Соломоновы острова каннибализм – Соломоновы острова, Новая Зеландия. Где находятся на карте мира, фото, достопримечательности

Содержание

Глава тринадцатая Боевые кличи на островах Меланезии. Каннибализм

Глава тринадцатая

Боевые кличи на островах Меланезии

В пятистах милях от северо-восточного побережья Новой Гвинеи, в направлении мыса Северный Новой Зеландии, на расстоянии двух тысяч миль вытянулась цепочка больших и малых островов, отделенных друг от друга неширокими проливами, — это Новая Британия, Новая Ирландия, Соломоновы острова, Новые Гебриды, Новая Каледония и стоящие немного в стороне острова Фиджи. Это тропические, многие из них вулканические по происхождению острова, на которых выращиваются кофе и какао-бобы, хлопок и производится копра — сушеные ядра кокосового ореха. Хотя, с географической точки зрения, это острова южных морей, региона хорошо изученного, они относятся к опасной и даже запретной территории. Не только из-за укоренившейся среди местных народов давнишней традиции каннибализма и жестокости, которую они неизменно проявляют ко всем путешественникам и торговцам из-за их абсолютного неприятия западной культуры. Туземцы продолжают упрямо цепляться за свой старый уклад жизни, какое бы сильное давление на них в этой связи ни оказывали. Зажатые между Новой Гвинеей с ее поразительными рекордами в людоедстве и островами Фиджи, которые ей ни в чем в этом отношении не уступают, эти острова просто вынуждены сохранять во что бы то ни стало свои традиции, и это вряд ли может кого-то удивить. У европейцев о них сложилось вполне определенное мнение. Так, в одной из энциклопедий, изданной в 1951 году в Англии, об их народностях категорически утверждается: «Они все еще каннибалы».

Первыми чести посещения белым человеком удостоились Соломоновы острова. Это произошло за многие столетия до того, как в Старом Свете узнали о существовании таких стран, как Австралия или Новая Зеландия, не говоря уже о такой экзотике, как Таити или Гавайи. После того как Колумб открыл Америку, испанцы в течение более семидесяти лет сохраняли свою полную монополию над островами Тихого океана, но и им не были известны эти острова. Они знают лишь Филиппины. Однако в 1568 году дон Альваро де Менданья первым увидел Соломоновы острова, получившие такое название потому, что все острова Тихого океана считались кладовой несметных сокровищ царя Соломона. К своему ужасу, Менданья очень скоро узнал, что островитяне едят вареное человеческое мясо. Так как он считал, что за такую провинность туземцы заслуживают должного наказания, то приказал предать огню их деревни. Вполне естественно, весть о жестокой расправе быстро распространилась повсюду, и когда отважный мореход высадился на соседнем острове, ему там оказали такой «горячий» прием, что он счел за благо поскорее унести оттуда ноги. Но это не поколебало его убеждения в том, что на этих островах полно золота. Однако все боялись местных каннибалов. В течение двух веков Соломоновы острова были предоставлены сами себе, и нога ни одного европейца не ступала сюда до XVIII века.

Здешние людоеды ни в чем не уступали в мастерстве кровожадным папуасам. Но обратимся к Новым Гебридам.

Известный путешественник Мартин Джонсон побывал на них во время первой мировой войны. Как и многие путешественники, посетившие эти места, он был ошарашен тем, что увидел.

«Мы шли, — пишет он, — около трех часов, но нигде не заметили никаких признаков человеческого жилья. Потом до нас издалека донеслись глухие удары тамтама, а за ними и обрывки песнопений. Теперь мы шли осторожно, не теряя бдительности, и вышли на открытое ровное пространство. Там мы увидели деревенские хижины. Из-за густых кустов мы наблюдали за танцующими туземцами. Обычный танец вокруг изваяний дьявола на деревенской площади. Вначале медленный, увеличивая ритм, он переходил в легкий бег.

Нас заинтересовало другое — подготовка к празднику. На длинной палке-вертеле жарились над костром куски мяса. Другие — прямо на углях потухшего костра. На листьях неподалеку были разложены внутренности животного, которого они готовили. Не знаю, что вызвало у нас подозрения по поводу происхождения этого мяса. Оно, нужно сказать, по внешнему виду ничем не отличалось от свинины. Но каким-то шестым чувством я почувствовал, что это не свинина.

Мы ожидали примерно с час, делая издалека фотоснимки. Танец монотонно продолжался. Мясо медленно поспевало на огне, но ничего больше не происходило. Передав мальчишке из племени тонга радиевую вспышку, я попросил его незаметно приблизиться к танцующим и бросить ее в костер. Туземцы замерли, наблюдая за ним. Подойдя к костру, он бросил туда вспышку, а сам отскочил в сторону, чтобы не испортить снимка.

Все они наклонились над пламенем, пытаясь разглядеть, что же он туда кинул, но в эту секунду яркая вспышка осветила их темные лица. Они, в ужасе отпрянув, с дикими воплями стремглав побежали к нам, но, видимо, передумав, остановились и понеслись в противоположном направлении. Вспышка длилась всего тридцать секунд. Тогда они схватили с огня мясо и помчались по направлению к джунглям.

Когда я подошел ко второму костру, то увидел обугленную человеческую голову с затычками из листьев, закрывающими глазные впадины. Таким образом, мне удалось доказать то, что требовалось. На островах южных морей до сих пор практикуется каннибализм!

Порывшись в углях и не обнаружив там больше человеческого мяса, мы подошли к хижинам. В одной из них мы нашли пряди человеческих волос, которые туземцы используют для украшений. Несколько каннибалов вернулись на площадь. Они издалека наблюдали за нами. Я их сфотографировал. Они широко улыбались, словно довольные, невинные дети. Позже мы пригласили их поужинать с нами вместе. Они с удовольствием жевали семгу с бисквитами и смачно причмокивали губами, потягивая из кружки крепкий кофе. Но, увы, их любимого кушанья — «длинной свиньи» — в меню предусмотрено не было!».

А. П. Райс, говоря о туземцах Новых Гебрид, утверждает, что они обычно стараются как можно быстрее приготовить для тушения в печах тело убитого или взятого в плен врага — сразу по возвращении в деревню. После они раздают всем желающим угощение, сдобренное ямсом (сладкий картофель). Чем темнее плоть человека, по мнению каннибалов, тем она вкуснее, и посему они отдавали предпочтение чернокожим, а не белым людям. Среди них бытовал даже специальный термин для обозначения жертвы, предназначенной для съедения, — «рыбина».

Однако, судя по всему, в отношении туземцев Соломоновых островов мнения на сей счет разделяются. Так, антрополог Р. Кодрингтон в начале нашего века утверждал, что практика каннибализма была «введена там совсем недавно». Как ему рассказывали старики, прежде человеческую плоть съедали только в виде жертвоприношения, и даже такой каннибализм был завезен сюда с «островов на западе», — здесь, вероятно, подразумевается Новая Гвинея. Проживающие на побережье племена этим занимаются мало, но гораздо чаще случаи каннибализма наблюдаются в глубине острова.

Кодрингтон с сожалением говорит, что за последнее время к каннибализму пристрастились молодые жители Соломоновых островов. Обычно они употребляли в пищу мясо врагов, убитых в бою, переняв такую практику от туземцев с острова Сан-Кристобаль. Там, как заверяет Кодрингтон, местные жители убивают людей только для собственного пропитания, причем в таком большом количестве, что даже продают излишки человеческого мяса другим племенам.

На острове Прокаженных, судя по всему, человеческим мясом лакомятся до сих пор. Но там не убивают с этой целью отважного врага. Для торжества предназначается либо преступник-убийца, либо тот, кто навлек на себя презрение соплеменников или членов соседнего дружески настроенного племени. Такого человека съедают обычно с чувством гнева и презрения. После того как его зажарят как свинью, все обязательно должны отведать мяса негодяя — скорее ради символического жеста, чем для утоления голода.

Но вот что пишет А. Гопкинс, проведший в этом регионе около четверти века почти тридцать лет спустя после Кодрингтона: «Каннибализм в этих местах фактически исчез. Но можно встретить множество стариков, которые когда-то время от времени употребляли в пищу человеческое мясо, но молодежь вам ничего не скажет. Это такая щекотливая тема, что туземцы избегают ее». «Старики» Гопкинса вполне могли быть «молодыми людьми» Кодрингтона. Гопкинс к тому же подвергает сомнению утверждение Кодрингтона о том, что испанцы первыми наблюдали страшные картины каннибализма на Соломоновых островах. Если это на самом деле так, то он существовал здесь с незапамятных времен.

Гопкинс утверждает, что племя, хотя бы один из членов которого был взят в плен, убит и потом съеден, утрачивало свой престиж. Если чужаки съедали их воина, то они таким образом съедали и его «мана», которое неразрывно связано с «мана» всего их племени. Теперь у несчастных туземцев не оставалось ни чести, ни доблести. Самое лучшее, что они могли предпринять в таком случае, пишет Гопкинс, это, разбившись на маленькие группы, разойтись, рассеяться, затеряться среди дружеских союзнических племен.

Женщина-миссионер, Флоренс Кумб, работавшая в этом регионе приблизительно в одно время с Гопкинсом, рассказывает об одном священнике, который служил на острове Сан-Кристобаль. Однажды он набрел на группу туземцев, которые готовили на печке для себя еду — мясо убитого ими врага. Вот что он писал ей: «Каково же было мое отвращение, мое искреннее негодование! Мне так хотелось подбежать к печке и перевернуть чан с его содержимым, но вдруг мне в голову пришла мысль: ведь если я так поступлю, то, весьма вероятно, могу оказаться на месте этого несчастного на той же самой печке. На них, казалось, не произвело никакого впечатления замешательство белого человека. Они продолжали смеяться и шутить, вспоминая, как сопротивлялась несчастная жертва, и засовывая вываренные косточки от его пальцев в волосы».

Флоренс Кумб напоминает нам «еще об одной идее, которая, настойчиво преодолевая наше отвращение, все же стремится выразить себя». Это идея «мана» — общего духа племени.

«Когда могущественного вождя, долгое время всеми в равной степени ненавидимого и обожаемого, убивают в сражении, то жажда его врагов заполучить частичку его духа — «мана», — который объясняет тайну его доблести и успеха, превращается в почти религиозное чувство. Необходимо как можно скорее стать обладателем хотя бы маленькой частицы плоти этого храброго воина и выпить по глотку его крови — только это может добавить мужества и бесстрашия.

Вот в таком акте каннибализма, — заключает Флоренс Кумб, — я вижу зародыш божественной истины».

На этих островах обнаруживается не только желание во что бы то ни стало обрести «мана», но и страх перед ним. Миссионер Джордж Браун сообщает о любопытном обычае среди туземцев, который ему самому приходилось наблюдать:

«Тот человек, который расчленяет тело, иногда накладывает повязку на рот и на нос, чтобы во время такой операции дух мертвеца нечаянно не вошел в него. По той же причине двери и окна хижины, где происходит чудовищная трапеза, плотно закрываются. После этого все участники пиршества принимаются громко кричать, дуть в рожки, потрясать копьями и вообще создавать как можно больше шума, чтобы отпугнуть дух человека, которого они только что съели». В шортлендской группе Соломоновых островов в порту есть маленький островочек, куда обычно туземцы привозят пленников, чтобы убить. Они не хотят этого делать в деревне, опасаясь, как бы впоследствии дух убитого человека не натворил бед».

Антрополог Браун много размышлял о различных причинах, лежащих в основе каннибализма на островах Меланезии. Он пришел к выводу, что чаще всего каннибализм в этом регионе являлся полусвященным обрядом.

По мнению Брауна, главной причиной каннибализма среди тех племен, с которыми ему удалось установить контакт, было обязательство перед мертвым родственником, что подтверждается в ходе его беседы с одним туземцем, который сказал ему: «Предположим, моего брата убил кто-то из утам (соседнее племя). Я жду, пока не услышу, что один из них был убит другим племенем, отправляюсь и покупаю кусок тела, приношу его в дом брата и предлагаю брату как жертвоприношение». Браун добавляет, что в некоторых частях островов туземец давал обет не мыться до тех пор, пока до конца не отомстит своим врагам. В племени кабабайя, например, поедали волосы, кишки и даже экскременты человека из той деревни, который убил одного из их соплеменников.

Вообще говоря, там, где каннибализм полностью утвердился и был всеми признан, обычно съедаются все части тела жертвы. Руки и груди женщин всегда счлтались лакомым блюдом. Некоторые из оставшихся от трупа костей использовались в качестве грузиков на концах копий. Черепа нанизывали на сухую ветвь дерева и либо относили на берег моря, либо клали рядом с хижиной человека, убившего ее прежних владельцев. Райс приводит некоторые детали каннибализма, процветающего в Новой Каледонии.

«Здесь, — пишет он, — женщины обычно убирают с поля битвы наименее пострадавшие мертвые тела воинов и начинают приготавливать их для тушения в печах, хотя их соплеменники в это время все еще сражаются с врагами. Женщины бросают раскаленные камни во временные печи, вырытые в земле прямо у кромки поля брани, чтобы, не теряя даром времени, приступить к желанному пиршеству сразу же, как смолкнет гул битвы…»

К сожалению, он не объясняет, что произойдет, если вдруг удача улыбнется другой стороне? Если это так, то вот он, прекрасный пример так называемого «горького конца»!

«На Новой Каледонии, — продолжает Райс, — руки человека считались самой лакомой частью, и они по праву становились добычей жрецов победившего племени. Они обычно вместе с женщинами следовали за воинами и во время битвы находились в авангарде. Так страстно хотелось им заполучить отрубленные руки поверженные врагов, что они были даже готовы голодать несколько дней, но не соглашались утолить голод менее изысканной пищей.

Здесь не запрещалось женщинам принимать участие в каннибалистских пиршествах. Не было никакого «табу» на съедение тела и самого вождя. В обязательном порядке все члены победившего племени должны были получить, по крайней мере, по крошечному кусочку его плоти. Одно строгое «табу» касалось женских тел. Если по какой-то случайности такой труп оказывался в числе тех, которые предлагались для праздничной трапезы, то, несмотря на то, что спрос на человеческое мясо всегда значительно превышал предложение, туловище женщины выбрасывалось и лишь руки и ноги употреблялись в пищу».

Возможно, только на островах, известных под названием Новая Ирландия, расположенных совсем близко от Новой Гвинеи, каннибализм принял столь чудовищные формы, что описания бытующих там людоедских обрядов не могут не вызвать содрогания.

Вот что пишет по этому поводу правительственный чиновник Хью Гастингс Ромилли:

«Как только я вступил на землю Новой Ирландии, до меня донеслись громкие звуки и веселый смех. На опушке на ветвях большого дерева болтались на веревке шесть трупов, кончики пальцев их ног касались земли. Пораженный таким неожиданным зрелищем, я потянулся за своей фляжкой. Сделав пару глотков для храбрости, я, опустившись на землю и прислонившись к стволу ближайшего дерева, продолжал наблюдать за действиями женщин.

Туземцы, разведя большие костры, кипятили на них в больших горшках воду. Когда вода вскипела, они, черпая ее скорлупой кокосового ореха, стали обливать кипятком один за другим покачивающиеся на ветру трупы, после чего начали скоблить их бамбуковыми ножами. Это был, по сути дела, обычный процесс подготовки свиной туши.

Женщины все время смеялись и шутили при этом, вслух обсуждая физические достоинства каждого из висевших перед ними мужчин. Все делалось очень просто, удивительно по-будничному.

Пришли мужчины из деревни, и началась другая работа. Притащили циновку из пальмовых листьев, и на нее уложили один из трупов. Дряхлый старик, вероятно, старейшина племени, вышел из толпы. Все отступили назад, освобождая пространство для действий. В руках у него было пять или шесть бамбуковых ножей. Большим пальцем он провел по их лезвиям, острым, как бритвы.

Вначале он приступил к «очищению» тела. Отрезав несколько наиболее быстро подвергающихся разложению частей, он швырнул их женщинам, как бросают отбросы собакам. Те, только чуть подогрев их на огне, тут же съели. Потом он, осторожно отрезав голову, положил ее набок на приготовленный специально для этой цели пальмовый лист.

Один за другим подобной процедуре подверглись все шестеро трупов, затем их разрезали на мелкие кусочки, каждый завернули в толстый пальмовый лист и крепко перевязали. Бедра и большие берцовые кости остались нетронутыми. Позже их используют для изготовления ручек для копий. Завернутое в листья пальмы человеческое мясо положили в печи, прикрыв сверху раскаленными камнями. Кости и те части тела, которые считаются несъедобными, были сложены на циновки — их отнесут в джунгли и там закопают.

Человеческую плоть в печах полагалось готовить три дня. Готовое мясо едят таким образом: голова едока откидывается далеко назад, как это делает итальянец, заглатывая спагетти. Лист с кусочком мяса внутри надрывается с одной стороны, и кусок вытряхивается в рот».

Ромилли добавляет, что в течение нескольких дней после окончания трапезы все члены племени воздерживаются от умывания, чтобы как можно дольше сохранить воспоминания об этом «замечательном» празднике.

Возможно, принимая во внимание общее отношение к каннибализму, которое доминирует почти на всей территории Меланезии, особого удивления не вызывает тот факт, что на этих островах так редки мифы и легенды. Только когда каннибализм тесно ассоциируется с жертвоприношениями каким-либо божествам, появляются легенды, которые связывают прошлое с настоящим. Мы это уже видели на примере ацтеков и американских индейцев квакиутль.

Но нельзя тем не менее сказать, что в Меланезии вообще отсутствует мифология.

На острове Сан-Кристобаль возник типичный пример такого мифа — мифа, очень похожего на сказку братьев Гримм, Шарля Перро или Ганса Христиана Андерсена, в которой младший из сыновей всегда побеждает старших.

Давным-давно, рассказывает легенда, жила-была на острове Сан-Кристобаль одна семья. В семействе было двое братьев, старшего из которых звали Варохунугарайа. Вот наступил день, когда братья вознамерились построить для себя дом на каноэ, и когда они были заняты своей работой, на свет появился их новый братишка, которого назвали Варохунугамванеаора. В момент, когда он родился, он сразу и вырос, — даже пуповину ему никто не успел отрезать, так и осталась она у него, словно петля на шее. Отправился он посмотреть, чем занимаются его старшие братья. Тех совсем не обрадовал приход младшего. Они прогнали его прочь, чтобы не мешал. Увидев, что он, хоть и самый младший, а работает куда лучше их, братья его возненавидели и стали думать о том, как бы им поскорее от него избавиться. Вначале вырыли они глубокую яму для столба и велели брату спрыгнуть в нее, чтобы поглядеть, что там. Когда он сделал, что было велено, они сбросили ему на голову тяжелый столб от хижины, забросали яму землей до краев и камнями. Только завершили труды праведные, глядь, а младший сидит себе на самой верхушке столба, да сверху широко улыбается.

Злодеи хитростью заставили его броситься в пасть краба-великана, но младший брат, перехитрив их, превратил нижнюю челюсть чудовища в каноэ. Они заставили его прыгнуть на спину большой рыбы, пожирающей людей, убедив, что это риф. Она проглотила его всего без остатка, но хитроумный младший братец перехитрил и ее и сумел выбраться из брюха рыбы. Братья заставили его влезть на большое дерево, которое, благодаря их колдовству, росло все выше и выше, а младший брат, сколько ни спускался, все никак не мог слезть на землю. Чем больше он старался, тем выше оно становилось. Он и здесь в конце концов одержал над братьями верх, умудрился наклонить верхушку дерева так близко к земле, что запросто соскочил с нее, цел и невредим.

Наконец, разъяренные братья, продолжает легенда, сели все вместе за стол и принялись решать, как покончить с ним раз и навсегда. Сделаем большую печь, бросим его в нее, сварим и съедим! На том и порешили.

Они велели младшему копать землю для печки, собирать хворост в лесу и подбрасывать без устали сухие ветки в огонь, чтобы тот получше разгорелся. Злые братья, подождали, когда камни печи раскалились докрасна, а потом заставили младшего брата накрыть их пальмовыми листьями. Когда он принялся делать, что было велено, они схватили его за пояс и бросили на листья, которые уже охватило жаркое пламя. Снова забросали злодеи его сверху раскаленными камнями, и каждый новый был горячее прежнего, пока не завалили его с головой. Расселись они вокруг печи, весело смеются, наблюдают, как дымок сквозь кучу раскаленных камней пробивается, предвкушая, какая вкусная еда готовится для них там, под тяжелыми, покрасневшими камнями.

Вдруг злоумышленники услыхали, как что-то треснуло: «Крак!» «Это глаз лопнул!» — сказал один, радостно потирая руки.

Снова треснуло: «Крак!» «Ну, а это второй глаз! — произнес средний весело. — Наверное, он уже отлично весь зажарился».

«В таком важном деле спешка ни к чему! — предупредил первый. — Пусть сперва камни остынут, чтобы можно было к ним рукой прикоснуться. Тогда и узнаем, поджарился ли наш братишка, можно ли приступать к трапезе».

Наконец, думают они, пора открывать печь. Открыли и видят; жар такой, что сами камни потеряли прежний вид, мягкими стали, расплавились. Подняли они последний камень, глянь — а там ничего и нет. Вдруг слышат за спиной чей-то голос: «Ну что, дорогие мои братцы, поджарился ли я как следует, что скажете?». Обернулись они, а это младший брат на пеньке сидит, на них глядит.

Слез младший брат с пня, подошел к своим старшим братьям-злодеям. Сильно разозлился он на них. Нагрел он слегка маленькую печурку, огонь чуть теплится. И говорит старшему брату: «Ложись-ка на печь, братец, погрейся!». А старший в насмешку над ним и повиновался.

Тогда младший быстренько набросал на него кучу нагретых камней, сорвал с шеи пуповину и крепко-накрепко связал братьев, — попробуй теперь кто, разорви! После этого сидели они вместе со средним братом три дня, ждали, когда жаркое поспеет. Через три дня убрали камни из печи, глядь — а там их братец Варохунугарайа лежит, зажаренный точно в меру — нельзя сказать, что недожарилось, нельзя сказать, что и пережарилось, — в самую пору! И стали они с братом пировать, ели-ели, ни одного кусочка на костях не оставили!

Такова легенда о трех братьях с острова Сан-Кристобаль, которую часто рассказывают путешественникам островитяне, чтобы, если и не оправдать, то хотя бы объяснить пристрастие к каннибализму. Этот обычай передан им предками, и они не имеют никакого права его забывать.

Так обстоят дела на Сан-Кристобале. Но ни на одном из тысяч меланезийских островов каннибализм не проявлялся с такой свирепой силой и жестокостью, как на островах Фиджи. О них в следующей главе.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Каннибализм в Океании — Фонд им. Миклухо-Маклая

Во время своих путешествий по Океании Миклухо-Маклай неоднократно отмечал в своих дневниках об обычае каннибализма, распространенного среди жителей ряда местностей, которые он посещал. Хотя Маклай и бывал в некоторых деревнях, населенных каннибалами, но свидетелем непосредственного процесса поедания человеческой плоти он никогда не был. Что же из себя представляла эта своеобразная практика?

В прошлые эпохи каннибализм практиковался во всех трех областях Океании: Меланезии, Полинезии и Микронезии, но не везде в одинаковой степени. В Меланезии он был распространен на Новой Гвинее, на архипелаге Бисмарка (о-в Новая Британия, о-в Новая Ирландия, о-ва Адмиралтейства и др.), на Соломоновых островах, на Вануату, на Новой Каледонии и на островах Фиджи. Несмотря на такое широкое распространение в Меланезии (на всех главных островных группах), каннибализм, тем не менее, даже здесь не являлся повсеместным явлением. Например, он отсутствовал на островах Тробриан, на о-вах Торрес и о-вах Банкс (северная часть Вануату), в южной части о-ва Бугенвиль (Соломоновы о-ва) и во многих других местах. В Полинезии каннибализм практиковался на о-вах Тонга, на о-вах Самоа, на некоторых из островов Кука, на Маркизских о-вах, на о-вах Туамоту, на о-вах Мангарева, на о-ве Пасхи (Рапануи), на Новой Зеландии.

Несмотря на отсутствии этой практики на Гавайских о-вах и о-вах Общества (включая о-в Таити), там во время религиозных жертвоприношений в символической форме могли употреблять отдельные части человеческого тела (например, проглатывались глаза). В Микронезии каннибализм был известен только на о-вах Кирибати, о-ве Понпеи (Понапе) и о-вах Чуук (на этой островной группе родственники умершего человека иногда поедали части его тела как проявление особой любви к нему).

Можно выделить три типа каннибализма в контексте океанийских культур:

1.​ «Продовольственный» («бытовой»). Человеческая плоть употреблялась в пищу главным образом ради утоления голода (в целом), или ради удовлетворения гурманских потребностей к человеческому мясу (в особенности).

2.​  «Карательный» (разновидность ритуального). Поедался враг (как правило, чужеземец-иноплеменник, но, в некоторых случаях, и обидчик из числа соплеменников) в знак наивысшего наказания, унижения и презрения к нему.

3.​ «Магический» (разновидность ритуального). Поедался либо враг, либо друг (включая родственника) в целях усвоения его (или ее) персональных качеств (например, силы, особых навыков, духовной сущности). При такой ритуальной форме каннибализма в некоторых обществах поедались только особые части человеческого тела, например, сердце, печень, мозг, глаз, гениталии.

Нередко эти формы могли совмещаться. Так, в некоторых обществах Нагорий Новой Гвинеи «карательный» каннибализм использовался в отношении врагов, а «магический» в отношении своих соплеменников. Что касается «продовольственного» каннибализма, то он встречался значительно реже. Наиболее пресловутые примеры этой формы характерны для западной части Соломоновых о-вов (островная группа Нью-Джорджия) и о-вов Фиджи.

Примечательно, что своего апогея каннибализм достиг на этих островных группах в XIX в., уже после начала регулярных контактов с европейцами, которые косвенно стимулировали усиление каннибализма, посредством продажи островитянам огнестрельного оружия из-за которого междоусобные войны становились более кровопролитными. На о-вах Нью-Джорджия каннибализм шел как дополнение к широкомасштабной охоте за головами, а на о-вах Фиджи каннибализм стал частично сбором людских тел (и врагов, и своих) для прославления и услаждения вождей крупных политических объединений, главным образом восточного побережья о-ва Вити-Леву. Войны приобрели захватнических характер, больше добывалось человеческих тел и усиливалось пристрастие к человеческой плоти.

Можно привести характерные примеры с о-вов Фиджи. В резиденции вождя конфедерации Мбау (восточная часть о-ва Вити-Леву) устраивались каннибальские пиршества по два-три раза в неделю. Когда воины Мбау разграбили вражескую деревню Верата (1839 год), они захватили там 260 мужчин, женщин и детей, чтобы в своем селении зажарить их в земляных печах.

Рекордсменом среди фиджийских каннибалов (вошел в книгу рекордов Гиннесса) был вождь из северо-восточной части о-ва Вити-Леву по имени Ундре Ундре, который отмечал камнями съеденных им людей. Таких камней насчитывалось по разным данным от 872 до 999. Для поедания человеческой плоти фиджийцы использовали особые деревянные вилки. Кроме того, на о-вах Фиджи, у народа толаи в северо-восточной части Новой Британии , а также на о-вах Герцога Йоркского (к северу от Новой Британии) существовали рынки по сбыту человеческого мяса.

В ряде районов каннибализм был исключительно привилегией мужчин, в других только вождей и знати (например, южная часть Вануату и Новая Каледония). На Новой Каледонии войны нередко предпринимались лишь с единственной целью – добыть человеческого мяса. Когда не было войн, то в пищу вождям шли их собственные соплеменники самого низкого социального статуса.

Примечательным было отношение этих людей к подобной практике. Известный вождь из племени хиенген по имени Буарате систематически убивал своих подданных из низшего слоя исключительно для удовлетворения своего каннибальского аппетита. И, несмотря на это, о нем и при жизни и после смерти среди его соплеменников можно было слышать только одни похвалы, а его время вспоминалось впоследствии, как время славы и благополучия.

Интересна история одного прославленного вождя о-ва Арт (к северу от Новой Каледонии), которому его вассал, вождь одного из северных племен, предложил при посещении исключительное угощение: правый глаз одного из его подданных, выдавленный им тут же собственноручно указательным пальцем. Высокий гость с удовольствием съел угощение, а несчастная жертва такого гостеприимства, дожившая до старости, сохранила полное почтение и любовь к своему вождю.

О том, как легко при помощи каннибализма решались вопросы духовного характера, видно из случая, происшедшего с одним христианским миссионером на Новой Каледонии. Однажды к нему пришел местный меланезиец, который изъявил желание принять христианство. Миссионер поинтересовался, сколько у него жен. Тот ответил, что имеет двух жен. Тогда миссионер отказал новокаледонцу в принятии христианской веры, заявив, что христиане могут состоять только в моногамном браке. Островитянин удалился, но через некоторое время явился вновь с тем же желанием стать христианином, при этом добавив, что у него теперь только одна жена. Когда миссионер поинтересовался, куда же подевалась вторая, то новокаледонец молча погладил себя по животу (дал понять, что вторая жена была им съедена). Миссионер после этого себя долго корил, что косвенно стал виновником каннибальского акта.

Европейские путешественники, миссионеры, ученые и торговцы также становились жертвами каннибальских драм. Одно из наиболее известных таких событий произошло в 1901 г. на островке Гоарибари у побережья залива Папуа (южная часть Новой Гвинеи), когда там высадились 12 христианских миссионеров для прозелитической деятельности. Проживавшие там представители народа керево перебили их, тела миссионеров съедены, а кости вывешены в качестве трофеев. Со временем каннибальские практики исчезли по всему океанийскому региону, хотя в некоторых районах Новой Гвинеи каннибализм сохранялся еще и во второй половине XX в.

Каннибальские вилки с островов Фиджи

 

Материал подготовил Игорь Чининов, кандидат исторических наук, научный сотрудник Центра азиатских и тихоокеанских исследований Института этнологии и антропологии РАН

Глава 13 Боевые кличи на островах Меланезии

Глава 13

Боевые кличи на островах Меланезии

В пятистах милях от северо-восточного побережья Новой Гвинеи, в направлении мыса Северный Новой Зеландии, на расстоянии двух тысяч миль вытянулась цепочка больших и малых островов, отделенных друг от друга неширокими проливами, – это Новая Британия, Новая Ирландия, Соломоновы острова, Новые Гебриды, Новая Каледония и стоящие немного в стороне острова Фиджи. Это тропические, многие из них вулканические по происхождению острова, на которых выращиваются кофе и какао-бобы, хлопок и производится копра – сушеные ядра кокосового ореха. Хотя с географической точки зрения это острова южных морей, региона, хорошо изученного, они относятся к опасной и даже запретной территории. Не только из-за укоренившейся среди местных народов давнишней традиции каннибализма и жестокости, которую они неизменно проявляют ко всем путешественникам и торговцам из-за их абсолютного неприятия западной культуры. Туземцы продолжают упрямо цепляться за свой старый уклад жизни, какое бы сильное давление на них в связи с этим ни оказывали. Зажатые между Новой Гвинеей с ее поразительными рекордами в людоедстве и островами Фиджи, которые ей ни в чем в этом отношении не уступают, эти острова просто вынуждены сохранять во что бы то ни стало свои традиции, и это вряд ли может кого-то удивить. У европейцев о них сложилось вполне определенное мнение. Так, в одной из энциклопедий, изданной в 1951 году в Англии, об их народностях категорически утверждается: «Они все еще каннибалы».

Первыми чести посещения белым человеком удостоились Соломоновы острова. Это произошло за многие столетия до того, как в Старом Свете узнали о существовании таких стран, как Австралия или Новая Зеландия, не говоря уже о такой экзотике, как Таити или Гавайи. После того как Колумб открыл Америку, испанцы в течение более семидесяти лет сохраняли свою полную монополию над островами Тихого океана, но и им не были известны эти острова. Они знают лишь Филиппины. Однако в 1568 году дон Альваро де Менданья первым увидел Соломоновы острова, получившие такое название потому, что все острова Тихого океана считались кладовой несметных сокровищ царя Соломона. К своему ужасу, Менданья очень скоро узнал, что островитяне едят вареное человеческое мясо. Так как он считал, что за такую провинность туземцы заслуживают должного наказания, то приказал предать огню их деревни. Вполне естественно, весть о жестокой расправе быстро распространилась повсюду, и когда отважный мореход высадился на соседнем острове, ему там оказали такой «горячий» прием, что он счел за благо поскорее унести оттуда ноги. Но это не поколебало его убеждения в том, что на этих островах полно золота. Однако все боялись местных каннибалов. В течение двух веков Соломоновы острова были предоставлены сами себе, и нога ни одного европейца не ступала сюда до XVIII века.

Здешние людоеды ни в чем не уступали в мастерстве кровожадным папуасам. Но обратимся к Новым Гебридам.

Известный путешественник Мартин Джонсон побывал на них во время Первой мировой войны. Как и многие путешественники, посетившие эти места, он был ошарашен тем, что увидел.

«Мы шли, – пишет он, – около трех часов, но нигде не заметили никаких признаков человеческого жилья. Потом до нас издалека донеслись глухие удары тамтама, а за ними и обрывки песнопений. Теперь мы шли осторожно, не теряя бдительности, и вышли на открытое ровное пространство. Там мы увидели деревенские хижины. Из-за густых кустов мы наблюдали за танцующими туземцами. Обычный танец вокруг изваяний дьявола на деревенской площади. Вначале медленный, увеличивая ритм, он переходил в легкий бег.

Нас заинтересовало другое – подготовка к празднику. На длинной палке-вертеле жарились над костром куски мяса. Другие – прямо на углях потухшего костра. На листьях неподалеку были разложены внутренности животного, которое они готовили. Не знаю, что вызвало у нас подозрения по поводу происхождения этого мяса. Оно, нужно сказать, по внешнему виду ничем не отличалось от свинины. Но каким-то шестым чувством я почувствовал, что это не свинина.

Мы ожидали примерно с час, делая издалека фотоснимки. Танец монотонно продолжался. Мясо медленно поспевало на огне, но ничего больше не происходило. Передав мальчишке из племени тонга радиевую вспышку, я попросил его незаметно приблизиться к танцующим и бросить ее в костер. Туземцы замерли, наблюдая за ним. Подойдя к костру, он бросил туда вспышку, а сам отскочил в сторону, чтобы не испортить снимка.

Все они наклонились над пламенем, пытаясь разглядеть, что же он туда кинул, но в эту секунду яркая вспышка осветила их темные лица. Они, в ужасе отпрянув, с дикими воплями стремглав побежали к нам, но, видимо, передумав, остановились и понеслись в противоположном направлении. Вспышка длилась всего тридцать секунд. Тогда они схватили с огня мясо и помчались по направлению к джунглям.

Когда я подошел ко второму костру, то увидел обугленную человеческую голову с затычками из листьев, закрывающими глазные впадины. Таким образом, мне удалось доказать то, что требовалось. На островах южных морей до сих пор практикуется каннибализм!

Порывшись в углях и не обнаружив там больше человеческого мяса, мы подошли к хижинам. В одной из них мы нашли пряди человеческих волос, которые туземцы используют для украшений. Несколько каннибалов вернулись на площадь. Они издалека наблюдали за нами. Я их сфотографировал. Они широко улыбались, словно довольные, невинные дети. Позже мы пригласили их поужинать с нами вместе. Они с удовольствием жевали семгу с бисквитами и смачно причмокивали губами, потягивая из кружки крепкий кофе. Но, увы, их любимого кушанья – «длинной свиньи» – в меню предусмотрено не было!»

А.П. Райс, говоря о туземцах Новых Гебрид, утверждает, что они обычно стараются как можно быстрее приготовить для тушения в печах тело убитого или взятого в плен врага – сразу по возвращении в деревню. После они раздают всем желающим угощение, сдобренное ямсом (сладким картофелем). Чем темнее плоть человека, по мнению каннибалов, тем она вкуснее, и посему они отдавали предпочтение чернокожим, а не белым людям. Среди них бытовал даже специальный термин для обозначения жертвы, предназначенной для съедения, – «рыбина».

Однако, судя по всему, в отношении туземцев Соломоновых островов мнения на сей счет разделяются. Так, антрополог Р. Кодрингтон в начале нашего века утверждал, что практика каннибализма была «введена там совсем недавно». Как ему рассказывали старики, прежде человеческую плоть съедали только в виде жертвоприношения, и даже такой каннибализм был завезен сюда с «островов на западе», – здесь, вероятно, подразумевается Новая Гвинея. Проживающие на побережье племена этим занимаются мало, но гораздо чаще случаи каннибализма наблюдаются в глубине острова.

Кодрингтон с сожалением говорит, что за последнее время к каннибализму пристрастились молодые жители Соломоновых островов. Обычно они употребляли в пищу мясо врагов, убитых в бою, переняв такую практику от туземцев с острова Сан-Кристобаль. Там, как заверяет Кодрингтон, местные жители убивают людей только для собственного пропитания, причем в таком большом количестве, что даже продают излишки человеческого мяса другим племенам.

На острове Прокаженных, судя по всему, человеческим мясом лакомятся до сих пор. Но там не убивают с этой целью отважного врага. Для торжества предназначается либо преступник-убийца, либо тот, кто навлек на себя презрение соплеменников или членов соседнего дружески настроенного племени. Такого человека съедают обычно с чувством гнева и презрения. После того как его зажарят как свинью, все обязательно должны отведать мяса негодяя – скорее ради символического жеста, чем для утоления голода.

Но вот что пишет А. Гопкинс, проведший в этом регионе около четверти века почти тридцать лет спустя после Кодрингтона: «Каннибализм в этих местах фактически исчез. Но можно встретить множество стариков, которые когда-то время от времени употребляли в пищу человеческое мясо, но молодежь вам ничего не скажет. Это такая щекотливая тема, что туземцы избегают ее». «Старики» Гопкинса вполне могли быть «молодыми людьми» Кодрингтона. Гопкинс к тому же подвергает сомнению утверждение Кодрингтона о том, что испанцы первыми наблюдали страшные картины каннибализма на Соломоновых островах. Если это на самом деле так, то он существовал здесь с незапамятных времен.

Гопкинс утверждает, что племя, хотя бы один из членов которого был взят в плен, убит и потом съеден, утрачивало свой престиж. Если чужаки съедали их воина, то они таким образом съедали и его «мана», которое неразрывно связано с «мана» всего их племени. Теперь у несчастных туземцев не оставалось ни чести, ни доблести. Самое лучшее, что они могли предпринять в таком случае, пишет Гопкинс, это, разбившись на маленькие группы, разойтись, рассеяться, затеряться среди дружеских союзнических племен.

Женщина-миссионер, Флоренс Кумб, работавшая в этом регионе приблизительно в одно время с Гопкинсом, рассказывает об одном священнике, который служил на острове Сан-Кристобаль. Однажды он набрел на группу туземцев, которые готовили на печке для себя еду – мясо убитого ими врага. Вот что он писал ей: «Каково же было мое отвращение, мое искреннее негодование! Мне так хотелось подбежать к печке и перевернуть чан с его содержимым, но вдруг мне в голову пришла мысль: ведь если я так поступлю, то, весьма вероятно, могу оказаться на месте этого несчастного на той же самой печке. На них, казалось, не произвело никакого впечатления замешательство белого человека. Они продолжали смеяться и шутить, вспоминая, как сопротивлялась несчастная жертва, и засовывая вываренные косточки от ее пальцев в волосы».

Флоренс Кумб напоминает нам «еще об одной идее, которая, настойчиво преодолевая наше отвращение, все же стремится выразить себя». Это идея мана – общего духа племени.

«Когда могущественного вождя, долгое время всеми в равной степени ненавидимого и обожаемого, убивают в сражении, то жажда его врагов заполучить частичку его духа – мана, – который объясняет тайну его доблести и успеха, превращается в почти религиозное чувство. Необходимо как можно скорее стать обладателем хотя бы маленькой частицы плоти этого храброго воина и выпить по глотку его крови – только это может добавить мужества и бесстрашия.

Вот в таком акте каннибализма, – заключает Флоренс Кумб, – я вижу зародыш божественной истины».

На этих островах обнаруживается не только желание во что бы то ни стало обрести мана, но и страх перед ним. Миссионер Джордж Браун сообщает о любопытном обычае среди туземцев, который ему самому приходилось наблюдать: «Тот человек, который расчленяет тело, иногда накладывает повязку на рот и на нос, чтобы во время такой операции дух мертвеца нечаянно не вошел в него. По той же причине двери и окна хижины, где происходит чудовищная трапеза, плотно закрываются. После этого все участники пиршества принимаются громко кричать, дуть в рожки, потрясать копьями и вообще создавать как можно больше шума, чтобы отпугнуть дух человека, которого они только что съели. В Шортлендской группе Соломоновых островов в порту есть маленький островочек, куда обычно туземцы привозят пленников, чтобы убить. Они не хотят этого делать в деревне, опасаясь, как бы впоследствии дух убитого человека не натворил бед».

Антрополог Браун много размышлял о различных причинах, лежащих в основе каннибализма на островах Меланезии. Он пришел к выводу, что чаще всего каннибализм в этом регионе являлся полусвященным обрядом.

По мнению Брауна, главной причиной каннибализма среди тех племен, с которыми ему удалось установить контакт, было обязательство перед мертвым родственником, что подтверждается в ходе его беседы с одним туземцем, который сказал ему: «Предположим, моего брата убил кто-то из утам (соседнее племя). Я жду, пока не услышу, что один из них был убит другим племенем, отправляюсь и покупаю кусок тела, приношу его в дом брата и предлагаю брату как жертвоприношение». Браун добавляет, что в некоторых частях островов туземец давал обет не мыться до тех пор, пока до конца не отомстит своим врагам. В племени кабабайя, например, поедали волосы, кишки и даже экскременты человека, который убил одного из их соплеменников.

Вообще говоря, там, где каннибализм полностью утвердился и был всеми признан, обычно съедаются все части тела жертвы. Руки и груди женщин всегда считались лакомым блюдом. Некоторые из оставшихся от трупа костей использовались в качестве грузиков на концах копий. Черепа нанизывали на сухую ветвь дерева и либо относили на берег моря, либо клали рядом с хижиной человека, убившего ее прежних владельцев. Райс приводит некоторые детали каннибализма, процветающего в Новой Каледонии.

«Здесь, – пишет он, – женщины обычно убирают с поля битвы наименее пострадавшие мертвые тела воинов и начинают приготавливать их для тушения в печах, хотя их соплеменники в это время все еще сражаются с врагами. Женщины бросают раскаленные камни во временные печи, вырытые в земле прямо у кромки поля брани, чтобы, не теряя даром времени, приступить к желанному пиршеству сразу же, как смолкнет гул битвы…».

К сожалению, он не объясняет, что произойдет, если вдруг удача улыбнется другой стороне. Если это случается, то вот прекрасный пример так называемого горького конца!

«На Новой Каледонии, – продолжает Райс, – руки человека считались самой лакомой частью, и они по праву становились добычей жрецов победившего племени. Они обычно вместе с женщинами следовали за воинами и во время битвы находились в авангарде. Так страстно хотелось им заполучить отрубленные руки поверженные врагов, что они были даже готовы голодать несколько дней, но не соглашались утолить голод менее изысканной пищей.

Здесь не запрещалось женщинам принимать участие в каннибальских пиршествах. Не было никакого табу на съедение тела и самого вождя. В обязательном порядке все члены победившего племени должны были получить по крайней мере по крошечному кусочку его плоти. Одно строгое табу касалось женских тел. Если по какой-то случайности такой труп оказывался в числе тех, которые предлагались для праздничной трапезы, то, несмотря на то что спрос на человеческое мясо всегда значительно превышал предложение, туловище женщины выбрасывалось и лишь руки и ноги употреблялись в пищу».

Возможно, только на островах, известных под названием Новая Ирландия, расположенных совсем близко от Новой Гвинеи, каннибализм принял столь чудовищные формы, что описания бытующих там людоедских обрядов не могут не вызвать содрогания.

Вот что пишет по этому поводу правительственный чиновник Хью Гастингс Ромилли: «Как только я вступил на землю Новой Ирландии, до меня донеслись громкие звуки и веселый смех. На опушке на ветвях большого дерева болтались на веревке шесть трупов, кончики пальцев их ног касались земли. Пораженный таким неожиданным зрелищем, я потянулся за своей фляжкой. Сделав пару глотков для храбрости, я, опустившись на землю и прислонившись к стволу ближайшего дерева, продолжал наблюдать за действиями женщин.

Туземцы, разведя большие костры, кипятили на них в больших горшках воду. Когда вода вскипела, они, черпая ее скорлупой кокосового ореха, стали обливать кипятком один за другим покачивающиеся на ветру трупы, после чего начали скоблить их бамбуковыми ножами. Это был, по сути дела, обычный процесс подготовки свиной туши.

Женщины все время смеялись и шутили при этом, вслух обсуждая физические достоинства каждого из висевших перед ними мужчин. Все делалось очень просто, удивительно по-будничному.

Пришли мужчины из деревни, и началась другая работа. Притащили циновку из пальмовых листьев, и на нее уложили один из трупов. Дряхлый старик, вероятно старейшина племени, вышел из толпы. Все отступили назад, освобождая пространство для действий. В руках у него было пять или шесть бамбуковых ножей. Большим пальцем он провел по их лезвиям, острым как бритвы.

Вначале он приступил к «очищению» тела. Отрезав несколько наиболее быстро подвергающихся разложению частей, он швырнул их женщинам, как бросают отбросы собакам. Те, только чуть подогрев их на огне, тут же съели. Потом он, осторожно отрезав голову, положил ее набок на приготовленный специально для этой цели пальмовый лист.

Один за другим подобной процедуре подверглись все шестеро трупов, затем их разрезали на мелкие кусочки, каждый завернули в толстый пальмовый лист и крепко перевязали. Бедра и большие берцовые кости остались нетронутыми. Позже их используют для изготовления ручек для копий. Завернутое в листья пальмы человеческое мясо положили в печи, прикрыв сверху раскаленными камнями. Кости и те части тела, которые считаются несъедобными, были сложены на циновки – их отнесут в джунгли и там закопают.

Человеческую плоть в печах полагалось готовить три дня. Готовое мясо едят таким образом: голова едока откидывается далеко назад, как это делает итальянец, заглатывая спагетти. Лист с кусочком мяса внутри надрывается с одной стороны, и кусок вытряхивается в рот».

Ромилли добавляет, что в течение нескольких дней после окончания трапезы все члены племени воздерживаются от умывания, чтобы как можно дольше сохранить воспоминания об этом «замечательном» празднике.

Возможно, принимая во внимание общее отношение к каннибализму, которое доминирует почти на всей территории Меланезии, не вызывает особого удивления тот факт, что на этих островах так редки мифы и легенды. Только когда каннибализм тесно ассоциируется с жертвоприношениями каким-либо божествам, появляются легенды, которые связывают прошлое с настоящим. Мы это уже видели на примере ацтеков и американских индейцев квакиутль.

Но нельзя тем не менее сказать, что в Меланезии вообще отсутствует мифология.

На острове Сан-Кристобаль возник типичный пример такого мифа – мифа, очень похожего на сказку братьев Гримм, Шарля Перро или Ганса Христиана Андерсена, в которой младший из сыновей всегда побеждает старших.

Давным-давно, рассказывает легенда, жила-была на острове Сан-Кристобаль одна семья. В семействе было двое братьев, старшего из которых звали Варохунугарайа. Вот наступил день, когда братья вознамерились построить для себя дом на каноэ, и когда они были заняты своей работой, на свет появился их новый братишка, которого назвали Варохунугамванеаора. В момент, когда он родился, он сразу и вырос – даже пуповину ему никто не успел отрезать, так и осталась она у него, словно петля, на шее. Отправился он посмотреть, чем занимаются его старшие братья. Тех совсем не обрадовал приход младшего. Они прогнали его прочь, чтобы не мешал. Увидев, что он, хоть и самый младший, а работает куда лучше их, братья его возненавидели и стали думать о том, как бы им поскорее от него избавиться. Вначале вырыли они глубокую яму для столба и велели брату спрыгнуть в нее, чтобы поглядеть, что там. Когда он сделал, что было велено, они сбросили ему на голову тяжелый столб от хижины, забросали яму землей до краев и камнями. Только завершили труды праведные, глядь, а младший сидит себе на самой верхушке столба, да сверху широко улыбается.

Злодеи хитростью заставили его броситься в пасть краба-великана, но младший брат, перехитрив их, превратил нижнюю челюсть чудовища в каноэ. Они заставили его прыгнуть на спину большой рыбы, пожирающей людей, убедив, что это риф. Она проглотила его всего без остатка, но хитроумный младший братец перехитрил и ее и сумел выбраться из брюха рыбы. Братья заставили его влезть на большое дерево, которое благодаря их колдовству росло все выше и выше, а младший брат, сколько ни спускался, все никак не мог слезть на землю. Чем больше он старался, тем выше оно становилось. Он и здесь в конце концов одержал над братьями верх, умудрился наклонить верхушку дерева так близко к земле, что запросто соскочил с нее, цел и невредим.

Наконец, разъяренные братья, продолжает легенда, сели все вместе за стол и принялись решать, как покончить с ним раз и навсегда. Сделаем большую печь, бросим его в нее, сварим и съедим! На том и порешили.

Они велели младшему копать землю для печки, собирать хворост в лесу и подбрасывать без устали сухие ветки в огонь, чтобы тот получше разгорелся. Злые братья подождали, когда камни печи раскалились докрасна, а потом заставили младшего брата накрыть их пальмовыми листьями. Когда он принялся делать, что было велено, они схватили его за пояс и бросили на листья, которые уже охватило жаркое пламя. Снова забросали злодеи его сверху раскаленными камнями, и каждый новый был горячее прежнего, пока не завалили его с головой. Расселись они вокруг печи, весело смеются, наблюдают, как дымок сквозь кучу раскаленных камней пробивается, предвкушая, какая вкусная еда готовится для них там, под тяжелыми покрасневшими камнями.

Вдруг злоумышленники услыхали, как что-то треснуло: «Крак!» «Это глаз лопнул!» – сказал один, радостно потирая руки.

Снова треснуло: «Крак!» «Ну, а это второй глаз! – произнес средний весело. – Наверное, он уже отлично весь зажарился».

«В таком важном деле спешка ни к чему! – предупредил первый. – Пусть сперва камни остынут, чтобы можно было к ним рукой прикоснуться. Тогда и узнаем, поджарился ли наш братишка, можно ли приступать к трапезе».

Наконец, думают они, пора открывать печь. Открыли и видят; жар такой, что сами камни потеряли прежний вид, мягкими стали, расплавились. Подняли они последний камень, глянь – а там ничего и нет. Вдруг слышат за спиной чей-то голос: «Ну что, дорогие мои братцы, поджарился ли я как следует, что скажете?» Обернулись они, а это младший брат на пеньке сидит, на них глядит.

Слез младший брат с пня, подошел к своим старшим братьям – злодеям. Сильно разозлился он на них. Нагрел он слегка маленькую печурку, огонь чуть теплится. И говорит старшему брату: «Ложись-ка на печь, братец, погрейся!» А старший в насмешку над ним и повиновался.

Тогда младший быстренько набросал на него кучу нагретых камней, сорвал с шеи пуповину и крепко-накрепко связал братьев – попробуй теперь кто разорви! После этого сидели они вместе со средним братом три дня, ждали, когда жаркое поспеет. Через три дня убрали камни из печи, глядь – а там их братец Варохунугарайа лежит, зажаренный точно в меру – нельзя сказать, что недожарилось, нельзя сказать, что и пережарилось, – в самую пору! И стали они с братом пировать, ели-ели, ни одного кусочка на костях не оставили!

Такова легенда о трех братьях с острова Сан-Кристобаль, которую часто рассказывают путешественникам островитяне, чтобы если и не оправдать, то хотя бы объяснить пристрастие к каннибализму. Этот обычай передан им предками, и они не имеют никакого права его забывать.

Так обстоят дела на Сан-Кристобале. Но ни на одном из тысяч меланезийских островов каннибализм не проявлялся с такой свирепой силой и жестокостью, как на островах Фиджи. О них в следующей главе.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Каннибализм соломоновы острова — Турист

На далеких островах и сегодня живут негостеприимные аборигены, склонные к людоедству. Детская мечта своими глазами увидеть страны, населенные туземцами — охотниками за черепами, не была забыта. Она-то и привела киевлянина Вадима Ивлева на Соломоновы острова, затерявшиеся где-то по соседству с Австралией.

Вадим Ивлев,
путешественник
и радиолюбитель

 

 

Вадим выбирает для себя непроторенные маршруты. «ЭкспертТур» уже писал о его суровой экспедиции в Антарктику — на безлюдный остров Херд, один из самых удаленных в мире. Теперь пришел черед рассказа о тропических островах в Тихом океане.

Содержание статьи:

По следам Миклухо-Маклая

Далеко добираться, визовые сложности, риск подхватить в тропиках малярию, соседство с ядовитыми насекомыми, змеями и крокодилами, частые землетрясения — такие приключения на любителя. Но эти и другие гипотетические опасности меркнут перед возможностью увидеть первобытные племена, встреча с которыми еще совсем недавно была чревата очень большими неприятностями.

Тем, кто уже наездился по накатанным дорожкам и хочет испытать нечто новое, расскажу, что ждет туристов — последователей Миклухо-Маклая — в Меланезии. В эту группу островов входят Новая Гвинея, Новая Каледония, Соломоновы острова, Вануату, Фиджи, Санта-Крус и др.

Если начинать рассказ с того, как эти острова были освоены человеком, то первыми на здешних берегах появились папуасы из Новой Гвинеи. Случилось это не менее 3 тысяч лет назад. За ними пришли меланезийцы, последними подоспели выходцы из Полинезии.

Среди меланезийцев много голубоглазых и светловолосых — такая вот причуда генов.

А первым европейцем, появившимся здесь лишь в XVI веке, стал испанец Альваро де Мендана де Нейра. Он нашел на архипелаге золото и назвал один из островов в честь легендарных копей царя Соломона.

Освоение островов затянулось почти на четыре столетия. Сложно сказать, что больше отпугивало колонизаторов, —  ужасный климат или ужасные нравы аборигенов. Лишь в конце XIX века Соломоновы острова попали под протекторат Великобритании. Туземцев пытались лечить, учить грамоте и обращать в христианство.

Но ни миссионеры, ни прогрессивные колонизаторы так и не смогли перевоспитать воинственных каннибалов.

Страшные Соломоновы острова

Там до сих пор свирепствуют тропическая лихорадка, и дизентерия, и всякие кожные болезни; воздух там насквозь пропитан ядом, который просачивается в каждую царапину и ссадину, превращает их в гноящиеся язвы, так что редко кому удается выбраться оттуда живым…
Туземные обитатели Соломоновых островов до сих пор еще пребывают в довольно диком состоянии; они с большой охотой едят человечину и одержимы страстью коллекционировать человеческие головы. Подкрасться к своей жертве сзади и одним ударом дубины перебить ей позвонки у основания черепа считается верхом охотничьего искусства.
До сих пор на некоторых островах, как, например, на Малаите, вес человека в обществе зависит от числа убитых им, как у нас — от текущего счета в банке; человеческие головы являются самым ходким предметом обмена, особенно ценятся головы белых.
Все это правда, и однако, немало белых людей живут на Соломоновых островах и тоскуют, когда им приходится их покинуть.
Джек Лондон (1908)

Железо Второй мировой

Остров Гуадалканал вошел в историю Второй мировой войны. Здесь развернулась одна из самых масштабных битв Японии и США за влияние на Тихоокеанском театре военных действий. Об этом сражении снят фильм «Тонкая красная линия» с Шоном Пенном.

За несколько лет боевых действий более 1500 американских солдат погибли в боях, свыше 4000 получили ранения, несколько тысяч подкосили тропические болезни, в частности малярия. Японцы потеряли 14800 солдат в боях, 9000 — от болезней, около тысячи человек были взяты в плен.

До сих пор Гуадалканал хранит «трофеи» Второй мировой — на дне моря и на берегу. Ржавые остовы самолетов, кораблей, танков, пушек привлекают ныряльщиков и сухопутных туристов, интересующихся историей. Некоторые из экспонатов попали в местный музей войны.

Даже сегодня «экспозиция» железных экспонатов пополняется. Свежая туристическая достопримечательность Соломоновых островов — семипалубный круизный лайнер «World Discoverer».

После получения огромной пробоины (тот злополучный риф не был обозначен на картах) капитан решил посадить корабль на мель, чтобы избежать катастрофы. Случилось это в 2000 году. Никто не погиб, но поднять «World Discoverer» тогда помешала очень серьезная вспышка междоусобицы на островах. Так он и лежит до сих пор в мелководной бухте.

А ведь это судно было одним из первых, доставивших туристов в Антарктиду.

«Провалившееся» государство

Соломоновы острова стали самостоятельной страной в 1978 году, но их называют «номинально суверенным государством» (failed state) — несостоявшимся, «провалившимся». В том же списке — Сомали, Судан и Конго. Причиной этому не столько природные катаклизмы, сколько межплеменные стычки, политические распри и мятежи.
В 1999-2000 годах на Соломоновых островах происходили очень серьезные беспорядки. В 2003 году Австралия ввела сюда международные миротворческие силы. С апреля 2006 года ситуация в стране стала относительно стабильной, и в Хониару и на Малаите заглядывают смелые туристы.

 

Визовый обходной маневр

Вообще-то полагалось отправляться за визой в посольство Великобритании, представляющее Соломоновы острова в нашей стране. По прибытии визу получить нельзя.

Стоимость визы — чуть больше $200. На двоих — уже $400. Пришлось придумывать обходной маневр.

Даже на Соломоновых островах есть люди, предлагающие туристические услуги. Отыскал через интернет островитянку, занимающуюся приемом туристов. Пара месяцев переписки — и она прислала приглашение, всего за $100. Это стало основанием обратиться в Министерство иностранных дел с прошением о выдаче визы. Правда, пришлось еще открывать австралийскую визу, ведь лететь нужно было через Брисбен, но здесь никаких проблем не возникло.

В это путешествие мы отправились вдвоем с супругой. Из австралийского аэропорта Брисбен до столицы Соломоновых островов Хониары летели рейсом местных авиалиний.

 

Столица хижин Хониара

Самое узнаваемое здание столицы и едва ли не самое «помпезное» — Парламент Соломоновых островов под круглой крышей, чем-то напоминающий хижину.

Капитальных зданий в городе мало, строили их еще в те времена, когда острова были под протекторатом Британии. Столичное население живет в подобии ангаров, и крыши из пальмовых листьев здесь не редкость.

Батат и арбузы. Совсем не такую «экзотику» я ожидал увидеть на местном рынке.

Мы попали в Хониару как раз тогда, когда там проходил фестиваль культуры народов Тихого океана. Участвовали в нем делегации 27 стран. На сцене представители разных племен демонстрировали жесткие танцы острова Пасхи, которые не увидеть туристам, огненное шоу острова Самоа, непонятные обряды аборигенов Австралии.

Запомнился мне ансамбль голых флейтистов. Может, именно с Соломоновых островов происходит флейта Пана?Мы с супругой выглядели на Тихоокеанском фестивале двумя «белыми воронами».
Сквозь шторм на катамаране

После фестиваля мы отправились на остров Малаита, о котором написал свой страшный рассказ Джек Лондон.

Добираться надо было на пароме. Но это оказался вовсе не океанский лайнер, а просто большой катамаран.

На борту помещается около полусотни пассажиров. Все — в одной общей каюте. Желающие могли взять тюфяк и прилечь прямо на палубе — прилично штормило. Тюфяки были грязные, но местные жители не обращали на это внимания.

Путь оказался долгим, с заходом на множество островов.

Эти черепа принадлежали жрецам и вождям.Наставить аборигенов на путь истинный с трудом удалось недавно — лет 70 назад. Сегодня на островах бывших каннибалов разворачиваются игры, пугающе похожие на жизнь.
Девятьсот девяносто третий остров

Я так упорно стремился на Малаиту, чтобы увидеть народ квайо. Это одно из последних первобытных племен на планете, чужаков они не любят. И не только они. Первое впечатление о здешних нравах мы получили сразу при посадке на паром. Так что, возможно, и к лучшему, что ни одного представителя квайо я так и встретил.

Нам быстро дали понять, что местные не любят, когда их фотографируют, и плохо относятся к туристам.

Соломоновых островов насчитывается 992. Это если не учитывать острова рукотворные. История, приведшая нас на, условно говоря, 993-й остров архипелага, началась с того, что в туристическом информационном центре в Хониаре мне посоветовали остановиться на Малаите у женщины по имени Сера Ки.

Наша хозяйка Сера. На щеках у нее есть едва заметные татуировки, напоминающие солнце. Такие бывают лишь у уроженок Малаиты.

Забавным антиподом Серы оказался ее муж. Это был неулыбчивый и скаредный немец. Он сразу стал одергивать жену, приютившую нас, и постоянно напоминать, что им самим не хватает продуктов и пива. Этот скупердяй еще при встрече заявил, что свежей рыбы у них в помине нет (Сера немедленно возразила, что и рыба, и лангуст лежат в морозильнике). В конце нашего пребывания немец все же оттаял и доверительно признался:

«Вы были хорошими клиентами – мало ели и не пили пива».

Этот кусочек суши Сера создала собственными руками за 25 лет. Здесь она размещает туристов, чтобы не вызывать недовольство коренных обитателей Малаиты, которые часто даже воды из ручья не позволяют набрать.

На острове Серы было безопасно, другое дело – джунгли Малаиты.

Здесь не редкость туберкулез, тропические язвы и паразиты, малярия в ее крайне тяжелой форме. О местных нравах мы уже говорили. Квайо, живущие в лесах Малаиты, принадлежат к меланезийцам, но более агрессивны из-за примеси полинезийской крови. Еще совсем недавно, в середине XX века, убийство белого человека никого здесь не удивляло – ни колониальную администрацию, ни прессу.

Путешествуя по островам, следует иметь в виду, что любой кусок берега, пляж, каждый даже кажущийся необитаемым клочок суши и каждая крупная раковина всегда неожиданно имеют «хозяина». Он возникает чуть ли не из воздуха и требует kastommani (именно так пишется это на местном исковерканном английском).

Так что не расслабляйтесь – любая местность только кажется безлюдной. За вами всегда наблюдают!

Но вернемся к рукотворному острову Серы. Женщина с гордостью показала свой «сад осьминогов» – мелководье с десятками искусственно выращенных огромных раковин тридакны. Между раковин кое-где выглядывали хмурые морды мурен. Правда, хозяйка сетует на соседей, которые время от времени воруют моллюсков ради их мяса.

Как бы там ни было, сегодня в распоряжении Серы Ки есть собственный зеленый оазис. А у туристов — пристанище.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...

Читайте также:



Source: ExpertTur.com

Почитайте еще:

Лев Каневский — История каннибализма и человеческих жертвоприношений

Глава 13
Боевые кличи на островах Меланезии

В пятистах милях от северо-восточного побережья Новой Гвинеи, в направлении мыса Северный Новой Зеландии, на расстоянии двух тысяч миль вытянулась цепочка больших и малых островов, отделенных друг от друга неширокими проливами, – это Новая Британия, Новая Ирландия, Соломоновы острова, Новые Гебриды, Новая Каледония и стоящие немного в стороне острова Фиджи. Это тропические, многие из них вулканические по происхождению острова, на которых выращиваются кофе и какао-бобы, хлопок и производится копра – сушеные ядра кокосового ореха. Хотя с географической точки зрения это острова южных морей, региона, хорошо изученного, они относятся к опасной и даже запретной территории. Не только из-за укоренившейся среди местных народов давнишней традиции каннибализма и жестокости, которую они неизменно проявляют ко всем путешественникам и торговцам из-за их абсолютного неприятия западной культуры. Туземцы продолжают упрямо цепляться за свой старый уклад жизни, какое бы сильное давление на них в связи с этим ни оказывали. Зажатые между Новой Гвинеей с ее поразительными рекордами в людоедстве и островами Фиджи, которые ей ни в чем в этом отношении не уступают, эти острова просто вынуждены сохранять во что бы то ни стало свои традиции, и это вряд ли может кого-то удивить. У европейцев о них сложилось вполне определенное мнение. Так, в одной из энциклопедий, изданной в 1951 году в Англии, об их народностях категорически утверждается: «Они все еще каннибалы».

Первыми чести посещения белым человеком удостоились Соломоновы острова. Это произошло за многие столетия до того, как в Старом Свете узнали о существовании таких стран, как Австралия или Новая Зеландия, не говоря уже о такой экзотике, как Таити или Гавайи. После того как Колумб открыл Америку, испанцы в течение более семидесяти лет сохраняли свою полную монополию над островами Тихого океана, но и им не были известны эти острова. Они знают лишь Филиппины. Однако в 1568 году дон Альваро де Менданья первым увидел Соломоновы острова, получившие такое название потому, что все острова Тихого океана считались кладовой несметных сокровищ царя Соломона. К своему ужасу, Менданья очень скоро узнал, что островитяне едят вареное человеческое мясо. Так как он считал, что за такую провинность туземцы заслуживают должного наказания, то приказал предать огню их деревни. Вполне естественно, весть о жестокой расправе быстро распространилась повсюду, и когда отважный мореход высадился на соседнем острове, ему там оказали такой «горячий» прием, что он счел за благо поскорее унести оттуда ноги. Но это не поколебало его убеждения в том, что на этих островах полно золота. Однако все боялись местных каннибалов. В течение двух веков Соломоновы острова были предоставлены сами себе, и нога ни одного европейца не ступала сюда до XVIII века.

Здешние людоеды ни в чем не уступали в мастерстве кровожадным папуасам. Но обратимся к Новым Гебридам.

Известный путешественник Мартин Джонсон побывал на них во время Первой мировой войны. Как и многие путешественники, посетившие эти места, он был ошарашен тем, что увидел.

«Мы шли, – пишет он, – около трех часов, но нигде не заметили никаких признаков человеческого жилья. Потом до нас издалека донеслись глухие удары тамтама, а за ними и обрывки песнопений. Теперь мы шли осторожно, не теряя бдительности, и вышли на открытое ровное пространство. Там мы увидели деревенские хижины. Из-за густых кустов мы наблюдали за танцующими туземцами. Обычный танец вокруг изваяний дьявола на деревенской площади. Вначале медленный, увеличивая ритм, он переходил в легкий бег.

Нас заинтересовало другое – подготовка к празднику. На длинной палке-вертеле жарились над костром куски мяса. Другие – прямо на углях потухшего костра. На листьях неподалеку были разложены внутренности животного, которое они готовили. Не знаю, что вызвало у нас подозрения по поводу происхождения этого мяса. Оно, нужно сказать, по внешнему виду ничем не отличалось от свинины. Но каким-то шестым чувством я почувствовал, что это не свинина.

Мы ожидали примерно с час, делая издалека фотоснимки. Танец монотонно продолжался. Мясо медленно поспевало на огне, но ничего больше не происходило. Передав мальчишке из племени тонга радиевую вспышку, я попросил его незаметно приблизиться к танцующим и бросить ее в костер. Туземцы замерли, наблюдая за ним. Подойдя к костру, он бросил туда вспышку, а сам отскочил в сторону, чтобы не испортить снимка.

Все они наклонились над пламенем, пытаясь разглядеть, что же он туда кинул, но в эту секунду яркая вспышка осветила их темные лица. Они, в ужасе отпрянув, с дикими воплями стремглав побежали к нам, но, видимо, передумав, остановились и понеслись в противоположном направлении. Вспышка длилась всего тридцать секунд. Тогда они схватили с огня мясо и помчались по направлению к джунглям.

Когда я подошел ко второму костру, то увидел обугленную человеческую голову с затычками из листьев, закрывающими глазные впадины. Таким образом, мне удалось доказать то, что требовалось. На островах южных морей до сих пор практикуется каннибализм!

Порывшись в углях и не обнаружив там больше человеческого мяса, мы подошли к хижинам. В одной из них мы нашли пряди человеческих волос, которые туземцы используют для украшений. Несколько каннибалов вернулись на площадь. Они издалека наблюдали за нами. Я их сфотографировал. Они широко улыбались, словно довольные, невинные дети. Позже мы пригласили их поужинать с нами вместе. Они с удовольствием жевали семгу с бисквитами и смачно причмокивали губами, потягивая из кружки крепкий кофе. Но, увы, их любимого кушанья – «длинной свиньи» – в меню предусмотрено не было!»

А.П. Райс, говоря о туземцах Новых Гебрид, утверждает, что они обычно стараются как можно быстрее приготовить для тушения в печах тело убитого или взятого в плен врага – сразу по возвращении в деревню. После они раздают всем желающим угощение, сдобренное ямсом (сладким картофелем). Чем темнее плоть человека, по мнению каннибалов, тем она вкуснее, и посему они отдавали предпочтение чернокожим, а не белым людям. Среди них бытовал даже специальный термин для обозначения жертвы, предназначенной для съедения, – «рыбина».

Однако, судя по всему, в отношении туземцев Соломоновых островов мнения на сей счет разделяются. Так, антрополог Р. Кодрингтон в начале нашего века утверждал, что практика каннибализма была «введена там совсем недавно». Как ему рассказывали старики, прежде человеческую плоть съедали только в виде жертвоприношения, и даже такой каннибализм был завезен сюда с «островов на западе», – здесь, вероятно, подразумевается Новая Гвинея. Проживающие на побережье племена этим занимаются мало, но гораздо чаще случаи каннибализма наблюдаются в глубине острова.

Кодрингтон с сожалением говорит, что за последнее время к каннибализму пристрастились молодые жители Соломоновых островов. Обычно они употребляли в пищу мясо врагов, убитых в бою, переняв такую практику от туземцев с острова Сан-Кристобаль. Там, как заверяет Кодрингтон, местные жители убивают людей только для собственного пропитания, причем в таком большом количестве, что даже продают излишки человеческого мяса другим племенам.

На острове Прокаженных, судя по всему, человеческим мясом лакомятся до сих пор. Но там не убивают с этой целью отважного врага. Для торжества предназначается либо преступник-убийца, либо тот, кто навлек на себя презрение соплеменников или членов соседнего дружески настроенного племени. Такого человека съедают обычно с чувством гнева и презрения. После того как его зажарят как свинью, все обязательно должны отведать мяса негодяя – скорее ради символического жеста, чем для утоления голода.

Но вот что пишет А. Гопкинс, проведший в этом регионе около четверти века почти тридцать лет спустя после Кодрингтона: «Каннибализм в этих местах фактически исчез. Но можно встретить множество стариков, которые когда-то время от времени употребляли в пищу человеческое мясо, но молодежь вам ничего не скажет. Это такая щекотливая тема, что туземцы избегают ее». «Старики» Гопкинса вполне могли быть «молодыми людьми» Кодрингтона. Гопкинс к тому же подвергает сомнению утверждение Кодрингтона о том, что испанцы первыми наблюдали страшные картины каннибализма на Соломоновых островах. Если это на самом деле так, то он существовал здесь с незапамятных времен.

Гопкинс утверждает, что племя, хотя бы один из членов которого был взят в плен, убит и потом съеден, утрачивало свой престиж. Если чужаки съедали их воина, то они таким образом съедали и его «мана», которое неразрывно связано с «мана» всего их племени. Теперь у несчастных туземцев не оставалось ни чести, ни доблести. Самое лучшее, что они могли предпринять в таком случае, пишет Гопкинс, это, разбившись на маленькие группы, разойтись, рассеяться, затеряться среди дружеских союзнических племен.

Женщина-миссионер, Флоренс Кумб, работавшая в этом регионе приблизительно в одно время с Гопкинсом, рассказывает об одном священнике, который служил на острове Сан-Кристобаль. Однажды он набрел на группу туземцев, которые готовили на печке для себя еду – мясо убитого ими врага. Вот что он писал ей: «Каково же было мое отвращение, мое искреннее негодование! Мне так хотелось подбежать к печке и перевернуть чан с его содержимым, но вдруг мне в голову пришла мысль: ведь если я так поступлю, то, весьма вероятно, могу оказаться на месте этого несчастного на той же самой печке. На них, казалось, не произвело никакого впечатления замешательство белого человека. Они продолжали смеяться и шутить, вспоминая, как сопротивлялась несчастная жертва, и засовывая вываренные косточки от ее пальцев в волосы».

7 опасных мест на Земле, где ещё практикуют каннибализм Экзотик

7 стран, где вас могут съесть.

В путеводителях предупреждают о многих опасностях, которые могут поджидать путешественников в той или иной стране. Но никто не предупреждает о каннибализме. Сюрприз! Каннибализм все еще практикуют в некоторых племенах, например, в Индии, Камбодже и в западной Африке. И вот 7 стран, в которых племена все еще не прочь полакомиться людьми.

Юго-Восточная Папуа-Новая Гвинея

Племя короваи является одним из последних на Земле, которое регулярно питается человечиной. Они живут вдоль реки, и бывали случаи, когда те забивали случайных туристов. А еще теплые мозги знахари считали настоящим деликатесом.

Почему они едят людей? Когда кто-то в племени умирает без какой-либо видимой причины (болезни или старости), они считают это проделками черной магии и, дабы уберечь других от беды, должны съесть человека.

Интересный факт: В 1961 году Майкл Рокфеллер (сын губернатора Нью-Йорка Нельсона Рокфеллера) исчез во время сбора артефактов о племени. Его тело так и не было найдено.

каннибализм в Индии

Индия

Северная индийская индуистская секта агхори ест добровольцев, которые завещают свои внутренности. Тем не менее в 2005 году индийские телевизионщики провели расследование и узнали, что те едят также разлагающиеся трупы из Ганга (местная традиция), а также крадут органы из крематориев.

Почему они едят людей?

Агхори считают, что это предотвращает старение организма.

Интересный факт: Они делают действительно хорошие ювелирные украшения из человеческой кости и черепов.

каннибализм на Фиджи

Фиджи

Ранее известный как «Остров каннибалов». До сих пор местные жители не могут навести порядок, и все еще находятся те, кто ест человечину, однако не всю, а только вражеских племен.

Почему они едят людей? Это ритуал мести.

Интересный факт: фиджийские людоеды вовсе не животные — они едят столовыми приборами и коллекционируют редкие вещи, оставшиеся от жертв. В музее археологии и антропологии Пенсильванского университета вы можете найти примеры таких коллекций.

каннибалы в Бразилии

Бразилия

Племя вари ело благочестивых и религиозных мертвецов до 1960 года, а после некие государственные миссионеры вырезали почти все племя. Тем не менее уровень бедности в трущобах Олинды с 1994 года запредельно высокий, и все еще случаются всплески каннибализма.

Почему они едят людей? Бедность и голод.

Интересный факт: В 2012 году появились сведения исследователей, которые опрашивали местных жителей, и те утверждали, что слышат голоса, которые говорят им убить того или иного человека.

каннибализм в Западной Африке

Западная Африка

Общество активных людоедов Leopard начиная с прошлого века ело людей. Вплоть до 80-х в окрестностях Сьерра-Леоне, Либерии и Кот-д’Ивуар находили останки людей. Племя обычно одето в шкуры леопардов и вооружено их клыками.

Почему они едят людей? Племя считает, что поедание людей делает их сильнее и быстрее.

Интересный факт: У них есть последователи — сообщество Human Alligator, которое занимается подобным.

маленький каннибал в Камбодже

Камбоджа

Журналист Нил Дэвис сообщал, что каннибализм в этих регионах набрал обороты во время войн в Юго-Восточной Азии (в 1960-х и 1970-х). Ныне изредка наблюдаются проявления каннибализма.

Почему они едят людей? У камбоджийских войск был ритуал — есть печень врага.

Интересный факт: Множество людей в городах и селах находились под контролем организации «Красные кхмеры», которая строго контролировала всю еду в округе и искусственно создала голод в стране.

каннибал

Конго

Известны случаи людоедства в Конго, и последние были зафиксированы не так давно — в 2012 году. Своего максимума они достигли во время гражданской конголезской войны (с 1998 по 2002 гг.).

Почему они едят людей? Во время войны повстанческие группировки считали, что врагов нужно съедать, особенно сердце, которое готовили с использованием особенных трав.

Интересный факт: Конголезцы и ныне верят, что человеческое сердце дает особенную силу, а если есть людей, то это будет отпугивать врагов.

Приятных приключений! 🙂

Вконтакте

Facebook

Twitter

Google+

Одноклассники

Читать онлайн История каннибализма и человеческих жертвоприношений страница 56

Глава 13
Боевые кличи на островах Меланезии

В пятистах милях от северо-восточного побережья Новой Гвинеи, в направлении мыса Северный Новой Зеландии, на расстоянии двух тысяч миль вытянулась цепочка больших и малых островов, отделенных друг от друга неширокими проливами, – это Новая Британия, Новая Ирландия, Соломоновы острова, Новые Гебриды, Новая Каледония и стоящие немного в стороне острова Фиджи. Это тропические, многие из них вулканические по происхождению острова, на которых выращиваются кофе и какао-бобы, хлопок и производится копра – сушеные ядра кокосового ореха. Хотя с географической точки зрения это острова южных морей, региона, хорошо изученного, они относятся к опасной и даже запретной территории. Не только из-за укоренившейся среди местных народов давнишней традиции каннибализма и жестокости, которую они неизменно проявляют ко всем путешественникам и торговцам из-за их абсолютного неприятия западной культуры. Туземцы продолжают упрямо цепляться за свой старый уклад жизни, какое бы сильное давление на них в связи с этим ни оказывали. Зажатые между Новой Гвинеей с ее поразительными рекордами в людоедстве и островами Фиджи, которые ей ни в чем в этом отношении не уступают, эти острова просто вынуждены сохранять во что бы то ни стало свои традиции, и это вряд ли может кого-то удивить. У европейцев о них сложилось вполне определенное мнение. Так, в одной из энциклопедий, изданной в 1951 году в Англии, об их народностях категорически утверждается: «Они все еще каннибалы».

Первыми чести посещения белым человеком удостоились Соломоновы острова. Это произошло за многие столетия до того, как в Старом Свете узнали о существовании таких стран, как Австралия или Новая Зеландия, не говоря уже о такой экзотике, как Таити или Гавайи. После того как Колумб открыл Америку, испанцы в течение более семидесяти лет сохраняли свою полную монополию над островами Тихого океана, но и им не были известны эти острова. Они знают лишь Филиппины. Однако в 1568 году дон Альваро де Менданья первым увидел Соломоновы острова, получившие такое название потому, что все острова Тихого океана считались кладовой несметных сокровищ царя Соломона. К своему ужасу, Менданья очень скоро узнал, что островитяне едят вареное человеческое мясо. Так как он считал, что за такую провинность туземцы заслуживают должного наказания, то приказал предать огню их деревни. Вполне естественно, весть о жестокой расправе быстро распространилась повсюду, и когда отважный мореход высадился на соседнем острове, ему там оказали такой «горячий» прием, что он счел за благо поскорее унести оттуда ноги. Но это не поколебало его убеждения в том, что на этих островах полно золота. Однако все боялись местных каннибалов. В течение двух веков Соломоновы острова были предоставлены сами себе, и нога ни одного европейца не ступала сюда до XVIII века.

Здешние людоеды ни в чем не уступали в мастерстве кровожадным папуасам. Но обратимся к Новым Гебридам.

Известный путешественник Мартин Джонсон побывал на них во время Первой мировой войны. Как и многие путешественники, посетившие эти места, он был ошарашен тем, что увидел.

«Мы шли, – пишет он, – около трех часов, но нигде не заметили никаких признаков человеческого жилья. Потом до нас издалека донеслись глухие удары тамтама, а за ними и обрывки песнопений. Теперь мы шли осторожно, не теряя бдительности, и вышли на открытое ровное пространство. Там мы увидели деревенские хижины. Из-за густых кустов мы наблюдали за танцующими туземцами. Обычный танец вокруг изваяний дьявола на деревенской площади. Вначале медленный, увеличивая ритм, он переходил в легкий бег.

Нас заинтересовало другое – подготовка к празднику. На длинной палке-вертеле жарились над костром куски мяса. Другие – прямо на углях потухшего костра. На листьях неподалеку были разложены внутренности животного, которое они готовили. Не знаю, что вызвало у нас подозрения по поводу происхождения этого мяса. Оно, нужно сказать, по внешнему виду ничем не отличалось от свинины. Но каким-то шестым чувством я почувствовал, что это не свинина.

Мы ожидали примерно с час, делая издалека фотоснимки. Танец монотонно продолжался. Мясо медленно поспевало на огне, но ничего больше не происходило. Передав мальчишке из племени тонга радиевую вспышку, я попросил его незаметно приблизиться к танцующим и бросить ее в костер. Туземцы замерли, наблюдая за ним. Подойдя к костру, он бросил туда вспышку, а сам отскочил в сторону, чтобы не испортить снимка.

Все они наклонились над пламенем, пытаясь разглядеть, что же он туда кинул, но в эту секунду яркая вспышка осветила их темные лица. Они, в ужасе отпрянув, с дикими воплями стремглав побежали к нам, но, видимо, передумав, остановились и понеслись в противоположном направлении. Вспышка длилась всего тридцать секунд. Тогда они схватили с огня мясо и помчались по направлению к джунглям.

Когда я подошел ко второму костру, то увидел обугленную человеческую голову с затычками из листьев, закрывающими глазные впадины. Таким образом, мне удалось доказать то, что требовалось. На островах южных морей до сих пор практикуется каннибализм!

Порывшись в углях и не обнаружив там больше человеческого мяса, мы подошли к хижинам. В одной из них мы нашли пряди человеческих волос, которые туземцы используют для украшений. Несколько каннибалов вернулись на площадь. Они издалека наблюдали за нами. Я их сфотографировал. Они широко улыбались, словно довольные, невинные дети. Позже мы пригласили их поужинать с нами вместе. Они с удовольствием жевали семгу с бисквитами и смачно причмокивали губами, потягивая из кружки крепкий кофе. Но, увы, их любимого кушанья – «длинной свиньи» – в меню предусмотрено не было!»

А.П. Райс, говоря о туземцах Новых Гебрид, утверждает, что они обычно стараются как можно быстрее приготовить для тушения в печах тело убитого или взятого в плен врага – сразу по возвращении в деревню. После они раздают всем желающим угощение, сдобренное ямсом (сладким картофелем). Чем темнее плоть человека, по мнению каннибалов, тем она вкуснее, и посему они отдавали предпочтение чернокожим, а не белым людям. Среди них бытовал даже специальный термин для обозначения жертвы, предназначенной для съедения, – «рыбина».

Однако, судя по всему, в отношении туземцев Соломоновых островов мнения на сей счет разделяются. Так, антрополог Р. Кодрингтон в начале нашего века утверждал, что практика каннибализма была «введена там совсем недавно». Как ему рассказывали старики, прежде человеческую плоть съедали только в виде жертвоприношения, и даже такой каннибализм был завезен сюда с «островов на западе», – здесь, вероятно, подразумевается Новая Гвинея. Проживающие на побережье племена этим занимаются мало, но гораздо чаще случаи каннибализма наблюдаются в глубине острова.

Кодрингтон с сожалением говорит, что за последнее время к каннибализму пристрастились молодые жители Соломоновых островов. Обычно они употребляли в пищу мясо врагов, убитых в бою, переняв такую практику от туземцев с острова Сан-Кристобаль. Там, как заверяет Кодрингтон, местные жители убивают людей только для собственного пропитания, причем в таком большом количестве, что даже продают излишки человеческого мяса другим племенам.

На острове Прокаженных, судя по всему, человеческим мясом лакомятся до сих пор. Но там не убивают с этой целью отважного врага. Для торжества предназначается либо преступник-убийца, либо тот, кто навлек на себя презрение соплеменников или членов соседнего дружески настроенного племени. Такого человека съедают обычно с чувством гнева и презрения. После того как его зажарят как свинью, все обязательно должны отведать мяса негодяя – скорее ради символического жеста, чем для утоления голода.

Но вот что пишет А. Гопкинс, проведший в этом регионе около четверти века почти тридцать лет спустя после Кодрингтона: «Каннибализм в этих местах фактически исчез. Но можно встретить множество стариков, которые когда-то время от времени употребляли в пищу человеческое мясо, но молодежь вам ничего не скажет. Это такая щекотливая тема, что туземцы избегают ее». «Старики» Гопкинса вполне могли быть «молодыми людьми» Кодрингтона. Гопкинс к тому же подвергает сомнению утверждение Кодрингтона о том, что испанцы первыми наблюдали страшные картины каннибализма на Соломоновых островах. Если это на самом деле так, то он существовал здесь с незапамятных времен.

Гопкинс утверждает, что племя, хотя бы один из членов которого был взят в плен, убит и потом съеден, утрачивало свой престиж. Если чужаки съедали их воина, то они таким образом съедали и его «мана», которое неразрывно связано с «мана» всего их племени. Теперь у несчастных туземцев не оставалось ни чести, ни доблести. Самое лучшее, что они могли предпринять в таком случае, пишет Гопкинс, это, разбившись на маленькие группы, разойтись, рассеяться, затеряться среди дружеских союзнических племен.

Женщина-миссионер, Флоренс Кумб, работавшая в этом регионе приблизительно в одно время с Гопкинсом, рассказывает об одном священнике, который служил на острове Сан-Кристобаль. Однажды он набрел на группу туземцев, которые готовили на печке для себя еду – мясо убитого ими врага. Вот что он писал ей: «Каково же было мое отвращение, мое искреннее негодование! Мне так хотелось подбежать к печке и перевернуть чан с его содержимым, но вдруг мне в голову пришла мысль: ведь если я так поступлю, то, весьма вероятно, могу оказаться на месте этого несчастного на той же самой печке. На них, казалось, не произвело никакого впечатления замешательство белого человека. Они продолжали смеяться и шутить, вспоминая, как сопротивлялась несчастная жертва, и засовывая вываренные косточки от ее пальцев в волосы».

Флоренс Кумб напоминает нам «еще об одной идее, которая, настойчиво преодолевая наше отвращение, все же стремится выразить себя». Это идея мана – общего духа племени.

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о