говорить, что в регионе создается необходимый военный кулак для того, чтобы в случае необходимости США могли жестко отреагировать на начало реальных попыток Ирана минировать Ормузский пролив.

ВБ: — И Иран уже «разминает мускулы»…

ИК: — Да, Иран же недавно провел учения, в ходе которых отработал способы прекращения судоходства по проливу. Там два фарватера. Минировать полностью весь пролив нет необходимости. Достаточно поставить морские мины на двух фарватерах. Там, где обеспечена навигация и проход нефтетанкеров. Как только первый танкер подорвется, судоходство встанет намертво. Кроме этого, у Ирана есть возможности по нанесению ударов по американцам противокорабельными ракетами. У них там в Ормузском проливе сосредоточен «москитный флот» — малогабаритные быстроходные катера как со своими, так и китайскими противокорабельными ракетными установками. Есть такие установки и в частях берегового базирования. С технической точки зрения Иран перекрыть пролив может в любой момент и сложностей для него это не составит.

ВБ: — И когда наступит этот момент?

ИК: — Очень возможно, что в конце января, когда ЕС планирует ввести эмбарго на поставки иранской нефти. Для того чтобы спровоцировать ухудшение экономической ситуации в стране и вывести народ и оппозицию на улицу. Чтобы они попытались сменить власть. Понимая эту угрозу и опасность, Тегеран предупредил: в ответ на санкции мы перекроем Ормузский пролив, через который осуществляется 25% мирового экспорта нефти.

ВБ: — Что это даст?

ИК: — Будет поставлена под угрозу устойчивость экономик целого ряда государств, включая и самих США. На что американцы заявили: сразу последует военный удар. И то, что сегодня в район конфликта подтягиваются американские боевые корабли, это все свидетельствует о том, что США рассматривают и такой вариант развития событий. Его вероятность очень высокая. И как только Иран переступит «красную черту», как выразился министр обороны США Леон Панетта, в ответ полетят «томагавки».

НЕРВНЫЕ МАНЕВРЫ

ВБ: — Что может стать «спусковым крючком» войны?

ИК: — В условиях, когда «лоб в лоб» сходятся два таких военных потенциала, любая случайность, любая «искра» может стать роковой. Иранцы уже сейчас выходят на своих боевых катерах фактически на дистанцию торпедной атаки вокруг кораблей ВМС США. А если вдруг у командира американского корабля не выдержат нервы? Тогда будет нанесен удар по иранскому катеру. В ответ — удары со стороны Ирана. И дальше — пожар большой войны.

ВБ: — А тут еще какие-то «темные силы» открыли охоту на иранских ученых-ядерщиков. Это тоже накаляет ситуацию…

ИК: — Да, идет уничтожение ключевых фигур иранской атомной программы. Их взрывают одного за другим. Это говорит о том, что в Иране действуют квалифицированные западные либо израильские спецслужбы. Иран тоже не может «проглатывать» это бесконечно. В этих условиях риск военной конфронтации повышается очень сильно. Думаю, отсчет времени до начала боевой операций США против Ирана уже идет на недели, а может быть – и на дни.

ВБ: — А кто еще, на ваш взгляд, кроме США будет участвовать в этой войне?

ИК: — Великобритания – сто процентов, у Лондона с Вашингтоном стратегический альянс: «куда собака – туда и хвост». Я думаю, если в ходе боевых действий Иран нанесет превентивные ракетные удары по Израилю, подключится и Тель-Авив. Со стороны стран НАТО могут найтись еще и другие желающие поддержать США. Кроме того, есть противники Ирана в регионе – Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты. Вообще все аравийские монархи настроены крайне враждебно к Ирану. Поэтому они в том или ином виде также подключатся к военной операции США.

ВРАГИ И СОЮЗНИКИ

ВБ: — А кто может быть союзником Ирана?

ИК: — В военном отношении Иран вынужден будет рассчитывать исключительно на собственные силы. Другое дело, что он может задействовать асимметричные меры. Например, «Хамас», «Хизбаллу», это те организации, на которые Иран имеет определенное влияние. Тегеран может инициировать акции шахидов для атак против американских объектов в регионе и совершения терактов на территории Израиля.

Однако ни Сирия, ни Венесуэла, ни Куба, к которым сегодня апеллирует иранский президент Ахмадинежад, не смогут оказать реальную военную поддержку. Поэтому Иран останется один на один с военной машиной США.

ВБ: — А как поведет себя Китай?

ИК: — Полагаю, что при любом раскладе Пекин не выступит в качестве военного союзника Тегерана. Другое дело, что политическую поддержку и Китай, и Россия Ирану, безусловно, окажут.

ВБ: — А Сирия?

ИК: — Сирия находится в сложном положении. У нее сейчас своих хватает проблем по подавлению вооруженного мятежа со стороны оппозиции.

ВБ: — А как вы оцениваете боевой потенциал иранской армии? Это ведь большая армия — почти 500 тысяч человек. К тому же не так плохо воооруженных. Насколько серьезным может оказаться ее сопротивление? Какую тактику США изберут против нее?

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о