Витьба ик 3 – «Когда Белецкий зашел на зону, у меня все сжалось». Как живут в колонии осужденные за коррупцию

Несмываемое пятно на мундире

Наш проект продолжается. В материалах цикла — то, что скрыто за судебными решениями. В каждой истории — неиспользованные варианты и цена, которую приходится платить за ошибку. Исповедь героев — это урок и предостережение. Сегодня глава девятая. О тех, чьи мундиры когда–то сверкали золотом, а теперь покрыты позором. О чувстве всевластия, форме и содержании.


Часть первая. Аббревиатура


— Осужденный Грановский, отряд № 3, прибыл по вашему распоряжению.


Я сижу в кабинете начальника отдела исправительного процесса ИК № 3 и чувствую себя новобранцем на курсе молодого бойца. Какое тут распоряжение? Ведь передо мной майор, хоть он и вытянулся по струнке, а руки держит за спиной. С майорами я привык общаться по–другому, замирая истуканом перед их рабочими апартаментами.


— Да вы садитесь, я не следователь, — говорю ему робко, хотя в игре статусов выиграл бы сейчас в два счета.


За окном пролетает голубь. На стадионе шуршат лопатами осужденные. Передо мной преступник, но на каждом его плече, будто тень из прошлого, отчетливо маячит по звезде.


— Я и так сижу, — натянуто шутит он.


Виктор Грановский недавно был майором. Теперь он — БС, что на тюремном сленге значит «бывший сотрудник». Вместе с другими «бывшими», несшими службу на таможне, границе, в органах милиции и прокуратуры, вместе с судьями и спасателями, сотрудниками госбезопасности и военнослужащими внутренних войск, совершившими преступления, Виктор отбывает наказание в ИК № 3. Когда–то Грановский ходил в мундире. А сейчас на нем черная спецодежда, в простонародье — роба.


Колония расположена в поселке Витьба под Витебском. Сюда мы приехали для того, чтобы узнать, почему люди, когда–то присягнувшие на верность Родине, с пафосом говорившие про долг и честь, сами надругались над своими святынями. Не очернять и не обелять — а просто попытаться их понять. Такая у нас была задача.


— Родился в Пинске. Окончил школу, поступил в техникум, получил специальность «Банковский служащий», — чеканит Грановский автобиографию. — Вырос я в семье работника милиции, поэтому решил связать свою судьбу с органами внутренних дел. Окончил Академию МВД. Проходил службу в подразделениях БЭП на различных должностях. Потом получил предложение возглавить Пинский межрайонный отдел управления департамента финансовых расследований КГК…


В системе, говорит Грановский, он был человеком неслучайным. Служба ему нравилась. Не считался с личным временем, оставался на работе по выходным. Отдел, который он возглавлял, давал результат. Были значимые задержания. Как–то перекрыли канал нелегального ввоза драгоценных металлов. Накрыли крупную партию контрабандного пива. Боролись с лжепредпринимательскими структурами. Вопросы коррупции не обходили стороной… А вот теперь он здесь. И борется с самим собой.


ИК–3 — учреждение относительно молодое. Когда–то на этом месте располагался ЛТП. Потом из профилактория сделали «малолетку». Еще позже — исправительную колонию. Случайно, как и в правоохранительные органы, сюда не попадают.


Часть вторая. Цвет «зоны»


Те, кто знаком с блатной терминологией, но не видит дальше своего носа, часто именуют колонию в Витьбе «красной зоной» — с особыми условиями для «своих». У этого, с позволения сказать, «термина» несколько толкований. Во–первых, «красная» — это территория, где главенствуют не воровские законы, а администрация. Во–вторых, так называют колонии специальные, предназначенные исключительно для бывших силовиков. Спецзона, «профилакторий МВД» — в России, да и в Украине обыватели любят подшучивать над «красными» ИК. Воображение зевак рисует фешенебельные гостиничные корпуса, сидящих за столиками бывших сержантов и капитанов, попивающих квас…


— Специальных «милицейских колоний» в Беларуси нет. Отсутствует такая надобность, — замечает замначальника ИК–3 Владимир Купченко. — Уровень преступности в правоохранительных органах чрезвычайно низкий. А криминальные устои, сильные в советские времена, из–за которых и требовалось отделять бывших сотрудников от обычного спецконтингента, мы выжгли на корню.


В свое время, правда, на базе первой колонии существовал специальный отряд, но потом его расформировали. Бывших сотрудников силовых структур перевели в разные колонии по всей стране. В Витьбе обосновалось чуть больше милиционеров и военнослужащих, чем в остальных. Отсюда и миф о ее красном «цвете».


В «тройке» поначалу тоже думали организовать специальный отряд для БС, но после решили, что это неразумно. Бывшие сотрудники содержатся вместе с другими осужденными.


Из окна я смотрю на шеренгу, которая выстроилась перед столовой, и понимаю, что неволя уравняла тех, кто когда–то охранял право, и тех, кто его периодически нарушал. Здесь не играют роли погоны и былые отличия — только бирка с номером отряда на груди. Вот как у Грановского.


— 5 лет лишения свободы я получил в декабре 2009–го. Мне дали пять лет, но забрали гораздо больше — всю жизнь, — продолжает он. — А произошло это так. Налоговая инспекция проводила проверку. Проверяли субъект хозяйствования. Выявили нарушения. Я вмешался. Нарушения не «всплыли»… Через год проверку провели снова и обстоятельства вскрылись. Налицо превышение служебных полномочий. А это — тяжкая статья.


Администрация колонии заранее предупредила — про свои прегрешения бывшие сотрудники не любят рассказывать долго. Большинство из них не признают вины. Они считают, что их подставили, «разработали», кинули на закланье, сделали крайними. У многих есть сильная обида на государство. Что ж, государство на них обижено не меньше.


Часть третья. Голова на балконе


В наших силовых структурах порядок наведен давно и прочно. Коррупция и воровство не стали системой, факты такие единичны. Поэтому когда преступление совершает человек в форме, это всегда ядерный взрыв. Независимо от того, что он натворил: снял колеса с автомобиля и сбыл их на ближайшем рынке или получил взятку в сто тысяч долларов. В Витьбе бывшие сотрудники отбывают наказание за самые различные прегрешения — от банального мошенничества до убийства. Тут мне рассказали парочку историй…


Про участкового, которого друг попросил помочь выбить долг. Вместе с товарищем лейтенант поднялся в квартиру должника, а тот вовремя позвонил в милицию. Суд приговорил горе–рэкетира к восьми годам колонии.


Другой участковый накрывал на своем участке оптовых торговцев алкоголем, конфисковывал бидоны со спиртом и пытался их реализовать. Этот деятель тоже получил по заслугам.


Судьба бывшего курсанта Академии МВД и вовсе трагична. Учебное заведение он окончил с отличием. Родители пристроили выпускника в транспортную милицию — следователем по особо важным делам. Но следователь надежд не оправдал. Еще когда учился, начал играть в рулетку. Приобрел синдром игрока. Влез в долги. Почувствовав на себе форму, возгордившись, этот маленький милицейский «царек» начал беспредельничать. Чтобы вернуть долги, придумал схему. Нашел человека, которому требовалось выгодно и быстро продать квартиру. Продал. А деньги забрал себе. Когда кредитор явился за валютой, следователь его убил — молотком и ножом.


Избавиться от трупа офицер решил оригинально. В то время он расследовал серию убийств в Минском районе: в прилегающей к железной дороге лесополосе находили изуродованные тела. Вот и своего кредитора милиционер тоже решил подкинуть в кусты. Может, и выпутался бы лейтенант, вот только забыл на собственном балконе голову жертвы…


Были здесь пограничники и таможенники, судьи и адвокаты, порой попадаются сотрудники уголовно–исполнительной системы. В конце прошлого года, например, освободили старшего инструктора по работе со спецконтингентом одной из ИК. В находящейся за пределами периметра больнице этот тип охранял осужденного. Во время дежурства напился и открыл огонь из табельного оружия, ранил медсестру…


Перечислять «подвиги» отдельных личностей, которые запятнали свою форму криминалом, можно долго. А вот найти объяснение, почему люди, которым выплачивают немалое жалованье, дают жилье и соцпакет, вдруг теряют голову и пускаются во все тяжкие, нереально. Его просто нет! Дело тут даже не в проблеме «отбора», из–за которой в органы порой попадают случайные люди. Ведь порой преступления совершают люди, которые прослужили по 10 — 15 лет.


— В колонии бывшие сотрудники не «пропадают», как иногда принято считать. Они не выходят через черный ход сразу после этапа. «Бывшие» несут наказание наравне со всеми, — развенчивает еще один народный миф Владимир Купченко. — Мало того, как правило, наказывают их гораздо жестче, чем обычных граждан. За аналогичное должностное преступление суд может дать директору фирмы или банковскому служащему и пять, и шесть лет колонии, а бывшему налоговику — все девять. Наверное, это правильно. Чтобы другим неповадно было.


В основном, кстати, бывшие сотрудники сидят не за криминал, а именно за должностные, «форменные» преступления. Это злоупотребление служебным положением, превышение власти, взятки.


Часть четвертая. Центрифуга


Взяточник — звучит гаденько. Коррупционер — зловеще. Про борьбу с коррупцией, особенно в силовых структурах, сказано у нас так много, что ничего нового я не добавлю. Могу разве только заметить: у тех, кто осужден за взятку, есть две ноги и две руки, и голова у них, как и у нас с вами, находится где положено.


Бывший начальник отделения призыва Борисовского районного военкомата Дмитрий Пшенко, следующий мой собеседник, стал «знаменитым» в начале ноября 2010–го. Тогда с интервалом в несколько дней во всех республиканских и областных газетах появились сообщения о том, что в Борисове на взятках попался военком, который брал деньги у призывников, чтобы отмазать их от армии. Тексты сопровождались фото: разложенные на столе долларовые купюры, военный билет и несколько медалей. Этот натюрморт Дмитрий Пшенко безостановочно прокручивает в мыслях последние полтора года.


— Мне сказали еще в СИЗО — на «зоне» голова работает безостановочно, все 24 часа. Это действительно так. Когда ты спишь или в промзоне, мозг все равно не отключается. Я не знаю, как его остановить. Я даже нашел сравнение. Когда в ЗиЛе заводишь двигатель, он начинает шуметь и рычать — включается центрифуга. Так и здесь. Вроде бы после отбоя гасят свет, в секции тихо, а центрифуга — гудит. Если сидеть без дела, то можно запросто сойти с ума от переживаний и воспоминаний из той, прошлой жизни. Физически на «зоне» нормально, мне приходилось служить в местах гораздо худших. Главный ад — внутри.


Дмитрий Пшенко родился в семье, где к службе относились с почтением. Прадед у него служил в царской армии, дед воевал в Великую Отечественную, служил и отец. Мальчик в детстве поколесил по гарнизонам и решил продолжить династию. Пшенко говорит, что в армию шел по призванию. Окончил военное училище. Поменял 14 мест службы. Оставалось пару лет до пенсии, и тут его позвали работать в военкомат.


— Спокойная должность. Мало подчиненных. Короткий рабочий день. Больше времени можно уделить семье. У меня родился маленький ребенок, жена пошла в декретный отпуск. В общем, я согласился… И вот теперь я здесь.


На суде Пшенко вменили взятку и мошенничество. Говорить в подробностях, что было и как, он не хочет.


— Знаете, военкомат — такое место, где всегда можно «накопать». Но с себя я вины не снимаю. Наверное, я был не прав. Причина в моем слабом характере. Другой вопрос — настолько ли я опасен для общества, чтобы изолировать меня на долгий срок? У меня было время подумать об этом. В СИЗО, во время этапов. Я там многое увидел и понял. Когда сидишь на коленках на рельсах, а возле тебя собака с громадной пастью, когда тебе говорят, что если сейчас дернешься, то получишь пулю, то на жизнь начинаешь смотреть по–другому. Когда ты чувствуешь себя травой, железом, землей, к которым прижался, открывается некий новый смысл. Мне кажется, таких испытаний достаточно для нормального человека, чтобы в нем все перегорело внутри, чтобы он родился заново. А худшего наказания для мужчины, чем беспомощность, невозможность помочь своей семье, в природе нет.


Часть пятая. Дружба


Колония под Витебском попала под инвестпрограмму и выглядит прилично. В центре стадион, на нем оборудован спортгородок с тренажерами, прямо как в западных фильмах. На тренажерах занимаются бывшие сотрудники и обычные зэки — все вместе. Виктор Грановский и Дмитрий Пшенко среди них.


Исправительный процесс у БС идет непросто. Все по той же причине — большинство свою вину не признают, особенно в первые месяцы после прибытия. Тем не менее с ними ведут воспитательную работу, их задействуют в культурных и спортивных мероприятиях. Недавно проводили соревнования на «Кубок титанов».


Многие здесь учат иностранные языки, некоторые вырезают картины из дерева, посещают церковь. В плане дисциплины к «бывшим» нареканий нет. Они прекрасно знают, чем чреваты нарушения.


Связь с миром эти люди тоже не теряют. Как правило, у них есть семьи, иногда им пишут коллеги. Но главная, порой невыполнимая задача для многих — пережить полное крушение своего былого статуса. Понять, что теперь они не начальники, а обычные преступники. Что старшина–контролер может потребовать у вчерашнего полковника вывернуть карманы, и он должен беспрекословно подчиниться.


У некоторых погоны падают с плеч быстро, другие все еще ощущают их приятное давление. Таким хуже всего.


Рядовые осужденные, которые не имеют отношения к силовому блоку, над «бывшими» подтрунивают. Им, конечно, приятно, что рядом сидят те, кто когда–то судил и повелевал. Но конфликтов в «зоне» нет. Задача администрации — не допустить, чтобы, к примеру, следователь и его подследственный оказались в одном отряде.


Иногда они все же пересекаются. Недавно бывший прокурор повстречал того, кого когда–то обвинял. Они посмотрели другу другу в глаза, пожали руки и даже подружились. Поговорка про суму и тюрьму в ИК–3 в ходу. «Случилось, значит, случилось», — любят говорить здесь.


В том, что в одном помещении спят рядом насильник, вор и следователь, конечно, злая ирония жизни. Но лично мне показалось, что эта философия рока и предопределенности в корне неверная и даже опасная. Она ведет к отрицанию вины, возводит факт раскрытия и изобличения в ранг случая. «Те, кто на воле, отличается от нас лишь тем, что они не попались», — словно в подтверждение этих мыслей сказал мне один из БС.


Часть шестая. Пропасть


В день, когда было возбуждено уголовное дело, в жизни каждого из моих собеседников случилась катастрофа. Это факт, и они его признают, продолжая в уме подсчитывать потери.


— У меня была любимая служба и хорошая зарплата. В 2009–м я получал что–то около 600 — 700 долларов плюс премии, что для небольшого Пинска весьма неплохо, — рассказывает Грановский. — С семьей мы запросто могли поехать в отпуск на море… А еще мне оставалось 4 года до выслуги, через месяц должны были присвоить очередное звание — подполковника. А потом раз — и все пошло коту под хвост.


— На суде меня лишили звания, — говорит о своей катастрофе Дмитрий Пшенко. — Помимо разлуки с семьей, это самое больное. Также я потерял часть пенсии, статус, перспективу. От меня отвернулись многие друзья, ведь когда ты при должности, ты нужен всем. А когда падаешь низко, то руку подать никто не желает.


Бывший сотрудник ДФР сейчас делает обувь в промзоне. Бывший подполковник учится в ПТУ на резчика по дереву. Когда они рассуждают о своем преступлении, то подбирают практически одинаковые слова.


— Слово «стыд» слишком мягкое. Я бы выразился жестче — это позор, — считает Грановский. — И не только для меня и для моей семьи. Позор, что я подвел своих начальников, коллег. Есть такое пафосное выражение — честь мундира. Сейчас, я заметил, многие относятся к нему, как к штампу. Но это не штамп. Это гранитная плита, постамент — была, есть и будет.


— Конечно, я обесчещен. Но все равно продолжаю считать, что бывших офицеров не бывает, — такое мнение у Пшенко.


И тем не менее. Два бывших офицера становятся в строй и маршируют в столовую. Со стадиона продолжают разгружать лопатами снег люди в черных телогрейках. Я думаю о том, что, как ни старался, не смог раскусить своих собеседников, понять, где зарождается коррупция, отчего возникает чувство всевластия и безнаказанности.


Вот я смотрю им в глаза и вижу основательно побитых тюрьмою людей, умных, интеллигентных, которые готовы раскаяться, осознали вину. И в то же время я продолжаю верить Пифагору: к золоту не пристает ржавчина, а к добродетели — позор. Не осознавать последствий своих деяний бывшие офицеры не могли. Свою жизнь они пустили под откос сами. И краснеть, отмывая позор, им еще предстоит.

www.sb.by

Осужденные в колонии под Витебском будут дистанционно учиться в вузе

Этой осенью осужденные, отбывающие наказание в исправительной колонии № 3 в поселке Витьба в Витебском районе, сядут за парты, чтобы получить диплом о высшем образовании. Это стало возможным благодаря проекту, который реализуют совместно с Минским инновационным университетом.

В колонии № 3 уже подготовили компьютерный класс. Исправительное учреждение выделило и отремонтировало отдельное помещение, а вуз обеспечил его компьютерами и специальными программами. Осужденные будут заниматься дистанционно, срок обучения — 4 года, сообщил начальник ИК-3 Сергей Шаричков.

Занятия начнутся в сентябре-октябре. Уже собрали группу из 24 человек. Средний возраст будущих студентов — 25 лет, некоторые имеют незаконченное высшее или среднее специальное образование.

Осужденные смогут получить профессии менеджера, бухгалтера, финансиста, экономиста, маркетолога, логиста и пр. Оплачивать обучение будут сами — из денег, заработанных на производстве ИК-3, или из средств на своих лицевых счетах, свободных от возмещения ущерба, причиненного в результате преступления.

Подобный эксперимент уже прошел по инициативе Департамента исполнения наказаний МВД в женской колонии в Гомеле.

Еще один проект рассчитан на заключенных, которые не окончили школу. В колонии — 6 таких молодых людей. Экзамены они сдали экстерном, готовились к ним самостоятельно, в помощь — литература из местной библиотеки и консультации педагогов. Проект реализовали благодаря поддержке отдела образования, спорта и туризма Витебского райисполкома.

Уже не первый год осужденные в ИК-3 получают рабочие специальности. Педагоги Витебского государственного профессионально-технического колледжа легкой промышленности обучают их профессиям швеи, столяра-станочника и резчика по дереву. Приобретенные навыки они применяют на производстве.

— Сегодня человек, попавший в места лишения свободы, даже не имея аттестата о среднем образовании, может восполнить этот пробел, после чего окончить колледж, за полгода освоить рабочую профессию, зарабатывать деньги на производстве колонии, а затем попытаться получить диплом о высшем образовании, которое будет востребовано после освобождения. Ведь если человек выходит за стены нашего учреждения с конкретной профессией, аттестатом и целью в жизни, меньше вероятность, что он снова совершит преступление, — считает Сергей Шаричков.

Специфика колонии под Витебском в том, что сюда попадают те, кто впервые лишен свободы. Средний возраст осужденных — 20−25 лет, когда, по сути, еще вся жизнь впереди.

news.tut.by

«Два года кошмара»: Британец рассказал о времени, проведенном в белорусской тюрьме

«Я прыгну за ним в огонь. Алан знает, что я сделаю для него все. Такой должна быть любовь», — Магдалена Волынска, жена британца Алана Смита, который два года отсидел в белорусской колонии, дождалась его освобождения, передает «Радыё Свабода».

Полька Магдалена и курд Алан встретились 11 лет назад в Гданьске.

«С тех пор мы вместе, — рассказывает Магдалена. — Пять лет прожили в Курдистане, основали там компанию. Но после переехали в Лондон и жили обычной жизнью. Мы не виделись два года, но делали все, чтобы помочь друг другу».

Магдалена Волынска ведет в Фейсбуке группу «Support for Alan», которая стала обществом поддержки заключенных в Беларуси иностранцев. Два года в Беларуси стали кошмаром для ее семьи, говорит Магдалена. Она убеждена, что у властей Беларуси не было никаких оснований арестовывать ее мужа.

«Все дело было подстроено»

«Следствие выдвинуло против него более 30 обвинений и ни одно из них не было правдивым. Его обвиняли в том, что он был главным организатором преступного канала (миграции — РС.). В суде были еще два человека, которых обвиняли по тому же делу. Они впервые увидели друг друга в зале суда. Это выглядело, как комедия, — рассказывает Магдалена. — Образованный человек из Британии, который имеет степень магистра и закончил PhD, сидит в одной клетке с двумя белорусскими цыганами, которые не закончили, я думаю, 6 классов школы и прежде уже были арестованы».

Магдалена говорит, что за несколько месяцев суда прокурор не задал Алану ни одного вопроса. Отказали также в ходатайстве опросить через скайп курдскую семью, из-за действий которой Смит попал за решетку.

«Это женщина в инвалидной коляске и ее семья, — объясняет Магдалена — Она просила нас о помощи. Наша компания Курдский Европейский бизнес-центр помогает людям с Ближнего и Среднего Востока получить медицинскую помощь. Мы консультационная компания. Также мы помогаем в контактах между европейскими и восточными бизнесменами. Женщина обратилась к нам, сказала, что у нее есть виза в Беларусь и спросила, можем ли мы помочь ей получить здесь медицинскую помощь. Мы согласились и это обернулось кошмаром».

«Я считаю, что все это дело было подстроено, — говорит Магдалена. — Не вижу никакой причины для ареста Алана. Я была шокирована приговором. Я не знаю, почему они решили посадить его в тюрьму».

В заключении Алан сообщал жене о других иностранцах, попавших в Беларуси за решетку. «Француз Жолян Вийо или Александр Лапшин, Даичи Ёшида — так много иностранцев, которых Беларусь посадила за решетку. Теперь итальянец, который давал уроки итальянского языка, находится в тюрьме, — рассказывает Магда. — Я завела страницу в Фейсбуке и хочу создать благотворительную организацию в Лондоне «Поддержка заключенных иностранцев в Беларуси». Я буду продолжать помогать людям. Не только иностранцам, но и белорусам.

Столько людей в Беларуси сидят в тюрьме по причинам, которые трудно себе представить. В камере Алан сидел с высококвалифицированными преподавателями, врачами, юристами. Он говорил, что в этой тюрьме не найдешь настоящих преступников, все обычные люди. Все это очень печально».

«Не было воды, окна и вентиляции. Весь день сидел на полу»

Магдалену ужасают условия, в которых в Беларуси находятся заключенные.

«Когда в Глубоком происходил суд, Алана держали в помещении без окна, вентиляции и воды. Они забирали из комнаты матрас и он сидел на полу целый день. Не было воды, чтобы помыть руки. Когда он говорил, что ему нужно в туалет, ему давали ведро. Это был ужас, — говорит она. — Два года мы пытались с помощью посольства, адвокатов и просто хороших людей передать ему очки. У него был зрение +4,5, а стало +6 за время заключения. И он до сих пор не получил очков».

Магдалена говорит, что в ИК-3, где Смит отбывал наказание, были случаи массовых отравлений.

«Фактов плохого обращения с Аланом очень много. Все это заставило его объявить голодовку. Это было очень отчаянное решение, — объясняет Магдалена. — Он держал голодовку 8 дней. Не только потому, что он был в плохих условиях, но и потому, что другие были. Его лучшего друга Руслана перевели в карцер, просто потому, что он переводил для него. Он там находился месяц абсолютно ни за что».

Магдалена говорит, что администрация колонии полгода не позволяла звонить ей. Ситуация поменялась только после визита в колонию сотрудников посольства Британии.

«Это так ужасно. Мы не виделись два года, но хотя бы могли разговаривать по телефону. А потом они запретили звонки и письма. У нас не было никаких контактов, это было так тяжело», — рассказывает Магдалена.

«Белорусы — лучшая нация»

Все время заключения Алана в ИК-3 им помогали белорусы, говорит Магда. Большинство из этих людей она даже не знает.

«Каждый раз, как кто-то из родственников был на свидании в колонии, мне сообщали новости об Алане, передавали ему немного еды, — рассказывает она. — На моей странице в Фейсбуке можно увидеть, как много людей рады за нас и хотят увидеть наши фото вместе. Наибольшую помощь нам оказал правозащитник Павел Левинов, он так много сделал. И еще одна женщина два года передавала для него пищу. Она никогда не знала Алана и ни разу его не видела, но делала это все два года. Не могу назвать ее имя. Она просто ангел».

Не уверена, говорит Магдалена, что в Британии или в Польше нашла бы такую же помощь. «Белорусы — лучшая нация, — говорит она. — Я очень благодарна каждому, кто нам помогал».

«Я просила в Фейсбуке присылать фотографии со слоганом в поддержку Алана и прислала их ему на день рождения, — рассказывает Магдалена, как их семью поддерживали по всему миру. — Он сказал, что это лучший момент в его жизни. Он был такой счастливый. Поэтому я начала поддерживать и других заключенных. Я получаю письма от них и знаю, что даже просто открытка может изменить много и сделать человека счастливым. Когда человека просто поздравляют с днем рождения или с Рождеством. Там так много людей, у которых нет жены, родственников, семьи, друзей. Поэтому я посылаю им открытки».

45-летний Алан Смит был арестован в сентябре 2016-го в Бресте и через 10 месяцев пребывания в Витебском СИЗО осужден на два года.

Алан Смит родом из Курдистана, жил в Лондоне. Вместе с женой они имели в Польше компанию, которая занималась налаживанием бизнес-связей курдских и европейских бизнесменов и организовывала в Европе лечение пациентов с Ближнего Востока.

Приехав в Беларусь, Смит помогал гражданке Курдистане, инвалиду, которая законно, по визе, прибыла в Беларусь, оформить разрешение на пребывание в Беларуси. Позже выяснилось, что та женщина вместе со своей семьей — всего 6 человек — собирались мигрировать дальше в Евросоюз. Алану, который не имел отношения к пересечения ими границы, инкриминировали организацию незаконной миграции. В суде своей вины Смит не признал, смело заявив о применении за решеткой пыток.

Магдалена Волынский, которую арестовали вместе с мужем, но вскоре освободили, начала онлайн-кампанию в поддержку своего мужа и написала Александру Лукашенко. «Условия, в которых находится муж, чудовищные», — писала она.

belaruspartisan.by

«Жаловаться – не в традициях беларусов. Но Алана не запугать». История британца, которого спустя два года выпустят из беларуской тюрьмы

Британский бизнесмен Алан Смит, отсидел почти два года в беларуской тюрьме по обвинению в организации канала незаконной миграции. Свою вину Смит не признал. Он считает приговор несправедливым, а суд, вынесший приговор, – некомпетентным и предвзятым. Его жена Магда Волиньска, несмотря на два года стресса, считает беларусов лучшими людьми в мире. Завтра – 29 сентября 2018 года – Алана должны выпустить на свободу. Магда рассказывает KYKY, как это всё было и чего им стоило.

Помощь нуждающимся или обвинение в организации незаконной эмиграции

Британец Алан, чьи родители родом из иракского Курдистана, и полька Магда, уроженка Гданьска, познакомились в Польше, жили и работали на Ближнем Востоке, а затем осели в Лондоне. Алан и Магда развивали свой бизнес по нескольким направлениям: строительство, оздоровительный туризм, установление деловых связей между Евросоюзом и иракским Курдистаном. Они хорошо зарабатывали и успели побывать во многих странах, включая неспокойный Ливан и северный Ирак под оккупацией ИГИЛ. 

Визит в Беларусь, как это говорят все попавшие тут в передрягу иностранцы, неприятностей не предвещал. В Синеокую Алан и Магда приехали всего на несколько дней в сентябре 2016 года, чтобы изучить предложения местных платных клиник и ознакомиться с беларуским сельскохозяйственным оборудованием. «Мы и подумать не могли, что наш визит обернётся таким кошмаром», – вспоминает Магда. 

В Беларуси Алану позвонила одна курдка, гражданка Ирака, с просьбой помочь организовать её лечение в Беларуси. Алан встретился с этой женщиной, поговорил, помог материально. Вскоре курдку арестуют беларуские пограничники при незаконной попытке пересечения беларуско-литовской границы. За ней арестуют и Алана. Ему предъявят обвинение в организации канала незаконной миграции граждан Ирака в Европейский Союз. Это 1 часть статьи 371/1 Уголовного кодекса Беларуси.

Thumb unraveled escape room alcatrazНа эту тему:UPD. Пост дня. Экстрадированный блогер Лапшин о подставных консулах и коррупции в «Володарке»

По версии следствия, Смит и двое беларусов – брат и сестра Арсений Рачковский и Ольга Граховская – действовали в составе преступной группы. Суды шли весной и летом 2017 года – когда Алану дали высказаться перед судьёй, он отметил: слова ему не давали 253 дня. В итоге его речь в суде заняла целый день – всё это время он отвечал на обвинения и приводил свои доказательства. Но его осудили на два года – за это время в интернете и оффлайне появилось много обращений, акций протеста и других попыток повлиять на заключение Алана и других иностранцев в беларуских тюрьмах. Например, на этом видео на плакатах людей есть и имя Даичи Йошида – японца, которого посадили за провоз частей антикварного оружия.

Даичи выпустили через год после приговора. Алана должны выпустить завтра – 29 сентября. Дальше – слово его супруге Магде.

Восьмичасовой спич в защиту самого себя

«Своим выступлением в беларуском суде Алан превзошёл даже самого Фиделя Кастро. Однако, если Фидель говорил без перерыва шесть часов, то Алан говорил без перерыва целых восемь часов. Бедный переводчик… Я не оспариваю ораторский дар Фиделя Кастро, однако мотивация Алана была сильнее: обвинитель требовал для него целых семь лет! Мужу удалось самостоятельно разбить многие пункты обвинения, потому что его адвокаты фактически бездействовали. В итоге Алану дали два года. К слову, я очень люблю беларусов, но не люблю беларуских юристов – берут дорого, а толку мало. Я очень долго искала хорошего специалиста.

Алан Смит и Магдалена Волиньска

Алану пришлось очень нелегко в СИЗО города Глубокое, где его продержали целых десять месяцев до суда. Там было сыро, холодно и голодно, к тому же никто не говорил по-английски. Мои передачи часто не доставлялись или же доставлялись не вовремя. Алану не всегда разрешали позвонить домой. Его здоровье в Глубоком значительно ухудшилось, и, боюсь, ему придется долго восстанавливаться.
Когда Алана перевели в колонию ИК-3 «Витьба» под Витебском, условия содержания стали немного лучше. Тем не менее, жизнь в «Витьбе» тоже была отнюдь не курортом: переполненные камеры, одна постель на двоих или на троих, тот же холод, та же невкусная еда. За несколько месяцев до окончания срока Алана я стала активно изучать кулинарные книги – боюсь, что теперь он всю жизнь будет ходить голодным!

О тюремном начальстве

Я уверена, что Алан сильно раздражал административный персонал СИЗО и колонии. На протяжении всего срока он неустанно писал жалобы на любое нарушение своих прав. Нарушений было немало: отсутствие квалифицированных переводчиков, отказы в принятии передач, изымание писем и жалоб, неоказание медицинской помощи в нужное время. В июле Алан даже пошел на голодовку из-за того, что нам полтора месяца не разрешали поговорить по телефону (Алан завершил голодовку примерно через неделю – тогда к нему пустили британского консула – Прим. KYKY). 

Thumb ostalgie 20 2На эту тему:«Платили мало, но тратить некогда, потому что некогда жить». Монологи экс-сотрудников Следственного комитета

От беларуских друзей я узнала, что в силу исторических причин в Беларуси сформировался «культ начальства». По их словам, жаловаться – это не в традициях беларусов. Нечто подобное можно было встретить и в социалистической Польше. Однако, Алан – человек из другого мира. Его нельзя запугать угрозами или чьим-то авторитетом, он знает свои права и высоко держит голову. Поэтому конфликт между ним и администрацией колонии был так же неминуем, как гром и молнии после столкновения двух атмосферных фронтов. Как жена, я бы даже предпочла, чтобы он вёл себя тише. Возможно, до него бы дошло больше моих писем и передач. Но разве можно изменить менталитет?

«Я узнал, что у меня есть огромная семья»

Я верю, что помимо кровного родства, существует еще и родство духовное, даже более крепкое нежели семейные узы. В Витебской колонии у Алана появился настоящий брат. Его зовут Руслан (или Рус – так его называет Алан). Рус – бывший бизнесмен, образованный, воспитанный, хорошо говорит по-английски. Когда-то Руслан преуспевал, однако в 31 год потерял всё: имущество, бизнес, девушку. Его приговорили к пяти годам колонии по «экономической статье». Каково молодому мужчине в расцвете сил потерять свои лучшие годы в ИКТ?

Thumb ostalgie 20 2

Однако трудности не сломили Руса. Он всегда морально поддерживал Алана, переводил его документы на русский, помогал изъясняться с надзирателями. Неудивительно, что дружба Алана и Руслана не пришлась по нраву администрации колонии. Сначала Руслану неоднократно угрожали наказаниями за помощь Алану, а затем перешли от слов к действиям. Руса изолировали, а затем и вовсе перевели в другой отряд. Как пусто стало Алану без этого доброго и сильного человека! Такие люди как Рус – это золото Беларуси.

Потерянный колумбиец Геди

Помимо Руса, у Алана появился ещё один верный друг – колумбиец Геди Кальдерон. Как колумбиец оказался в ИК-3 «Витьба»? Это длинная история, в которой полностью отсутствует какая-либо логика. Геди родом из колумбийского города Кале, в молодости переехал в Москву, где работал ювелиром. В Москве Геди активно участвовал в жизни испаноязычной диаспоры, там же заводил деловые связи. Однажды Геди приехал в Минск по делам и случайно встретил московского кубинца, своего бывшего партнёра по бизнесу. Между ними вспыхнула драка, и Геди арестовала беларуская милиция. Его осудили по статье «причинение тяжких телесных повреждений» и приговорили к шести годам колонии. Ну а кубинец вернулся в Москву.

Thumb       На эту тему:Японец в беларуской тюрьме: «Не пытайтесь побывать в Беларуси даже транзитом – вас похитят»

Но если в ИК-3 Алан и Геди формально равны, то вне стен колонии паспорт Алана весит намного больше паспорта Геди. Великобритания бесплатно предоставила Алану адвоката по правам человека для участия в беларуском судебном процессе. Кроме того, Алана регулярно навещали сотрудники британского посольства. Я убеждена, что сам факт наличия британского подданства у Алана «удерживал» администрацию колонии от чрезмерно жестких действий в отношении такой «занозы», как он. Что касается Геди – колумбийские дипломаты не оказали равно никакой помощи своему гражданину, попавшему в беду. Неравнодушные люди неоднократно обращались в посольство Колумбии в Москве, но колумбийцам глубоко наплевать на бывшего ювелира.

[Блогер Александр Лапшин, которого Беларусь после заключения в минских СИЗО «выдала» Азербайджану за нарушение государственной границы, тоже писал о колумбийце Геди:

Thumb

Александр Лапшин

«В беларуской тюрьме «Витьба-3» находится молодой парень, очень образованный и интеллигентный, гражданин Колумбии Gedilane Giraldo Calderon. Я с ним знаком лично по минскому СИЗО, где нас всех незаконно держали, грубо нарушая права иностранных граждан. Он приехал в Беларусь, кажется, к подруге почти два года назад, и с тех пор потерял связь с семьей в колумбийском городе Кали. Беларусы обвинили его в драке в ночном клубе, и не мне оценивать степень его вины. Важно то, что в нарушение норм права, ему отказывались переводить документы на испанский или английский. Переводчик ему не был предоставлен. Все допросы велись на русском, его заставляли подписывать документы на русском, угрожая расправой и подсаживанию в камеру к гомосексуалистам. Также, ему было отказано в праве связаться с посольством Колумбии и встретиться с дипломатами.

По вечерам мы с ним сидели за «общаком» в 22 камере минского СИЗО, и я переводил ему его обвинение, письма следователя, повестки и прочие документы. В итоге Геди получил шесть лет тюрьмы и оказался в витебской колонии. Письма, которые Геди отправляет в Колумбию родным никуда не уходят, позвонить ему не позволяют, связаться с посольством Колумбии в Москве (в Минске его нет) тоже не разрешают. Парень умоляет найти его семью и сообщить им, что он жив, что его держат в беларуской тюрьме и он осужден на шесть лет. По всей вероятности, семья считает его пропавшим без вести, причем они даже не знают, где именно он пропал. Парень отправился в путешествие и исчез»].

Как в тюрьме становятся поэтами

Thumb       123        На эту тему:«Я боюсь, что Ира умрёт в тюрьме». Мою дочь осудили по статье 328, но сделали это бесчеловечно

В целом, у Алана сложились очень хорошие отношения с сокамерниками. В ИК-3 в основном сидят воспитанные и интеллигентные люди, среди них бывшие бизнесмены, юристы, врачи. Многие поддерживали Алана и давали ему ценные советы по выживанию. Некоторые даже оказались талантливыми художниками и поэтами! К примеру, один из лучших моих портретов нарисовал карандашом бывший следователь.

Thumb       123

Алан же стал поэтом, хотя, возможно, до Шекспира ему далеко:

It was autumn when 
We had our last kiss,
Over all those people I love,
You are the only one I miss…

О силе социальных сетей

Первые месяцы после ареста Алана моя жизнь состояла из сплошного плача. Каждый день я плакала с утра до вечера – не знала, чем помочь мужу. Позже со мной связались беларуские журналисты и правозащитники. Своей организационной помощью они буквально спасли меня, человека, который совсем не знает русского языка. Затем подтянулись другие неравнодушные люди, они регулярно помогали с передачей писем и посылок для Алана.

Thumb       123

Thumb 73На эту тему:Понимаете ли вы, в какой стране живёте? Тест о беларуском правосудии

Правду говорят: «A friend in need is a friend indeed» (британский аналог русской пословицы «Друг познаётся в беде»). Я не знаю другую страну мира, где бы местные жители оказали столь внушительную поддержку попавшим в беду иностранцам. Многие беларусы нам искренне сочувствовали и сопереживали, и я это очень ценю.
Поскольку я жила в Лондоне, поддерживала отношения с беларускими друзьями через Facebook. Я создала группу поддержки Алана Смита и регулярно писала о жизни мужа и его друзей в «Витьбе». Алан получал множество писем из разных городов Беларуси, письма также получали Геди и Рус. Группа продолжит своё существование и после выхода Алана из тюрьмы. В ней я буду рассказывать об иностранцах, которые очутились в белорусских тюрьмах и нуждаются в помощи (уже сейчас группа переименована – теперь она называется «Support for Prisoners in Belarus» – Прим. KYKY).

Магда пишет: «Вот эти люди нуждаются в помощи. И даже маленькая открытка скрасит их серые будни».
 

Руслан Урманов, ИК-3 Витьба, Отряд 10.

Геди Гиральдо Кальдерон, ИК-3 Витьба, Отряд 5.

Алесь Юркойць, ИК-3 Витьба, Отряд 8.


Тарас Аватаров, ИК-3 Витьба, Отряд 3.


Денис Кравченко, ИК-3 Витьба, Отряд 6.


Владимир Волосач, ИК-3 Витьба, Отряд 11.


Игорь Наумов, 225295 Брестская обл., ст. Доманово, г. Ивацевичи, а/я 20W — 22 отряд 8

Два «беларуских года»

Thumb 73

Жалею ли я о двух «беларуских» годах? И да, и нет. Не секрет, что процент разводов в Великобритании весьма высок, и от них не застрахована ни одна пара. Многих беларуских сокамерников Алана также покинули их невесты и жёны. Мы же за годы «беларуского испытания» осознали, как дороги друг другу на самом деле, и стали сильнее. Наша семья выдержала – это главное».

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

kyky.org

Осужденные выступили против новых правил в Витебской колонии. Правозащитник о том, что произошло

В телеграм-канале NEXTA появилась информация, что на днях в исправительной колонии № 3 осужденные по статье 328 УК отказались выйти на завтрак в знак протеста, поскольку им запретили рассчитываться друг с другом сигаретами. 22 марта правозащитник Андрей Бондаренко с матерью одного из осужденных побывал в колонии и рассказал TUT.BY, что произошло на самом деле.

— В Витебской колонии в основном отбывают наказание бывшие чиновники и силовики, — рассказывает Бондаренко. — Но есть два отряда осужденных за незаконный оборот наркотиков. На днях начальник одного из отрядов заявил, что теперь убирать в колонии будут все осужденные. Раньше уборкой занимались отдельные заключенные, которым другие платили за это сигаретами. С точки зрения закона действия начальника правильные: не должно быть исключений, для всех правила одинаковые. Но с точки зрения правил, которые сложились в местах лишения свободы, убирать туалеты и мусорные баки соглашаются единицы осужденных с низким статусом. Конечно, с этой проблемой нужно бороться, но не с этого этапа. Поскольку на классы осужденных делят еще в СИЗО.

По словам Андрея Бондаренко, осужденные коллективно решили, что не будут подчиняться новым правилам, и в знак протеста отказались выйти на завтрак. В итоге несколько человек, которые, по мнению администрации, затеяли голосование, поместили в штрафной изолятор, формально — за нарушение режима. Инцидент совпал с приездом в колонию отряда ОМОН, который в эти дни проходил тренировку.

— Администрация нас убеждала, что эти события не связаны, что тренировка ОМОНа была заранее запланирована. Подчеркну, что они не тренировались на осужденных, — заявил правозащитник. — Руководство колонии пообещало разобраться в ситуации, с нами говорили корректно. Скорее всего, это была инициатива нового начальника отряда. Хотя мы и по другим колониям слышали подобные нововведения. Очевидно, Департамент исполнения наказания пытается решать проблему с разделением заключенных по статусам. Честно говоря, за все время работы правозащитником я впервые слышу жалобы на ИК-3. Это своего рода показательная колония.

news.tut.by

Исправит.учреждение «Исправительная колония N3» управ.Департам.исп.наказаний МВД РБ по Вит.обл.

  • Состояние

    МНС: Действующий

  • Наименование

    Исправительное учреждение «ИК № 3» управления ДИН МВД Республики Беларусь по Витебской области

    Исправит.учреждение «Исправительная колония N3» управ.Департам.исп.наказаний МВД РБ по Вит.обл.

  • Юридический адрес

    Витебская обл.,Витебский р-н,пос.Витьба

  • УНП

    300242437

  • СИСТЕМА НАЛОГОООБЛОЖЕНИЯ

  • ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВАЯ ФОРМА

  • ТИП ОРГАНИЗАЦИИ

  • ЮРИДИЧЕСКИЙ АДРЕС

  • ЗАЯВЛЕННЫЙ ФАКТИЧЕСКИЙ АДРЕС

  • ТЕЛЕФОН

  • ФОРМА СОБСТВЕННОСТИ

  • ДОЛЯ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ

  • ДОЛЯ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ С УЧЕТОМ ДОЛИ ХОЛДИНГОВ

  • ДОЛЯ ГОСУДАРСТВА В УСТАВНОМ КАПИТАЛЕ

  • ДОЛЯ ГОСУДАРСТВА С УЧЕТОМ ДОЛЕЙ ХОЛДИНГОВ

  • ПОДЧИНЕННОСТЬ

  • ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ К ХОЛДИНГАМ, ПАРКАМ, СВОБОДНЫМ ЭКОНОМИЧЕСКИМ ЗОНАМ (СЭЗ)

  • ОСУЩЕСТВЛЯЕМЫЙ ВИД ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

  • kartoteka.by

    Отправить ответ

    avatar
      Подписаться  
    Уведомление о