Рудольф нуриев и фредди меркури отношения – Рудольф Нуриев : Кроме секса была и любовь | One of Lady

Рудольф Нуриев : Кроме секса была и любовь | One of Lady

Его называли Чингисханом балета, первым геем планеты, самым сексуальным танцовщиком XX века. Действительно, секс для этого неистового татарина значил много. Но кроме секса была и любовь, причем не только с мужчиной по имени Эрик Брюн, но и с женщиной, великой Марго Фонтейн…
У Нуреева были романы с Фредди Меркьюри, Ив Сен-Лораном и Элтоном Джоном; молва записала ему в любовники Жана Маре и многих других…

Но самой сильной, страстной и мучительной любовью Нуриева всегда был Эрик Брун — огромного роста датчанин неземной красоты, всемирно известный танцор , считавшийся одним из самых выдающихся танцовщиков XX века и самым изысканным Альбером, когда-либо танцевавшем в «Жизели». Их роман длился до самой смерти Эрика…

ТАКОЙ ХОЛОДНЫЙ, ЧТО ОБЖИГАЕТ

Трудно сказать, кто был первым мужчиной-любовником Нуриева, но то, что его первой и величайшей любовью стал выдающийся датский танцовщик Эрик Брун, несомненно. Причем Нуриев сначала влюбился в его танец, а потом в него самого.

Эрик был идеалом для Нуриева. Он был на 10 лет старше его, высок и красив, как бог. Он от рождения обладал теми качествами, которых Нуреев начисто был лишен: спокойствия, сдержанности, такта. А главное — он умел то, чего не умел Нуриев.

Если бы не Рудик, то Эрик Брун, возможно, так и не распознал в себе скрытого гомосексуалиста. У Эрика была невеста, знаменитая красавица-балерина Мария Толчифф, чей отец был индейцем.

Мария и Эрик

Их первое знакомство Рудика случилось в 1960 году, когда Эрик Брун и Мария Толчифф приехали вместе с Американским балетным театром на гастроли в СССР. Нуриев сгорал от нетерпения увидеть прославленного датчанина, но так случилось, что двадцатидвухлетний Рудольф уехал на гастроли в Германию, а когда вернулся, то весь балетный Ленинград только и говорил, что о Бруне.

Заинтригованный Рудольф раздобыл любительские съемки Бруна, сделанные кем-то в Ленинграде, и пережил шок. «Для меня это стало сенсацией, — вспоминал он через несколько лет. — Брун единственный танцовщик, которому удалось меня поразить. Кто-то назвал его слишком холодным. Он и в самом деле настолько холодный, что обжигает».

МЕКСИКАНСКИЕ СТРАСТИ

Спустя год Нуриев обжегся об этот лед уже не на экране, а в жизни. К тому времени Рудольф вырвался из железных объятий Страны Советов и делал первые шаги на пути к мировым триумфам. Судьба свела его с Марией Толчифф, незадолго до этого пережившей разрыв бурных любовных отношений с Бруном, которого по ее словам она любила «больше жизни».

Расставаясь с датчанином, она пообещала ему отомстить и подыскать себе нового партнера.
Очень скоро она встречает молодого и горячего татарина, в которого тридцатишестилетняя балерина мгновенно влюбляется. И предлагает ему ехать вместе с ней в Копенгаген, где планируются ее выступления с Бруном.

По дороге Толчифф звонит Бруну и радостно объявляет: «Тут есть кто-то, кто хочет с тобой познакомиться. Его зовут Рудольф Нуреев», — и передает трубку Нурееву. Так они познакомились благодаря Толчифф, которая об этом вскоре сильно пожалеет.

Эрик и Карла Фраччи

ДАТСКИЙ ПРИНЦ И ТАТАРСКИЙ ТЕРРОРИСТ

«День шел к концу, в номере было темно, — вспоминал годы спустя Брун об их первой встрече, которая произошла в отеле «Англетер», где остановились Рудольф и Толчифф. — Я поприветствовал Марию, рядом с которой находился этот молодой танцовщик, небрежно одетый в свитер и слаксы. Я сел, посмотрел на него внимательнее и увидел, что он весьма привлекателен. У него был определенный стиль, некий класс.

Это нельзя назвать естественной элегантностью, но это производило впечатление. Он не слишком много говорил, может быть, потому, что еще не совсем хорошо владел английским. Ситуация была неловкой из-за моих отношений с Марией. Мы с ней пытались прикрыть это, слишком много и неестественно смеясь. Гораздо позже Рудик говорил, что ненавидит звук этого моего смеха».

После этого они видели друг друга лишь в студии во время занятий. Нуриев приходил в восторг от безупречной длинноногой фигуры Бруна, от его непогрешимой техники, от внешнего облика, напоминающего благородного принца.

Эрик и Рудик 

Однажды во время перерыва Нуриев заговорщицки шепнул Бруну, что надо бы поговорить. Он хотел пообедать с Бруном наедине, без Марии. Но когда Нуриев сообщил ей о своих планах насчет обеда, она закатила истерику, с визгом выскочив из костюмерной. Нуриев бросился за ней, за ним последовал Брун. В этот момент после утреннего класса вышла вся труппа и с интересом наблюдала, как Нуреев, Брун и Толчиф гоняются друг за другом по театру.

Эрик, Руди и Мария

Но как бы ни злилась Мария и сколько бы истерик ни закатывала, между неистовым татарином и холодным датским принцем уже возникло мощное притяжение, которое в тот момент не мог разрушить никто. Даже властная мать Бруна, имевшая на сына огромное влияние.

ОТДЕЛЬНЫЕ СПАЛЬНИ ДЛЯ ПРИЛИЧИЯ

Эллен Брун, как только Рудольф переехал жить в их уютный дом в пригороде Копенгагена в Гентофте, сразу же невзлюбила Рудольфа. Она видела в нем угрозу респектабельности сына, а также своего соперника за его любовь. И хотя ради приличия Рудольф и Эрик занимали отдельные спальни, Эллен догадывалась о характере их отношений. Как и многие другие, кто видел их вместе. Эти двое сразу бросались в глаза, люди оборачивались им вслед, таким красивым и таким разным.

Брун, высокий и аристократичный блондин, напоминавший внешне греческого бога, с высоким лбом, правильным, резко очерченным профилем, тонкими чертами лица, и грусными серо-голубыми глазами, был сама утонченность. Он притягивал взоры едва ли не всех женщин…Рудольф же с горящими глазами, развевающимися волосами, диким нравом и острыми скулами, напоминал извергающийся вулкан.

Их отношение к сексу тоже было очень разным. Эрик одновременно и жаждал, и боялся интимной близости. Скрытный, осторожный, он не позволял проявиться ни единой эмоции, к тому же он не был готов к тому сексуальному неистовству, которое проявлял Нуреев. Рудольф всегда хотел секса, двадцать четыре часа в сутки. И считал это естественным, а Эрик быстро уставал от этой карусели. Поэтому их роман изначально развивался неистово и бурно. Один наступал, другой убегал.

Рудольф, когда ему казалось, что в их отношениях что-то не так, мог в бешенстве кричать и разбрасывать вещи по квартире, а Эрик, шокированный этим всплеском эмоций, убегал из дому. И тогда Рудольф бросался вслед, на поиски своего возлюбленного. Через несколько лет Брун уподобит их встречу столкновению и взрыву двух комет.
(Фрагмент из воспоминаний знаменитой болгарской балерины Сони Аровой, близкой подруга Эрика)

Если Брун был единственным танцовщиком, которого Рудик признавал равным себе, он был также единственным, кому он позволял проявлять над собой власть. «Научи меня этому», — всегда говорил он Эрику. «Если Эрик блестяще исполнял какую-то роль, Рудик не успокаивался, пока не начинал исполнять ту же роль столь же блестяще, — говорит Соня. — Для него это был величайший стимул на протяжении очень долгого времени». В равной степени околдованный им Брун помогал ему всеми возможными способами, передавая все свои знания, даже когда Нуриев грозил его затмить.

Их отношения с самого начала были бурными и нескончаемо интенсивными. «Чистый Стриндберг», — оценивал их Брун через несколько лет. «Рудольф был переполнен чувствами к Эрику, — говорит Арова, — а Эрик не знал, как с ним справиться. Рудольф его выматывал». К тому же, Рудик постоянно и мучительно ревновал Эрика к женщинам, ведь Эрик в отличии от Рудика был бисексуалом, а не геем и он часто испытывал влечение к некоторым дувушкам. Виолетт Верди замечает: «Руди был таким сильным, таким новичком, таким изголодавшимся после российской пустыни. Он просто хотел того, чего хотел». Он всеми силами старался подчинить себе мягкого, деликатного Эрика.

«Их отношения никогда не были легкими, — заключает Арова. — Эрик держал себя под полным контролем, а Рудольф подчинялся настроению. Эрик пытался заставить его понять всякие вещи, а когда не получалось, расстраивался, и у них происходили ссоры. Рудольф очень многого хотел от Эрика. Он всегда от него чего-то требовал, и Эрик говорил: «Но я отдаю все, что могу, и после этого чувствую себя выжатым».

Вскоре Брун пришел к убеждению, что Нуриев хочет от него больше, чем он может дать. Близкие друзья знали теплого, щедрого Бруна, с живым, суховатым чувством юмора, но один из них рассказывает, что он мог «в секунду преобразиться, становясь холодным и крайне враждебным», когда чувствовал, что кто-то подбирается к нему слишком близко»

ЕСТ МАЛЬЧИКОВ, КАК БЛИНЫ

Убежав от табу и запретов социалистической родины, Нуреев жаждал вкусить от того сексуального рая, который нашел на Западе. Здесь не было комплексов или угрызений совести: увидев что-то понравившееся, Нуреев должен был это заполучить. Его желания стояли на первом месте, и он удовлетворял их при любых обстоятельствах, днем и ночью, на улицах, в барах, гей-саунах. Матросы, водители грузовиков, торговцы, проститутки были его постоянными объектами охоты. Кстати, внешность тут не имела особого значения, важны были размер и количество. Он любил, чтобы этого было много. Существует масса анекдотов, рассказывающих о сексуальной чрезмерности Нуреева. Вот несколько.

Однажды во время обеда в лондонском доме Рудольфа, где собрались респектабельные друзья артиста, его экономка сообщила, что у дверей стоят два молодых человека. Несколько дней назад Рудольф назначил им свидание и, очевидно, забыл об этом. Рудольф вскочил со стула и выбежал из столовой. Гости, услышав, как он с посетителями поднялся наверх, примолкли, возникла неловкая пауза. Тут секретарь Рудольфа, смеясь, воскликнула: «С ним всегда так! Он их ест, как блины!» Вскоре хлопнула входная дверь, и Рудольф, покрасневший, с озорным и довольным блеском в глазах, вернулся к столу. «Это очень вкусно», — двусмысленно сказал он, когда его кухарка подавала ему блюдо.

Как-то, выйдя из служебного входа Парижской оперы и увидев толпу поклонниц, Рудольф воскликнул: «А где же мальчики?»

Танцуя в «Жизели», Нуреев поразил одного из артистов своим измученным видом. «Что с вами?» — спросил его танцовщик. «Я очень устал, трахался всю ночь и все утро, до самой репетиции. У меня совсем не осталось сил». «Рудольф, — поинтересовался артист, — неужели вам никогда не бывает достаточно секса?» — «Нет. К тому же ночью трахал я сам, а утром меня».

КОШМАР НА БОРТУ САМОЛЕТА

При этом Рудольф считал, что секс — это одно, а близость — совсем другое. А вот для Эрика это было одно и то же. Его пугали случайные встречи и анонимный секс, он не мог понять неразборчивости друга, которую считал предательством. Его ужасал непомерный физический голод Рудольфа на любовников. Эрик был очень разборчивым и не мог свыкнуться с этой распущенностью.

К этому кипящему коктейлю из любви, ревности, обид, раздражения примешивался еще один компонент — алкоголизм Бруна.

Это была его темная сторона, которая открывалась после выпивки, что в 60-х годах случалось угрожающе часто. «Алкоголизм был одним из мучительных секретов Эрика, — говорит Виолетт Верди. — В пьяном виде у него бывали приступы жестокости, он становился очень саркастичным, ему нравилось причинять боль».

Расстроенный постоянными слухами о попытках Рудольфа его подсидеть, Брун однажды обвинил его в том, что он приехал из России только ради того, чтобы его убить. Он понимал, что сказал ужасную вещь, но чувствовал некую необходимость ее высказать. «Услыхав это, Рудик расстроился так, что заплакал, — вспоминает Брун.

— Он сказал: «Как ты можешь быть таким злобным?» Порой бывая жестоким, Брун был и необычайно щедрым; многие танцовщики обязаны своей карьерой его руководству, что всегда признавал и сам Рудольф.

Но продолжал свою любовную погоню за Эриком, который так уставал от татарского тигра, что бежал от него на край света. Когда Эрик улетел на гастроли в Австралию, Рудольф почти каждый день звонил ему из Лондона, удивляясь, почему тот не очень любезен с ним по телефону. «Может быть, стоит звонить один или два раза в неделю? — советовали знакомые Рудольфа. — Возможно, Эрик хочет побыть один». Но Рудольф этого не понимал, и наконец решил лететь к нему в Сидней.

Во время полета Рудольф пережил одно из самых сильных потрясений. Он никогда не забывал, что КГБ ищет его по всему миру, с тем чтобы выкрасть и вернуть на социалистическую родину. По пути в Сидней этот кошмар едва не случился. Во время остановки самолета в каирском аэропорту пилот вдруг попросил пассажиров выйти из самолета, объясняя это какими-то техническими проблемами.

Нуреев внутренне похолодел, чувствуя западню. Он не стал выходить, судорожно вжавшись в кресло. Когда к нему подошла стюардесса, чтобы его вывести, он взмолился о помощи, убеждая, что боится покинуть самолет. Тогда стюардесса, увидев в окно двух мужчин, приближающихся к самолету, быстро провела Нуреева в туалет. «Я им скажу, что он не работает», — пообещала она. Там Нуреев и находился, пока сотрудники КГБ обыскивали самолет и стучали в дверь туалета. «Я уставился в зеркало и видел, как седею», — вспоминал он впоследствии.

ДАМА СЕРДЦА

Когда в 1961-м в Копенгагене Нуреев встретился с Эриком, тогда же в его жизнь вошла и прославленная английская балерина Марго Фонтейн. Тут, как и в случае с Бруном, тоже сыграл свою роль телефонный звонок. Однажды Рудольф пришел в гости к своему педагогу Вере Волковой, и зазвонил телефон. Волкова сняла трубку и тут же передала ее Нуриеву: «Это вас, из Лондона». — «Из Лондона?» — удивился Рудольф. В Лондоне он никого не знал. «Это говорит Марго Фонтейн, — сказал голос в трубке. — Не хотите ли танцевать на моем гала-концерте?»

В истории балета нет более элегантной, мужественной и мудрой балерины, чем Фонтейн. Легкая улыбка, горячий блеск глаз, темперамент, а еще стальная спина и железная воля — это Марго. Ее муж Роберто Тито де Ариас был из семейства видных панамских политиков и в то время занимал пост посла Панамы в Великобритании.

После того как Рудольф выступил на ее гала-концерте, руководство «Ковент Гарден» предложило Фонтейн танцевать вместе с ним «Жизель». Марго сначала засомневалась. Она впервые выступила в Жизели в 1937 году, за год до рождения Нуриева, а к моменту его побега из СССР уже пятнадцать лет была звездой. Не будет ли она, сорокадвухлетняя прима, смотреться смешно рядом с двадцатичетырехлетним молодым тигром? Но наконец согласилась и победила.

Их выступление привело публику в безумие. Чувственный пыл Нуриева стал идеальным контрастом выразительной чистоте Фонтейн. Они сливались в едином танцевальном порыве, и, казалось, их энергия и музыкальность имеют один источник.

Когда занавес закрылся, Фонтейн и Нуриева вызывали на поклоны двадцать три раза. Под грохот аплодисментов Фонтейн вытащила из букета красную розу на длинном стебле и преподнесла ее Нуриеву, он, тронутый этим, упал на колено, схватил ее руку и стал осыпать поцелуями. Публика от этого зрелища лежала в обмороке.

Но тот вечер не стал для Нуриева полным триумфом. Хотя Брун и репетировал с ним роль Альберта, но, мучимый ревностью, покинул театр. «Я побежал за ним, а поклонники побежали за мной. Было очень неприятно», — вспоминал впоследствии Рудольф.

ДЕРЕВЦЕ БЕЛЫХ КАМЕЛИЙ

«Боже! Я никогда не делала в танце и половины вещей, которые делаю теперь», — с удивлением признавалась Фонтейн, говоря о влиянии на нее Нуриева. А Рудольф признавался: «Если бы я не нашел Марго, я пропал бы».

Вскоре хореограф Фредерик Аштон создал для них балет «Маргарита и Арман» по «Даме с камелиями» Дюма-сына на музыку фортепианной Сонаты си минор Листа. Этот балет стал самым долгожданным событием сезона 1963 года и породил массу слухов и сплетен на тему: а были ли в жизни Рудольф и Марго любовниками? Одни категорически утверждают, что да, другие столь же рьяно это отвергают. Есть и те, кто говорит, что Фонтейн носила ребенка Нуреева, но потеряла из-за выкидыша. Но это скорее из области фантастики, поскольку Марго к тому времени не могла иметь детей.

Сами же Рудольф и Марго так рассказывают о своих отношениях: «Когда мы были на сцене, наши тела, наши руки соединялись в танце так гармонично, что, думаю, ничего подобного уже никогда не будет, — вспоминает Нуриев. — Она была моим лучшим другом, моим конфидентом, человеком, который желал мне только добра». «Между нами возникло странное влечение друг к другу, которое мы так и не сумели объяснить рационально, — признается Фонтейн, — и которое в каком-то смысле напоминало глубочайшую привязанность и любовь, если учитывать, что любовь так многообразна в своих проявлениях.

В день премьеры «Маргариты и Армана» Рудольф принес мне маленькое деревце белых камелий — оно было призвано символизировать простоту наших взаимоотношений в окружающем нас ужасном мире».

НЕ СЛУЧИЛОСЬ

А вот в отношениях с Эриком этой простоты не было. Брун, устав от беспорядочности Рудольфа, жаловался друзьям: «Я не могу быть с ним рядом, мы губим друг друга». Но Рудольф продолжал преследовать Эрика. Выступая в 1968 году в Копенгагене, Рудольф встретился с хореографом Гленом Тетли.

 Тетли был приглашен на обед к Бруну, который предупредил его, чтобы тот ничего не говорил об этом приглашении Рудольфу. Но Нуреев, словно догадываясь о том, куда хореограф едет, навязался ему в компаньоны. Тетли отказывался, но Рудольф влез в его автомобиль. Когда машина подъехала к загородному дому Эрика в Гентофте, улыбающийся Брун вышел навстречу машине. Но, увидев Рудольфа, вбежал в дом, скрылся наверху и не появлялся весь вечер.

«Я уверен, что Рудольф очень расстроился, — вспоминает Тетли, — но он никогда не давал этого понять». А друзьям Нуриев говорил, что навсегда связал бы свою жизнь с Эриком, если бы тот ему это позволил. На что Эрик отвечал: «Рудольф объявлял меня образцом свободы и независимости — я всегда делал то, что хотел. Ну а то, что происходило между нами в первые годы — взрывы, коллизии, — это не могло продолжаться долго. Если Рудольф хотел, чтобы все было иначе, что ж, мне очень жаль».

В скором времени их бурный любовный роман окончательно рухнул, когда Рудольф узнал, что в Торонто (где Эрик тогда руководил Национальным балетом Канады) у Эрика завязался роман с одной из его учениц, которая в итоге родила от него дочь.
Но хотя с любовными отношениями между ними все было покончено, духовная связь длилась до конца жизни, пережив все измены, конфликты, разлуки.

«Мой датский друг Эрик Брун помог мне больше, чем я могу выразить, — сказал Нуреев в одном интервью. — Он мне нужен больше всех».

Когда в 1986 году Брун умирал от рака легких, Нуриев, бросив все дела, приехал к нему. Они проговорили допоздна, но, когда Рудольф вернулся к нему следующим утром, Эрик уже не мог разговаривать, а только следил глазами за Рудольфом. Рудольф тяжело переживал смерть Эрика и так никогда и не смог оправиться от этого удара.

 Вместе с Эриком из его жизни ушли юная бесшабашность и горячая беспечность. Он остался один на один с самим собой, наступающей старостью и смертельной болезнью. И хотя Нуреев как-то запальчиво бросил: «Что мне этот СПИД? Я татарин, я его трахну, а не он меня», — Рудольф понимал, что времени ему отпущено в обрез.

Я ДОЛЖЕН БЫЛ НА НЕЙ ЖЕНИТЬСЯ

Через пять лет после смерти Эрика Рудольф простился и с дамой своего сердца Марго Фонтейн. До этого Марго пережила страшную трагедию. В Панаме был расстрелян автомобиль, в котором находился ее муж. Две пули застряли в груди, еще одна пробила легкое, четвертая попала в шею сзади, близ позвоночника.

По одной версии, это был политический заказ, по другой — в сорокасемилетнего Ариаса стрелял его коллега по партии за то, что тот спал с его женой. Парализованный, прикованный к инвалидной коляске Ариас стал постоянной заботой Марго. Она не допускала, чтобы он превратился в тело в коляске, поэтому возила его с собой на гастроли, на яхты к друзьям. Марго упорно зарабатывала на жизнь и на медицинское обслуживание больного мужа танцами.

«Я буду танцевать до тех пор, пока на меня ходят», — говорила она журналистам. И она танцует, а вернувшись вечером после спектакля домой, прежде чем поесть, готовит еду мужу и кормит, как маленького ребенка, с ложечки. Кстати, последний раз «Маргариту и Армана» Марго и Рудольф танцевали в Маниле в августе 1977-го. А потом она уединилась с Ариасом на ферме в Панаме, где умирала от рака яичников. Об этом знал только Рудольф, который анонимно оплачивал ее медицинские счета. В 1989 году Марго похоронила Тито Ариаса, перенесла три операции и была почти прикована к постели: «Я привыкла гастролировать по театрам, а теперь гастролирую по больницам», — шутила Фонтейн.

Марго умерла 21 февраля 1991 года, спустя двадцать девять лет с того дня, как она и Рудольф впервые танцевали в «Жизели». После этого он был ее партнером почти 700 раз. Говорят, узнав о ее смерти, он с горечью воскликнул: «Я должен был на ней жениться». Но, кажется, это была всего лишь фраза человека, который знал, что сам умирает от СПИДа. Рудольф пережил Марго на два года. Он умер 6 января 1993 года, накануне православного Рождества, ему было пятьдесят четыре года. Сочельник спустился на землю уже без него.


link

www.oneoflady.com

Vredina: Па-де-де со смертью

История болезни Фредди Меркьюри и Рудольфа Нуриева

Я умру раньше, чем мое вдохновение.
                                                             Ф. Меркьюри
А я горел, я жил и пел когда-то…
                                                             А. Тарковский
У меня не может быть СПИДа…
                                                             Р. Нуриев
Не надо мне числа: я был, и есмь, и буду
Жизнь — чудо из чудес, и на колени чуду
Один, как сирота, я сам себя кладу
Один, среди зеркал — в ограде отражений
Морей и городов, лучащихся в чаду,
И мать в слезах берет ребенка на колени…
                                                             А. Тарковский
«Я не хочу стать какой-то там звездой, я стану легендой…»
                                                             Ф. Меркьюри.

В биографической литературе считается правилом плохого тона проводить аналогии в жизнеописаниях выдающихся личностей. В них дорога как раз непохожесть… В данном случае, однако, этого не избежать. Азиатское происхождение: иранец (перс) Ф. Меркьюри (Фарух Балсара), башкир (по отцу) и татарин (по матери) Р. Нуриев. Блестящая музыкальная и сценическая одаренность обоих, одиночество при всемирной известности, гомосексуальность и трагическая точка в конце, поставленная СПИДом… Вот сближения, и далеко не все, двух ярчайших представителей культуры ХХ века.

Подобно Мерлин Монро, и Меркьюри, и Нуриев создали сексуальный образ, который при всей его противоречивости и эпатажности, оказался чрезвычайно светским, что не удалось, например, не менее талантливому О. Уайльду… Оба недвусмысленно высказались на сей счет. «Я жил ради секса», — декларирует Меркьюри в 1987 году (когда его болезнь была уже лабораторным, но пока еще неотчетливым клиническим фактом…). «Не думаете же Вы, что я смогу обходиться без секса больше десяти-двенадцати часов», — говорит пятидесятилетний (и уже больной!) Р.Нуриев в 1988 году… При этом и Меркьюри, и Нуриев долгое время скрывали свою истинную сексуальную принадлежность. Р. Нуриев только в 1979 году шокирующе заявил, в интервью Майклу Уоллесу: «Я знаю, что значит заниматься любовью, и как мужчина и как женщина». Поведение и имидж Фредди Меркьюри с самого начала его популярности вызывали немало вопросов насчет его сексуальных предпочтений, но он всегда уклонялся от разговоров на тему его личной жизни, отшучивался или отвечал расплывчато. В интервью 1984 года канадскому журналу «Music Express» в ответ на опубликованные британской «SUN» недвусмысленные намеки, он заявил журналисту:

«Ты, скорее всего, спросишь меня про историю с газетой «Sun», согласно которой я якобы гей. Что касается меня, то я трахаю, кого я хочу и когда хочу. О «Queen» газеты всегда писали, что им заблагорассудится — в конце концов, это их работа! От этого я не буду страдать бессонницей. Но эта статья была абсолютным враньём, сведения были взяты абсолютно из воздуха. Что же я могу предпринять против этого? Мне что, рвать на себе волосы и приговаривать: «О Боже мой, я должен это во что бы то ни стало исправить!»? Женщина, написавшая эту статью, хотела получить от меня кричащую историю, но не получила. Я спросил её: «Что ты хочешь услышать? Что я торгую кокаином или что?» Тогда она взяла и просто написала, что я признался в том, что я голубой. Я же не мешком ударенный, чтобы говорить такое! Для этого у меня достанет ума. <…> Меня всегда пытались засунуть в один ящик с геями. Вначале это подавалось так: я бисексуален; потом заговорили о внешности гермафродита, кроме того, некоторым сплетням я не противился, потому что они способствовали броским заголовкам. Если ты намекаешь на мои сексуальные предпочтения: очень просто — я это делаю с тем, кого люблю. И никакого потайного дна. Моя личная жизнь никого не касается. Я могу говорить практически обо всём, но последнее, что я бы сделал в жизни — пришёл бы в Sun и сказал: «Я признаюсь, признаюсь, что я голубой». В этом нет смысла. В противном случае, я сделал бы это много лет назад… В этом деле (шоу-бизнесе) хорошо быть голубым или ещё кем-то небывалым, если ты новенький. Если я сейчас выступлю перед общественностью, люди могут сказать: «О боже, сейчас Фредди неожиданно признаётся в том, что он голубой, потому что как раз сейчас модно быть голубым». Мне это не подходит. Такие вещи я оставляю тем, кто в них нуждается. Единственное, что для меня имеет значение, это музыка». Кстати говоря, общая для звезд шоу-бизнеса закономерность – пока я успешен и богат, пока небеса ко мне благосклонны, восхваляйте меня, покупайте билеты за бешеные деньги, аплодируйте, свистите, визжите, но любите меня, а если поймали за что-то предосудительное, за какую-то гадость, подлость, извращение, то не смейте об этом писать или говорить!

Куда откровеннее был Брайан Мей (правда, спустя неделю после смерти Меркьюри!) сказавший знаменитую фразу: « He was gay and he was quite public about it».

Еще до отъезда на Запад, находясь в СССР, Р. Нуриев, по собственному признанию, был бисексуалом. Еще до 1980 года, по словам М. Остин, был бисексуалом и Меркьюри… Только позднее они оба признались себе (но не другим!), что никакие они не бисексуалы, а настоящие геи… Примечательно признание Нуреева, что в антракте спектакля в Париже он успевал добежать до общественного туалета и сделать минет какому-то негру, а потом вернуться и вдохновлено танцевать на сцене Гранд-опера…Известна роль Эрика Бруна, Уоллеса Поттса и Роберта Трэси в жизни Нуриева. Пол Прентер, Джон Хаттон и Питер Фристоун играли подобную роль в судьбе Меркьюри (причем двое последних были больны СПИДом…). Множество случайных интимных друзей великих артистов остались совершенно неизвестными для нас… Да оно и к лучшему… При этом в жизни Нуриева была Марго Фонтейн, а в жизни Фредди — Мери Остин… До поры до времени сексуальные предпочтения кумиров, сколь бы шокирующими публику они не были, оставались лишь их нравственной проблемой, скорее вдохновляющей, но запретной страстью… Позднее страсть привела за собой Смерть…

…3 июля 1981 года «Нью-Йорк таймс», где-то в середине номера, на неприметном месте, напечатала небольшую заметку о «раке гомосексуалистов». К этому времени прошел уже почти год с того момента, когда были описаны первые случаи болезни, которую скоро весь мир узнает как АIDS, СПИД, ВИЧ-инфекцию. Тогда в «голубых столицах» США — Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Сан-Франциско болезнь унесла жизни восьми гомосексуалистов. Журналисты красочно описали симптомы болезни — саркому Капоши и пневмоцистную пневмонию, способную уложить человека в гроб за несколько дней… За этим последовал целый шквал публикаций, живописавших ужасы СПИДа и в равной мере распространявших как научные, так и дилетантские представления об ужасной болезни… В рядах геев возникла настоящая паника, хотя, большая часть общества злорадно и фарисейски посмеивалась: «Вот вам по грехам вашим!»

К 1982 году Нуриев был исчерпыва

cont.ws

«Кроме секса была и любовь…»

Его называли Чингисханом балета, первым геем планеты, самым сексуальным танцовщиком XX века. Действительно, секс для этого неистового татарина значил много. Но кроме секса была и любовь, причем не только с мужчиной по имени Эрик Брюн, но и с женщиной, великой Марго Фонтейн…
У Нуреева были романы с Фредди Меркьюри, Ив Сен-Лораном и Элтоном Джоном; молва записала ему в любовники Жана Маре и многих других…

Но самой сильной, страстной и мучительной любовью Нуриева всегда был Эрик Брун — огромного роста датчанин неземной красоты, всемирно известный танцор , считавшийся одним из самых выдающихся танцовщиков XX века и самым изысканным Альбером, когда-либо танцевавшем в «Жизели». Их роман длился до самой смерти Эрика…

ТАКОЙ ХОЛОДНЫЙ, ЧТО ОБЖИГАЕТ

Трудно сказать, кто был первым мужчиной-любовником Нуриева, но то, что его первой и величайшей любовью стал выдающийся датский танцовщик Эрик Брун, несомненно. Причем Нуриев сначала влюбился в его танец, а потом в него самого.

Эрик был идеалом для Нуриева. Он был на 10 лет старше его, высок и красив, как бог. Он от рождения обладал теми качествами, которых Нуреев начисто был лишен: спокойствия, сдержанности, такта. А главное — он умел то, чего не умел Нуриев.

Если бы не Рудик, то Эрик Брун, возможно, так и не распознал в себе скрытого гомосексуалиста. У Эрика была невеста, знаменитая красавица-балерина Мария Толчифф, чей отец был индейцем.

Мария и Эрик

Их первое знакомство Рудика случилось в 1960 году, когда Эрик Брун и Мария Толчифф приехали вместе с Американским балетным театром на гастроли в СССР. Нуриев сгорал от нетерпения увидеть прославленного датчанина, но так случилось, что двадцатидвухлетний Рудольф уехал на гастроли в Германию, а когда вернулся, то весь балетный Ленинград только и говорил, что о Бруне.

Заинтригованный Рудольф раздобыл любительские съемки Бруна, сделанные кем-то в Ленинграде, и пережил шок. «Для меня это стало сенсацией, — вспоминал он через несколько лет. — Брун единственный танцовщик, которому удалось меня поразить. Кто-то назвал его слишком холодным. Он и в самом деле настолько холодный, что обжигает».

МЕКСИКАНСКИЕ СТРАСТИ

Спустя год Нуриев обжегся об этот лед уже не на экране, а в жизни. К тому времени Рудольф вырвался из железных объятий Страны Советов и делал первые шаги на пути к мировым триумфам. Судьба свела его с Марией Толчифф, незадолго до этого пережившей разрыв бурных любовных отношений с Бруном, которого по ее словам она любила «больше жизни».

Расставаясь с датчанином, она пообещала ему отомстить и подыскать себе нового партнера.
Очень скоро она встречает молодого и горячего татарина, в которого тридцатишестилетняя балерина мгновенно влюбляется. И предлагает ему ехать вместе с ней в Копенгаген, где планируются ее выступления с Бруном.

По дороге Толчифф звонит Бруну и радостно объявляет: «Тут есть кто-то, кто хочет с тобой познакомиться. Его зовут Рудольф Нуреев», — и передает трубку Нурееву. Так они познакомились благодаря Толчифф, которая об этом вскоре сильно пожалеет.

Эрик и Карла Фраччи

ДАТСКИЙ ПРИНЦ И ТАТАРСКИЙ ТЕРРОРИСТ

«День шел к концу, в номере было темно, — вспоминал годы спустя Брун об их первой встрече, которая произошла в отеле «Англетер», где остановились Рудольф и Толчифф. — Я поприветствовал Марию, рядом с которой находился этот молодой танцовщик, небрежно одетый в свитер и слаксы. Я сел, посмотрел на него внимательнее и увидел, что он весьма привлекателен. У него был определенный стиль, некий класс.

Это нельзя назвать естественной элегантностью, но это производило впечатление. Он не слишком много говорил, может быть, потому, что еще не совсем хорошо владел английским. Ситуация была неловкой из-за моих отношений с Марией. Мы с ней пытались прикрыть это, слишком много и неестественно смеясь. Гораздо позже Рудик говорил, что ненавидит звук этого моего смеха».

После этого они видели друг друга лишь в студии во время занятий. Нуриев приходил в восторг от безупречной длинноногой фигуры Бруна, от его непогрешимой техники, от внешнего облика, напоминающего благородного принца.

Эрик и Рудик 

Однажды во время перерыва Нуриев заговорщицки шепнул Бруну, что надо бы поговорить. Он хотел пообедать с Бруном наедине, без Марии. Но когда Нуриев сообщил ей о своих планах насчет обеда, она закатила истерику, с визгом выскочив из костюмерной. Нуриев бросился за ней, за ним последовал Брун. В этот момент после утреннего класса вышла вся труппа и с интересом наблюдала, как Нуреев, Брун и Толчиф гоняются друг за другом по театру.

Эрик, Руди и Мария

Но как бы ни злилась Мария и сколько бы истерик ни закатывала, между неистовым татарином и холодным датским принцем уже возникло мощное притяжение, которое в тот момент не мог разрушить никто. Даже властная мать Бруна, имевшая на сына огромное влияние.

ОТДЕЛЬНЫЕ СПАЛЬНИ ДЛЯ ПРИЛИЧИЯ

Эллен Брун, как только Рудольф переехал жить в их уютный дом в пригороде Копенгагена в Гентофте, сразу же невзлюбила Рудольфа. Она видела в нем угрозу респектабельности сына, а также своего соперника за его любовь. И хотя ради приличия Рудольф и Эрик занимали отдельные спальни, Эллен догадывалась о характере их отношений. Как и многие другие, кто видел их вместе. Эти двое сразу бросались в глаза, люди оборачивались им вслед, таким красивым и таким разным.

Брун, высокий и аристократичный блондин, напоминавший внешне греческого бога, с высоким лбом, правильным, резко очерченным профилем, тонкими чертами лица, и грусными серо-голубыми глазами, был сама утонченность. Он притягивал взоры едва ли не всех женщин…Рудольф же с горящими глазами, развевающимися волосами, диким нравом и острыми скулами, напоминал извергающийся вулкан. 

Их отношение к сексу тоже было очень разным. Эрик одновременно и жаждал, и боялся интимной близости. Скрытный, осторожный, он не позволял проявиться ни единой эмоции, к тому же он не был готов к тому сексуальному неистовству, которое проявлял Нуреев. Рудольф всегда хотел секса, двадцать четыре часа в сутки. И считал это естественным, а Эрик быстро уставал от этой карусели. Поэтому их роман изначально развивался неистово и бурно. Один наступал, другой убегал.

Рудольф, когда ему казалось, что в их отношениях что-то не так, мог в бешенстве кричать и разбрасывать вещи по квартире, а Эрик, шокированный этим всплеском эмоций, убегал из дому. И тогда Рудольф бросался вслед, на поиски своего возлюбленного. Через несколько лет Брун уподобит их встречу столкновению и взрыву двух комет. 
(Фрагмент из воспоминаний знаменитой болгарской балерины Сони Аровой, близкой подруга Эрика)

Если Брун был единственным танцовщиком, которого Рудик признавал равным себе, он был также единственным, кому он позволял проявлять над собой власть. «Научи меня этому», — всегда говорил он Эрику. «Если Эрик блестяще исполнял какую-то роль, Рудик не успокаивался, пока не начинал исполнять ту же роль столь же блестяще, — говорит Соня. — Для него это был величайший стимул на протяжении очень долгого времени». В равной степени околдованный им Брун помогал ему всеми возможными способами, передавая все свои знания, даже когда Нуриев грозил его затмить.

Их отношения с самого начала были бурными и нескончаемо интенсивными. «Чистый Стриндберг», — оценивал их Брун через несколько лет. «Рудольф был переполнен чувствами к Эрику, — говорит Арова, — а Эрик не знал, как с ним справиться. Рудольф его выматывал». К тому же, Рудик постоянно и мучительно ревновал Эрика к женщинам, ведь Эрик в отличии от Рудика был бисексуалом, а не геем и он часто испытывал влечение к некоторым дувушкам. Виолетт Верди замечает: «Руди был таким сильным, таким новичком, таким изголодавшимся после российской пустыни. Он просто хотел того, чего хотел». Он всеми силами старался подчинить себе мягкого, деликатного Эрика.

«Их отношения никогда не были легкими, — заключает Арова. — Эрик держал себя под полным контролем, а Рудольф подчинялся настроению. Эрик пытался заставить его понять всякие вещи, а когда не получалось, расстраивался, и у них происходили ссоры. Рудольф очень многого хотел от Эрика. Он всегда от него чего-то требовал, и Эрик говорил: «Но я отдаю все, что могу, и после этого чувствую себя выжатым».

Вскоре Брун пришел к убеждению, что Нуриев хочет от него больше, чем он может дать. Близкие друзья знали теплого, щедрого Бруна, с живым, суховатым чувством юмора, но один из них рассказывает, что он мог «в секунду преобразиться, становясь холодным и крайне враждебным», когда чувствовал, что кто-то подбирается к нему слишком близко»

ЕСТ МАЛЬЧИКОВ, КАК БЛИНЫ

Убежав от табу и запретов социалистической родины, Нуреев жаждал вкусить от того сексуального рая, который нашел на Западе. Здесь не было комплексов или угрызений совести: увидев что-то понравившееся, Нуреев должен был это заполучить. Его желания стояли на первом месте, и он удовлетворял их при любых обстоятельствах, днем и ночью, на улицах, в барах, гей-саунах. Матросы, водители грузовиков, торговцы, проститутки были его постоянными объектами охоты. Кстати, внешность тут не имела особого значения, важны были размер и количество. Он любил, чтобы этого было много. Существует масса анекдотов, рассказывающих о сексуальной чрезмерности Нуреева. Вот несколько. 

Однажды во время обеда в лондонском доме Рудольфа, где собрались респектабельные друзья артиста, его экономка сообщила, что у дверей стоят два молодых человека. Несколько дней назад Рудольф назначил им свидание и, очевидно, забыл об этом. Рудольф вскочил со стула и выбежал из столовой. Гости, услышав, как он с посетителями поднялся наверх, примолкли, возникла неловкая пауза. Тут секретарь Рудольфа, смеясь, воскликнула: «С ним всегда так! Он их ест, как блины!» Вскоре хлопнула входная дверь, и Рудольф, покрасневший, с озорным и довольным блеском в глазах, вернулся к столу. «Это очень вкусно», — двусмысленно сказал он, когда его кухарка подавала ему блюдо.

Как-то, выйдя из служебного входа Парижской оперы и увидев толпу поклонниц, Рудольф воскликнул: «А где же мальчики?»

Танцуя в «Жизели», Нуреев поразил одного из артистов своим измученным видом. «Что с вами?» — спросил его танцовщик. «Я очень устал, трахался всю ночь и все утро, до самой репетиции. У меня совсем не осталось сил». «Рудольф, — поинтересовался артист, — неужели вам никогда не бывает достаточно секса?» — «Нет. К тому же ночью трахал я сам, а утром меня».

КОШМАР НА БОРТУ САМОЛЕТА

При этом Рудольф считал, что секс — это одно, а близость — совсем другое. А вот для Эрика это было одно и то же. Его пугали случайные встречи и анонимный секс, он не мог понять неразборчивости друга, которую считал предательством. Его ужасал непомерный физический голод Рудольфа на любовников. Эрик был очень разборчивым и не мог свыкнуться с этой распущенностью.

К этому кипящему коктейлю из любви, ревности, обид, раздражения примешивался еще один компонент — алкоголизм Бруна.

Это была его темная сторона, которая открывалась после выпивки, что в 60-х годах случалось угрожающе часто. «Алкоголизм был одним из мучительных секретов Эрика, — говорит Виолетт Верди. — В пьяном виде у него бывали приступы жестокости, он становился очень саркастичным, ему нравилось причинять боль».

Расстроенный постоянными слухами о попытках Рудольфа его подсидеть, Брун однажды обвинил его в том, что он приехал из России только ради того, чтобы его убить. Он понимал, что сказал ужасную вещь, но чувствовал некую необходимость ее высказать. «Услыхав это, Рудик расстроился так, что заплакал, — вспоминает Брун.

— Он сказал: «Как ты можешь быть таким злобным?» Порой бывая жестоким, Брун был и необычайно щедрым; многие танцовщики обязаны своей карьерой его руководству, что всегда признавал и сам Рудольф.

Но продолжал свою любовную погоню за Эриком, который так уставал от татарского тигра, что бежал от него на край света. Когда Эрик улетел на гастроли в Австралию, Рудольф почти каждый день звонил ему из Лондона, удивляясь, почему тот не очень любезен с ним по телефону. «Может быть, стоит звонить один или два раза в неделю? — советовали знакомые Рудольфа. — Возможно, Эрик хочет побыть один». Но Рудольф этого не понимал, и наконец решил лететь к нему в Сидней.

Во время полета Рудольф пережил одно из самых сильных потрясений. Он никогда не забывал, что КГБ ищет его по всему миру, с тем чтобы выкрасть и вернуть на социалистическую родину. По пути в Сидней этот кошмар едва не случился. Во время остановки самолета в каирском аэропорту пилот вдруг попросил пассажиров выйти из самолета, объясняя это какими-то техническими проблемами.

Нуреев внутренне похолодел, чувствуя западню. Он не стал выходить, судорожно вжавшись в кресло. Когда к нему подошла стюардесса, чтобы его вывести, он взмолился о помощи, убеждая, что боится покинуть самолет. Тогда стюардесса, увидев в окно двух мужчин, приближающихся к самолету, быстро провела Нуреева в туалет. «Я им скажу, что он не работает», — пообещала она. Там Нуреев и находился, пока сотрудники КГБ обыскивали самолет и стучали в дверь туалета. «Я уставился в зеркало и видел, как седею», — вспоминал он впоследствии.

ДАМА СЕРДЦА

Когда в 1961-м в Копенгагене Нуреев встретился с Эриком, тогда же в его жизнь вошла и прославленная английская балерина Марго Фонтейн. Тут, как и в случае с Бруном, тоже сыграл свою роль телефонный звонок. Однажды Рудольф пришел в гости к своему педагогу Вере Волковой, и зазвонил телефон. Волкова сняла трубку и тут же передала ее Нуриеву: «Это вас, из Лондона». — «Из Лондона?» — удивился Рудольф. В Лондоне он никого не знал. «Это говорит Марго Фонтейн, — сказал голос в трубке. — Не хотите ли танцевать на моем гала-концерте?»

В истории балета нет более элегантной, мужественной и мудрой балерины, чем Фонтейн. Легкая улыбка, горячий блеск глаз, темперамент, а еще стальная спина и железная воля — это Марго. Ее муж Роберто Тито де Ариас был из семейства видных панамских политиков и в то время занимал пост посла Панамы в Великобритании.

После того как Рудольф выступил на ее гала-концерте, руководство «Ковент Гарден» предложило Фонтейн танцевать вместе с ним «Жизель». Марго сначала засомневалась. Она впервые выступила в Жизели в 1937 году, за год до рождения Нуриева, а к моменту его побега из СССР уже пятнадцать лет была звездой. Не будет ли она, сорокадвухлетняя прима, смотреться смешно рядом с двадцатичетырехлетним молодым тигром? Но наконец согласилась и победила.

Их выступление привело публику в безумие. Чувственный пыл Нуриева стал идеальным контрастом выразительной чистоте Фонтейн. Они сливались в едином танцевальном порыве, и, казалось, их энергия и музыкальность имеют один источник.

Когда занавес закрылся, Фонтейн и Нуриева вызывали на поклоны двадцать три раза. Под грохот аплодисментов Фонтейн вытащила из букета красную розу на длинном стебле и преподнесла ее Нуриеву, он, тронутый этим, упал на колено, схватил ее руку и стал осыпать поцелуями. Публика от этого зрелища лежала в обмороке.

Но тот вечер не стал для Нуриева полным триумфом. Хотя Брун и репетировал с ним роль Альберта, но, мучимый ревностью, покинул театр. «Я побежал за ним, а поклонники побежали за мной. Было очень неприятно», — вспоминал впоследствии Рудольф. 

ДЕРЕВЦЕ БЕЛЫХ КАМЕЛИЙ

«Боже! Я никогда не делала в танце и половины вещей, которые делаю теперь», — с удивлением признавалась Фонтейн, говоря о влиянии на нее Нуриева. А Рудольф признавался: «Если бы я не нашел Марго, я пропал бы». 

Вскоре хореограф Фредерик Аштон создал для них балет «Маргарита и Арман» по «Даме с камелиями» Дюма-сына на музыку фортепианной Сонаты си минор Листа. Этот балет стал самым долгожданным событием сезона 1963 года и породил массу слухов и сплетен на тему: а были ли в жизни Рудольф и Марго любовниками? Одни категорически утверждают, что да, другие столь же рьяно это отвергают. Есть и те, кто говорит, что Фонтейн носила ребенка Нуреева, но потеряла из-за выкидыша. Но это скорее из области фантастики, поскольку Марго к тому времени не могла иметь детей.

Сами же Рудольф и Марго так рассказывают о своих отношениях: «Когда мы были на сцене, наши тела, наши руки соединялись в танце так гармонично, что, думаю, ничего подобного уже никогда не будет, — вспоминает Нуриев. — Она была моим лучшим другом, моим конфидентом, человеком, который желал мне только добра». «Между нами возникло странное влечение друг к другу, которое мы так и не сумели объяснить рационально, — признается Фонтейн, — и которое в каком-то смысле напоминало глубочайшую привязанность и любовь, если учитывать, что любовь так многообразна в своих проявлениях.

В день премьеры «Маргариты и Армана» Рудольф принес мне маленькое деревце белых камелий — оно было призвано символизировать простоту наших взаимоотношений в окружающем нас ужасном мире».

НЕ СЛУЧИЛОСЬ

А вот в отношениях с Эриком этой простоты не было. Брун, устав от беспорядочности Рудольфа, жаловался друзьям: «Я не могу быть с ним рядом, мы губим друг друга». Но Рудольф продолжал преследовать Эрика. Выступая в 1968 году в Копенгагене, Рудольф встретился с хореографом Гленом Тетли.

 Тетли был приглашен на обед к Бруну, который предупредил его, чтобы тот ничего не говорил об этом приглашении Рудольфу. Но Нуреев, словно догадываясь о том, куда хореограф едет, навязался ему в компаньоны. Тетли отказывался, но Рудольф влез в его автомобиль. Когда машина подъехала к загородному дому Эрика в Гентофте, улыбающийся Брун вышел навстречу машине. Но, увидев Рудольфа, вбежал в дом, скрылся наверху и не появлялся весь вечер.

«Я уверен, что Рудольф очень расстроился, — вспоминает Тетли, — но он никогда не давал этого понять». А друзьям Нуриев говорил, что навсегда связал бы свою жизнь с Эриком, если бы тот ему это позволил. На что Эрик отвечал: «Рудольф объявлял меня образцом свободы и независимости — я всегда делал то, что хотел. Ну а то, что происходило между нами в первые годы — взрывы, коллизии, — это не могло продолжаться долго. Если Рудольф хотел, чтобы все было иначе, что ж, мне очень жаль».

В скором времени их бурный любовный роман окончательно рухнул, когда Рудольф узнал, что в Торонто (где Эрик тогда руководил Национальным балетом Канады) у Эрика завязался роман с одной из его учениц, которая в итоге родила от него дочь. 
Но хотя с любовными отношениями между ними все было покончено, духовная связь длилась до конца жизни, пережив все измены, конфликты, разлуки.

«Мой датский друг Эрик Брун помог мне больше, чем я могу выразить, — сказал Нуреев в одном интервью. — Он мне нужен больше всех».

Когда в 1986 году Брун умирал от рака легких, Нуриев, бросив все дела, приехал к нему. Они проговорили допоздна, но, когда Рудольф вернулся к нему следующим утром, Эрик уже не мог разговаривать, а только следил глазами за Рудольфом. Рудольф тяжело переживал смерть Эрика и так никогда и не смог оправиться от этого удара.

 Вместе с Эриком из его жизни ушли юная бесшабашность и горячая беспечность. Он остался один на один с самим собой, наступающей старостью и смертельной болезнью. И хотя Нуреев как-то запальчиво бросил: «Что мне этот СПИД? Я татарин, я его трахну, а не он меня», — Рудольф понимал, что времени ему отпущено в обрез.

Я ДОЛЖЕН БЫЛ НА НЕЙ ЖЕНИТЬСЯ

Через пять лет после смерти Эрика Рудольф простился и с дамой своего сердца Марго Фонтейн. До этого Марго пережила страшную трагедию. В Панаме был расстрелян автомобиль, в котором находился ее муж. Две пули застряли в груди, еще одна пробила легкое, четвертая попала в шею сзади, близ позвоночника.

По одной версии, это был политический заказ, по другой — в сорокасемилетнего Ариаса стрелял его коллега по партии за то, что тот спал с его женой. Парализованный, прикованный к инвалидной коляске Ариас стал постоянной заботой Марго. Она не допускала, чтобы он превратился в тело в коляске, поэтому возила его с собой на гастроли, на яхты к друзьям. Марго упорно зарабатывала на жизнь и на медицинское обслуживание больного мужа танцами.

«Я буду танцевать до тех пор, пока на меня ходят», — говорила она журналистам. И она танцует, а вернувшись вечером после спектакля домой, прежде чем поесть, готовит еду мужу и кормит, как маленького ребенка, с ложечки. Кстати, последний раз «Маргариту и Армана» Марго и Рудольф танцевали в Маниле в августе 1977-го. А потом она уединилась с Ариасом на ферме в Панаме, где умирала от рака яичников. Об этом знал только Рудольф, который анонимно оплачивал ее медицинские счета. В 1989 году Марго похоронила Тито Ариаса, перенесла три операции и была почти прикована к постели: «Я привыкла гастролировать по театрам, а теперь гастролирую по больницам», — шутила Фонтейн.

Марго умерла 21 февраля 1991 года, спустя двадцать девять лет с того дня, как она и Рудольф впервые танцевали в «Жизели». После этого он был ее партнером почти 700 раз. Говорят, узнав о ее смерти, он с горечью воскликнул: «Я должен был на ней жениться». Но, кажется, это была всего лишь фраза человека, который знал, что сам умирает от СПИДа. Рудольф пережил Марго на два года. Он умер 6 января 1993 года, накануне православного Рождества, ему было пятьдесят четыре года. Сочельник спустился на землю уже без него.

 

Источник

showbiz.mirtesen.ru

Геи-знаменитости 1 — Антон Арбузов — ЖЖ

Дело в том, что нет ни одного человека, из уважаемых мной, к кому я изменил бы отношение только потому, что узнал о его нетрадиционной ориентации. Так что задачей поста не является дать оценку секс-меньшинствам, но рассказать о наиболее известных композиторах, поэтах, ученых, полководцах, путешественниках и философах, которые относятся к их числу.

Леонардо да Винчи

Великий гений появился на свет в 1452 году. Его необычные таланты были быстро замечены художником Андреа дель Веррочино. В 14 лет Леонардо становится его учеником. Но через 10 лет он вместе с учителем и другими художниками обвиняется в совершении неких «безбожных поступков» по отношении к 17-летнему натурщику. Затем была служба при дворе Людовика Сфорца, у французского короля. Леонардо да Винчи был весьма скрытным человеком. Даже все его записи были выполнены шифром. Именно поэтому о личной жизни гения известно не так много. Точно одно — вокруг него всегда было много красивых молодых юношей, служившими у Леонардо ассистентами. Это Чезаре де Сесто, Андреа Са Лаино и Болтраффио. А молодого дворянина Франческо Мелци Леонардо даже усыновил, объявив своим наследником.

Леонардо да Винчи
Леонардо да Винчи

В окружение гения входил также десятилетний мальчик Капротти. Психологию Леонардо да Винчи рассмотрел Зигмунд Фрейд в своем специальном эссе. Там говорится, что еще мальчиком художник подавлял свою любовь к матери. Это приводило к отождествлению с ней и выбора соответствующей сексуальной модели. Будучи поклонником мальчиков и влюбляясь в них, Леонардо словно бы избегал женщин, храня верность матери. Естественное влечение к женщинам присутствует, просто в данном случае гей стремится перенести полученное возбуждение на мужской объект. Именно эти трансформации желаний и создали знаменитую улыбку Моны Лизы.

Рудольф Нуриев

Рудольф Нуриев — великий танцовщик, появился на свет в 1938 году. Семья жила в такой нищете, что мальчику приходилось надевать платье сестры, чтобы посещать школу. Все изменило посещение концерта в театре оперы и балета. Нуриев с 11 лет стал заниматься танцами. Талант был настолько ярким, что уже в 20 лет Рудольф закончил училище в Ленинграде и солировал в Кировском театре. Но упрямый характер и преклонение перед Западом заставили Нуриева попросить политического убежища во Франции во время гастролей.

Рудольф Нуриев
Рудольф Нуриев

КГБ подселило в номер к танцору некоего Юрия Соловьева, чтобы тот подтвердил нетрадиционную ориентацию Нуриева. Это произошло, Нуриеву грозила либо тюрьма, либо работа осведомителем. Он выбрал побег на Запад. Там танцор не затерялся — он сотрудничал с Королевским балетом, успешно гастролировал по Америке. Чувственность танцора привлекала к нему пристальные взгляды миллионов людей, в том числе, мужчин-геев. Да и сам Нуриев часто ходил в заведения для секс-меньшинств. Его гомосексуальность была «открытым» секретом. Одной из самых страстных связей Нуриева являлся Эрик Брун, покоривший советского зрителя во время гастролей Американского балета в 1960 году. Этот танцор был полной противоположностью Нуриева, что его и прельщало. Рудольф говорил, что с женщинами необходимо тяжело трудиться, тогда как с мужчинами все куда проще. Да и удовольствия при этом больше. Но главной любовью Рудольфа всегда был танец. Он сумел сделать роль партнера в балете столь же значимой, как и балерины.

Жан Марэ

Как ни прискорбно осознавать женщинам, но этот красавец-француз также являлся геем. А ведь он играл смелых и отважных персонажей, сам выполнял трюки. Словом — казался настоящим мужчиной. Телосложение актера было фактурное, а лицо мужественным с ярко выраженными волевыми чертами. Жан Марэ родился в 1913 году. Уже с 4 лет он мечтал о кино и его мечта сбылась, но Жан Марэ также работал фотографом, художником и скульптором.

Жан Марэ
Жан Марэ

В 1937 году среди массовки в театре «Ателье» на главную роль автор пьесы Жан Кокто выбрал никому не известного Жана Марэ. Молодой актер боялся, что за это от него потребуются интимный услуги, но писатель ничего не хотел взамен. Правда после премьеры он позвонил Марэ со словами: «Приезжайте скорее, катастрофа!». А заключалась она в том, что Кокто полюбил молодого актера. В тот момент знаменитому поэту и писателю было 48 лет, а его избраннику вдвое меньше. Молодой Марэ трепетал перед мэтром, слушаясь его во всем. Вскоре между ними завязался роман. Кокто так обожал своего Жанно, что стал для него всем. Он являлся и учителем, и любовником, посвящая своему избраннику стихи. Кокто научил начинающего актера жизни. Их близкая дружба продлилась 26 лет. По сценариям Кокто снимались успешные фильмы, где главные роли играл Марэ. После смерти своего друга актер увековечил его память в спектаклях и фильмах. Его личная жизнь без Кокто остановилась.

Элтон Джон

Современной иконой гей-движения является певец и композитор Элтон Джон. Его музыкальная карьера началась еще в 60-х. С тех пор он сумел продать более 250 миллионов пластинок. Заслуги Элтона Джона отмечены орденом Британской империи, званием сэра, пятью премиями Грэмми. Он входит в зал славы сочинителей песен и в зал славы рок-н-ролла. О своей бисексуальности музыкант открыто заявил в интервью в 1976 году. В 1984 году Элтон Джон женился на Ринате Блауел. Однако брак распался. Сам мужчина осознал, что тяги к женщинам он все же не испытывает. Элтона Джона мучали депрессии, он пристрастился к алкоголю и наркотикам.

Элтон Джон
Элтон Джон

Только знакомство со своим будущим супругом Дэвидом Фернишем изменило жизнь музыканта. Их свадьба состоялась в 2005 году, а в 2010 году пара с помощью суррогатной матери обзавелась ребенком.

Фредди Меркьюри

Сын бухгалтера турецкого происхождения при рождении в 1946 году получил имя Фаррух Бульсара. А появился он на свет в Занзибаре. В 1971 году Меркьюри, клавишник одной из многочисленных лондонских музыкальных групп, был приглашен в «Queen». Группа стала культовой в глэм-роке, а сам Фредди считался ее лидером. В 70-е годы «Queen» становится известной не только в Англии, но и в США. При этом, они придумали сопровождать свои синглы видео, создав один из первых видеоклипов в рок-музыке. Сценический образ «Queen» в виде атласных одежд сделал группу самой гейской среди всех глэм-команд 70-х.

Фредди Меркьюри
Фредди Меркьюри

К 80-м музыканты «Queen» стали самыми высокооплачиваемыми в британском шоу-бизнесе. А закончилось все болезнью Фредди и смертью от СПИДа в 1991 году. Еще в 1969 году музыкант познакомился с Мэри Остин, прожив с ней 7 лет. Но затем они расстались, так как Фредди поведал ей, что его тянет к мужчинам. Имидж певца с самого начала положил начало вопросам о его ориентации, но он каждый раз отвечал прессе уклончиво, заявляя, что занимается сексом с тем, кого любит. А вот внутри самой «Queen» гомосексуальность лидера группы секретом не являлась. Только после смерти Меркьюри всплыли истории его отношений с несколькими мужчинами. О своих отношениях с певцом на протяжении 6 последних лет его жизни написал книгу некий Джим Хаттон.

Петр Чайковский

Родился великий композитор в 1840 году. Он уже с детства проявил любовь к музыке. Правда родители не поощряли этого увлечения, полагая, что оно может перевозбудить и так нервного подростка. В жизни Чайковского часто случались нервные срывы. Несмотря на это, он окончил консерваторию. Стал преподавать. В 1877 году композитор женился на Антонине Милюковой, но этот шаг, призванный побороть нетрадиционную ориентацию, привел к очередному срыву. Чайковский даже пытался покончить с собой, устав отбиваться от сексуальных нападок жены. Отдыхать Чайковский мог только лишь у своей сестры, в украинской Каменке. Там он безнадежно влюбился в своего племянника, Владимира Давыдова. О чувствах к Бобу Петр Ильич откровенно писал в своем дневнике. Композитор называл его своим идеалом, прекрасным, несравненным, грациозным. Уезжать от любимого Чайковский не хотел. Есть основания полагать, что платонические отношения со временем переросли в нечто большее. Именно Боба композитор в своем завещании назвал единственным наследником. Да и сама смерть композитора оставила много вопросов. По официальной версии Чайковский умер из-за эпидемии холеры. Однако сегодня появляются свидетельства того, что над Петром Ильичем назревал скандал из-за его связи с юным племянником герцога Штенбока-Фермора. А ведь эта семья была родственной императорской.
Петр Чайковский

Петр Чайковский

Огласка отношений повлекла бы за собой позор для композитора, лишение прав и имущества и ссылка. Поэтому, вполне вероятно, Чайковский предпочел самоубийство.

Оскар Уайльд

Этот писатель давно считается классиком мировой литературы, а для гомосексуальной культуры он стал настоящей иконой. В новейшей истории это, несомненно, гей номер один. Появился на свет Уайльд в 1854 году в ирландском Дублине. Писатель окончил Оксфорд, где сразу же прославился, как редкостный денди и эстет. Уайльд вращался в респектабельном обществе, а его таланты обрели признание. В 1884 году писатель женился и быстро обзавелся двумя сыновьями. Семейное счастье продлилось недолго — в 1886 году Оскар Уайльд познакомился с семнадцатилетним студентом Оксфорда Робертом Россом, который его и совратил. Отношения стали тайными, писатель начал вести двойную жизнь, все больше погружаясь в круг молодых геев. В 1891 году вышла знаменитая повесть «Потрет Дориана Грея». Тогда же состоялось роковое знакомство писателя с лордом Альфредом Дугласом.

Оскар Уайльд
Оскар Уайльд

Этот юноша был страстным поклонником таланта Уайльда, а его лучшую повесть прочел 9 раз. Сам писатель был очарован красотой 22-летнего юноши. Между ними возникла любовная связь. Вскоре Уайльд приобщил молодого лорда к кругу своих друзей геев, который были готовы на все за деньги. Скандал назревал. В ответ на оскорбления отца Дугласа писатель подал на того суд. Но там были представлены неопровержимые доказательства и показания множества молодых людей, к которым приставал Уайльд. Писателя тут же арестовали по обвинению в содомии и приговорили к 2 годам каторжных работ. Там он подорвал себе здоровье и скончался, ему было 46 лет.

Трагическая судьба Оскара Уайльда и все его творчество стали переломными в общественном отношении к геям. Писатель жил в момент, когда в обществе только стали формироваться границы, отделяющие гомосексуальное от гетеросексуального. Именно Уайльд заложил основы для обозначения гомосексуальных начал. Он сумел на весь мир заявить о существовании и природе однополой любви.

arbuzov.livejournal.com

Глава 13. Деньги, скандалы и СПИД. Рудольф Нуриев

Глава 13. Деньги, скандалы и СПИД

Вне сцены Нуриев, по мнению большинства тех, кто его знал, был просто невыносим. Он не давал себе труда быть тактичным или соблюдать хотя бы элементарные правила общения. Нуриев начал свою карьеру на Западе со скандала из-за своего неожиданного отказа возвращаться в Москву и продолжил ее эпатажем — и на сцене, и вне ее. Он грубил своим партнерам, администрации театров, отвратительно вел себя с журналистами. Тев ответ со вкусом расписывали подробности его жизни, смакуя его срывы и публичные ссоры.

Рассказывают, что на одном приеме в Сполето, где был предусмотрен фуршет, Нуриев, возмущенный тем, что вынужден сам накладывать себе на тарелку еду, швырнул все то ли на пол, то ли об стену и со скандалом удалился. Другие писали, что то была не тарелка, а бокал то ли с вином, то ли с виски. А еще одни «очевидцы» рассказывали, что Нуриев случайно уронил бокал. Но такая выходка была вполне в его стиле и в нее охотно верили.

Однажды на приеме в присутствии королевской семьи в Лондоне он танцевал соло, ему жали туфли — он спокойно сбросил их и продолжал танцевать босиком. Этого бы не мог себе позволить ни один танцовщик. Рудольф мог быть очень груб с дирижерами, партнерами, продюсерами, сам поддерживая и подчеркивая слухи, распространяемые о его ужасном характере. Он мог отвратительно ругаться матом, унижая окружающих. А однажды дал пощечину женщине — администратору труппы, потому что ему пришлось не по вкусу какое-то ее замечание. Впрочем, эта дама была не робкого десятка и сумела заставить несносного Нуриева себя уважать.

Выдающийся российский танцовщик и балетмейстер Игорь Моисеев очень хотел познакомиться с Нуриевым. Но отношения их так и не удалось развить: они разругались в первый вечер знакомства, по дороге из дома в ресторан, где собирались поужинать.

Другой неприятной чертой Нуриева была выраженная скупость. За выступления танцовщик запрашивал баснословные гонорары, но при этом никогда не носил карманных денег: везде — ив ресторанах, и в магазинах — за него платили друзья. При этом он был крайне требователен к качеству пищи и отсылал блюда назад, если они казались ему недостаточно хорошо приготовленными.

Вспоминают, что как-то он с партнершей и антрепренером подъехал к театру на такси. Женщины вышли, и балерина попросила Нуриева расплатиться — сумма была невелика. Он отказался, объявив, что это дело антрепренера: «Она получает с нас прибыль — так пусть и платит!»

Понимая, что одними танцами миллионов не заработать, максимальная цена выхода составляла в то время не более десяти тысяч долларов, но он умело вкладывал свои деньги, создавая замысловатые финансовые схемы, чтобы уйти от налогов. Даже австрийское гражданство он принял именно потому, что в этой стране было самое мягкое налоговое законодательство. Состояние Нуриева оценивалось по-разному, от тридцати пяти до восьмидесяти миллионов долларов. Нуриев, по выражению одного из своих знакомых, представлял собой финансовую империю, состоявшую из одного человека. Его финансовое чутье сделало бы честь профессионалу, и всеми своими делами он занимался сам, не доверяя никому. Конечно, он пользовался советами консультантов, но решения о вложении своих средств всегда принимал сам.

Уже будучи обладателем колоссального состояния, Рудольф Нуриев продолжал работать столь же напряженно, как и в первые годы своего творчества. Он любил деньги ради денег и танец ради танца. Большую роль в его карьере сыграло сотрудничество с известным антрепренером и продюсером Солом Юроком, который организовывал североамериканские турне Лондонского королевского балета.

Видя, какой успех имеют гастроли, Нуриев предложил Юроку создать гастрольную версию балета «Спящая красавица», которую собирался исполнять с Национальным балетом Канады. Он поставил этот балет сам, и постановка имела колоссальный успех. Сотрудничество Нуриева с Юроком оказалось очень успешным и длилось около шестнадцати лет.

Отдельной страстью его были дома и квартиры: в Париже, в Нью-Йорке, в Лондоне. У Нуриева был даже свой собственный остров в Средиземном море. Всего у него было семь домов: в Лондоне, Париже, Монте-Карло, Нью-Йорке, Сен-Барте, ферма в Вирджинии и остров в Италии. По воспоминаниям Елена Тетли, его дома были «красивыми, но пустыми. В них не ощущалось уюта».

Он коллекционировал старинные карты, этюды обнаженной мужской натуры, ноты, книги, картины старых мастеров, вычурную резную мебель, бронзу, восточные ковры, старинные музыкальные инструменты. Ему была свойственна экстравагантная манера одеваться: сапоги до бедер, берет, пиджак из змеиной кожи. Так же внимательно он относился и к своим балетным костюмам, строго следя за их покроем и даже за плотностью эластика, из которого было сшито балетное трико: особая вязка должна была поддерживать мышцы. Если костюм ему подходил, то он носил его до последнего, до дыр, заставлял костюмеров чинить и зашивать порвавшиеся трико и болеро. Эти костюмы — роскошные, вышитые стразами и бисером, — он планировал завещать музею своего имени.

«Все, что у меня есть, — говорил он, — натанцевали мои ноги». Но конечно, это было не так! Одни выступления таких доходов не давали. Рудольф Нуриенв обладал еще один талантом — выгодно вкладывать и приумножать свои средства, при этом почти не выплачивая налогов.

Но в то же время он работал как вол, и никто в балете не мог сравниться с ним трудоспособностью и профессиональной дисциплиной. Часами он занимался в классе, в репетиционном зале, без устали работая и после спектакля.

Сам он никогда себя не щадил: мог репетировать часами, выступать с травмой, с воспаленным суставом, перемотанным бинтами, терпеть лихорадку и боль. Главным ддя него всегда был танец. Когда речь шла о балете, он переставал быть скупым, замкнутым и грубым. Он делился своим мастерством и с радостью обучал начинающих артистов, если они готовы были учиться. Но и тут он оставался собой! Научив молодого танцовщика чему-либо, в ответ на благодарность и сожаление, что менее опытный коллега ничего не может дать взамен, Нуриев порой отвечал: «Все в порядке. Вы для меня опасности не представляете».

Он никогда не скрывал своей ориентации, но долгое время не заявлял о ней открыто: до конца шестидесятых во многих странах гомосексуалисты подвергались уголовному преследованию. Эти законы были отменены в Великобритании лишь в 1967 году, а в Канаде и ФРГ — в 1969-м; существовали европейские развитые страны, в которых гомосексуалистов преследовали вплоть до восьмидесятых! Поэтому Нуриев привычно уходил от назойливых расспросов журналистов. На вопросы, как проходит его личная жизнь, он кратко отвечал: «Спорадически». Со знакомыми он был более откровенен и порой вдруг принимался расписывать подробности оргий, в которых участвовал. Он шокировал людей тем, что прилюдно целовался взасос. Видя смущение окружающих, он приходил в восторг. И говорил, что это старинный русский обычай. Впрочем, в те годы «незабвенный Леонид Ильич», принимая глав иностранных государств, тоже смущал умы сим эротическим зрелищем, так что некоторые Нуриеву верили.

Нуриеву приписывали знаменитых любовников. Сплетничали, что у него были романы с легендарным солистом группы «Queen» Фредди Меркьюри, с Элтоном Джоном, Ивом Сен-Лораном и по слухам даже с незабываемым Жаном Маре. Скорее всего в этих сплетнях была львиная доля вранья. Но Нуриев словно нарочно эпатировал окружающих. Понравившихся ему юношей он открыто приглашал в свою спальню. «Он ест их, как блины», — выразилась одна из его знакомых.

Действительно, после расставания с Эриком Брюном длительных романов у него не было. На вопрос, почему, он как-то ответил: «Потому что я слишком люблю Эрика. Даже досадно!»

Но при самой большой любви он не умел хранить верность. Взвинченный и возбужденный после спектаклей, он отправлялся в клубы с сомнительной репутацией искать себе любовника на одну-единственную ночь. Подобное не могло оставлять Брюна равнодушным. Он не мог понять и простить подобную неразборчивость, она вызывала у него брезгливость и отвращение. Это была одна из причин, по которой они расстались.

Многие женщины — умные, состоявшиеся — влюблялись с него, но женщины не вызывали у Нуриева сексуального интереса, хотя ему льстило их поклонение.

Одиночество — вот что стало главной трагедией жизни великого танцовщика. И он сам был виноват в этом. В жизни Нурева было много людей, готовых его любить, но каждый раз его дурной нрав сводил отношения на нет. В конце концов его оставила даже хорошо оплачиваемая администратор, которая много лет обустраивала его быт. Женщина справедливо рассудила, что никакие деньги не окупают ежедневных унижений.

Нуриев так и никогда не женился — хоты бы ради рождения наследников. Хотя на подобный шаг всегда шли состоятельные люди нетрадиционной ориентации; в английском языке даже появилось выражение «лавандовый брак» как определение подобного сожительства. И если «лавандовый брак» был основан на взаимном уважении, то часто он оказывался счастливым. Но Нуриев этого не сделал. «Танец — моя жена, моя любовь, мой дом.» — обронил как-то он, хотя в разговоре с Михаилом Барышниковым, отцом четверых детей, он признался, что сожалеет об отсутствии наследников у него самого. Но менять что-то было уже поздно, так как сексуальная неразборчивость Рудольфа Нуриева в конце концов привела к страшному финалу: он одним из первых заразился «чумой XX века» — СПИДом, неизлечимой смертельной болезнью.

Первая научная статья о СПИДе была опубликована в 1981 году. По мнению лечащих врачей Рудольф Нуриев к тому времени уже около двух лет был болен этой страшной болезнью, но сам оннио чем не подозревал. Хотя после сорока у Рудольфа Нуриева уже начали появляться проблемы на сцене — танец уже исполнял с большим напряжением. Стали давать себя знать прошлые травмы, он часто простужался, и казалось бы невинное недомогание могло вдруг обернуться пневмонией. Он сильно похудел без видимых причин, часто просыпался по ночам весь мокрый от пота. Хамет Нуриев умер от рака легких, и Рудольф боялся именно этого заболевания.

Но в начале восьмидесятых по миру уже поползли слухи о новой страшной болезни, которая целенаправленно убивает гомосексуалистов. По необъяснимой тогда причине иммунная система заболевших геев отказывала, оставляя их беззащитными даже перед самой легкой инфекцией. Двумя наиболее характерными симптомами новой болезни были редкая и нетипичная форма пневмоцистной пневмонии и обезображивающая форма рака, известная как саркома Капоши, раньше отмечаемая только у пожилых мужчин средиземноморского или еврейского происхождения. Первая научная статья на эту тему появилась в июне 1981-го. Тогда новая болезнь получила название гей-связанного иммунодефицита, или «болезни четырех Г» — так как была обнаружена у жителей или гостей Гаити, гомосексуалов, гемофиликов и лиц, употреблявших героин. За этим быстро последовали клеймение позором и изоляция заболевших, причем к «группе риска» подключили гаитян, наркоманов и больных гемофилией.

Прошло еще несколько лет до того, как было доказано, что СПИД не разбирает ни национальности, ни сексуальной ориентации, ни морального облика своих жертв. Младенцы получали ВИЧ в родильных домах из-за несоблюдения правил стерильности; великий писатель Айзек Азимов был заражен СПИДом во время операции, выдающая певица Офра Хаза по непроверенным сведениям получила его от любимого мужа. Тогда и была введена новая аббревиатура — AIDS (СПИД).

Но пока врачи определялись с названиями, болезнь уже собирала свою страшную жатву. Одним из первых знаменитостей, умерших от СПИДа, был американский исполнитель-авангардист контр-тенор Клаус Номи. Ходили слухи, что СПИДом болен американский киноактер, красавец Рок Хадсон — жить ему оставалось совсем недолго. Проблемы со здоровьем появились у кумира миллионов Фредди Меркьюри, два любовника которого уже умерли от СПИДа. Зловещие симптомы наблюдались у балетмейстера Роберта Джоффри, с которым Нуриев был хорошо знаком.

К тому времени, когда Рудольф занял пост в Парижской опере, число известных случаев СПИДа в США перевалило пятитысячную отметку, а Франция с ее девяносто четырьмя диагностированными пациентами считалась лидирующей по числу больных в Европе. Тогда лишь немногие понимали, что это лишь верхушка айсберга.

Нуриев жил в бешеном ритме. Днем спектакль в Париже, наутро — репетиция в Лондоне, через день — представление в Монреале, через пару дней — гастроли в Токио. Оттуда — в Буэнос-Айрес, затем турне по Австралии, прерванное телевизионной съемкой в Нью-Йорке. Спал по 4–5 часов где придется: в машине, в самолете. Так он жил не год или два, а десятилетия. Долгое время его организм выдерживал такие нагрузки, но в начале восьмидесятых, когда ему уже перевалило за сорок, появились проблемы со здоровьем.

Осенью 1984 года Нуриев посетил своего врача Мишеля Канези. Канези был дерматологом, специализировавшимся на венерических заболеваниях, что при бурной сексуальной активности было для Рудольфа Нуриева актуально.

Канези произвел обычный осмотр и сделал анализ крови, который ничего не показал: в то время анализ на вирус иммунодефицита человека производился лишь в нескольких клиниках во всем мире. Пожаловавшись на очень плохое самочувствие, Рудольф напрямую спросил Канези о «раке геев».

Канези был хорошо знаком со специалистами — исследователями СПИДа Люком Монтанье и Вилли Розенбаумом. Благодаря этим связям Нуриев смог пройти тест на ВИЧ почти за год до того, как эти анализы стали общедоступными. Канези и Рудольф посетили больницу Питье-Сальпетриер — единственную, где делали такой анализ. Рудольфа сразу же узнали, и вскоре в Париже пошли слухи, что Нуриев болен СПИДом.

Самым печальным было то, что анализы на ВИЧ действительно дали положительный результат, причем, по мнению его врача, заразился он этой болезнью еще в конце семидесятых.

Рудольф выслушал эти новости спокойно. Он попросил Канези дать ему знать «когда придет время», и сообщать ему все, что необходимо. В остальном он предоставил своему врачу беспокоиться о его здоровье. «Он передал свою проблему мне. Я должен был иметь с ней дело», — так формулировал суть их разговора сам врач.

Тогда Канези заверил Нуриева, что существует лишь десятипроцентная вероятность, что болезнь разовьется, — вте годы врачи еще были настроены оптимистично. Впрочем, оптимизм этот был показным: впоследствии Канези признавался, что был напуган куда сильнее своего пациента из-за отсутствия четкой информации о болезни и каких-либо способов ее лечения. Он применил экспериментальные методы, и казалось, они дали результат — состояние здоровья Нуриева улучшилось.

Рудольф доверил новость только немногим ближайшим друзьям и попросил не разглашать эту информацию. Но слухи все же просочились. Вскоре Нуриев столкнулся и с социальными последствиями своей болезни. Как только возникли подозрения в том, что он действительно болен СПИДом, многие его знакомые перестали с ним общаться.

Показной оптимизм Канези не обманул танцовщика, он понимал, что скоро умрет. Но в отпущенное ему время Рудольф хотел танцевать и считал, что у него есть на это силы. А вот газетчики думали иначе. Осенью этого же года одна из газет назвала его выступление «жалким зрелищем». Репортеры сравнивали нынешнего Рудольфа Нуриева с тем Нуриевым, который двадцать лет назад совершил знаменитый «прыжок свободы», — и сравнение это было невыигрышным. Но Рудольф всегда черпал силу в несчастьях, а СПИД выглядел просто очередным препятствием, и он полагал, что может его преодолеть. «Этим меня не запугать», — уверял он.

Его панацеей оставалась работа. Рудольф по-прежнему верил, что танец — единственная вещь в мире, способная удерживать его на плаву. Пока на его выступления раскупают билеты, он будет танцевать, говорил Рудольф друзьям. Врач одобрял его решительность. «Я говорил ему: “Идите и танцуйте”, -вспоминает Канези. — Я хотел, чтобы он работал, так как видел, что это ему на пользу». Доктор пришел к выводу, что танцы продлевают его жизнь лучше любого лекарства.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

Пожар в крови: Рудольф Нуриев, Эрик Брун и Марго Фонтейн… | Блогер dina-dina на сайте SPLETNIK.RU 31 августа 2010


Мало кому из балетных звезд удалось так разыграть свою жизнь, как Рудольфу Нуриеву. Здесь понемногу от разных жанров — детектива, фарса, мелодрамы, трагедии. Его называли Чингисханом балета, первым геем планеты, самым сексуальным танцовщиком XX века. Действительно, секс для этого неистового татарина значил много. Но кроме секса была и любовь, причем не только с мужчиной по имени Эрик Брюн, но и с женщиной, великой Марго Фонтейн…

У Нуреева были романы с Фредди Меркьюри, Ив Сен-Лораном и Элтоном Джоном; молва записала ему в любовники Жана Маре и многих других…



Но самой сильной, страстной и мучительной любовью Нуриева всегда был Эрик
Брун — огромного роста датчанин неземной красоты, всемирно известный танцор , считавшийся одним из самых выдающихся танцовщиков XX века и самым изысканным Альбером, когда-либо танцевавшем в «Жизели». Их роман длился до самой смерти Эрика…

ТАКОЙ ХОЛОДНЫЙ, ЧТО ОБЖИГАЕТ



Трудно сказать, кто был первым мужчиной-любовником Нуриева, но то, что его первой и величайшей любовью стал выдающийся датский танцовщик Эрик Брун, несомненно. Причем Нуриев сначала влюбился в его танец, а потом в него самого.

Эрик был идеалом для Нуриева. Он был на 10 лет старше его, высок и красив, как бог. Он от рождения обладал теми качествами, которых Нуреев начисто был лишен: спокойствия, сдержанности, такта. А главное — он умел то, чего не умел Нуриев.
Если бы не Рудик, то Эрик Брун, возможно, так и не распознал в себе скрытого гомосексуалиста. У Эрика была невеста, знаменитая красавица-балерина Мария
Толчифф, чей отец был индейцем.



Мария и Эрик

Их первое знакомство Рудика случилось в 1960 году, когда Эрик Брун и Мария Толчифф приехали вместе с Американским балетным театром на гастроли в СССР. Нуриев сгорал от нетерпения увидеть прославленного датчанина, но так случилось, что двадцатидвухлетний Рудольф уехал на гастроли в Германию, а когда вернулся, то весь балетный Ленинград только и говорил, что о Бруне. Заинтригованный Рудольф раздобыл любительские съемки Бруна, сделанные кем-то в Ленинграде, и пережил шок. «Для меня это стало сенсацией, — вспоминал он через несколько лет. — Брун единственный танцовщик, которому удалось меня поразить. Кто-то назвал его слишком холодным. Он и в самом деле настолько холодный, что обжигает».



МЕКСИКАНСКИЕ СТРАСТИ

Спустя год Нуриев обжегся об этот лед уже не на экране, а в жизни. К тому времени Рудольф вырвался из железных объятий Страны Советов и делал первые шаги на пути к мировым триумфам. Судьба свела его с Марией Толчифф, незадолго до этого пережившей разрыв бурных любовных отношений с Бруном, которого по ее словам она любила «больше жизни». Расставаясь с датчанином, она пообещала ему отомстить и подыскать себе нового партнера. Очень скоро она встречает молодого и горячего татарина, в которого тридцатишестилетняя балерина мгновенно влюбляется. И предлагает ему ехать вместе с ней в Копенгаген, где планируются ее выступления с Бруном. По дороге Толчифф звонит Бруну и радостно объявляет: «Тут есть кто-то, кто хочет с тобой познакомиться. Его зовут Рудольф Нуреев», — и передает трубку Нурееву. Так они познакомились благодаря Толчифф, которая об этом вскоре сильно пожалеет.





Эрик и Карла Фраччи

ДАТСКИЙ ПРИНЦ И ТАТАРСКИЙ ТЕРРОРИСТ



«День шел к концу, в номере было темно, — вспоминал годы спустя Брун об их первой встрече, которая произошла в отеле «Англетер», где остановились Рудольф и Толчифф. — Я поприветствовал Марию, рядом с которой находился этот молодой танцовщик, небрежно одетый в свитер и слаксы. Я сел, посмотрел на него внимательнее и увидел, что он весьма привлекателен. У него был определенный стиль, некий класс. Это нельзя назвать естественной элегантностью, но это производило впечатление. Он не слишком много говорил, может быть, потому, что еще не совсем хорошо владел английским. Ситуация была неловкой из-за моих отношений с Марией. Мы с ней пытались прикрыть это, слишком много и неестественно смеясь. Гораздо позже Рудик говорил, что ненавидит звук этого моего смеха».



После этого они видели друг друга лишь в студии во время занятий. Нуриев приходил в восторг от безупречной длинноногой фигуры Бруна, от его непогрешимой техники, от внешнего облика, напоминающего благородного принца.


Эрик и Рудик

Однажды во время перерыва Нуриев заговорщицки шепнул Бруну, что надо бы поговорить. Он хотел пообедать с Бруном наедине, без Марии. Но когда Нуриев сообщил ей о своих планах насчет обеда, она закатила истерику, с визгом выскочив из костюмерной. Нуриев бросился за ней, за ним последовал Брун. В этот момент после утреннего класса вышла вся труппа и с интересом наблюдала, как Нуреев, Брун и Толчиф гоняются друг за другом по театру.



Эрик, Руди и Мария

Но как бы ни злилась Мария и сколько бы истерик ни закатывала, между неистовым татарином и холодным датским принцем уже возникло мощное притяжение, которое в тот момент не мог разрушить никто. Даже властная мать Бруна, имевшая на сына огромное влияние.

ОТДЕЛЬНЫЕ СПАЛЬНИ ДЛЯ ПРИЛИЧИЯ

Эллен Брун, как только Рудольф переехал жить в их уютный дом в пригороде Копенгагена в Гентофте, сразу же невзлюбила Рудольфа. Она видела в нем угрозу респектабельности сына, а также своего соперника за его любовь. И хотя ради приличия Рудольф и Эрик занимали отдельные спальни, Эллен догадывалась о характере их отношений. Как и многие другие, кто видел их вместе. Эти двое сразу бросались в глаза, люди оборачивались им вслед, таким красивым и таким разным.



Брун, высокий и аристократичный блондин, напоминавший внешне греческого бога, с высоким лбом, правильным, резко очерченным профилем, тонкими чертами лица, и грусными серо-голубыми глазами, был сама утонченность. Он притягивал взоры едва ли не всех женщин…Рудольф же с горящими глазами, развевающимися волосами, диким нравом и острыми скулами, напоминал извергающийся вулкан.



Их отношение к сексу тоже было очень разным. Эрик одновременно и жаждал, и боялся интимной близости. Скрытный, осторожный, он не позволял проявиться ни единой эмоции, к тому же он не был готов к тому сексуальному неистовству, которое проявлял Нуреев. Рудольф всегда хотел секса, двадцать четыре часа в сутки. И считал это естественным, а Эрик быстро уставал от этой карусели. Поэтому их роман изначально развивался неистово и бурно. Один наступал, другой убегал. Рудольф, когда ему казалось, что в их отношениях что-то не так, мог в бешенстве кричать и разбрасывать вещи по квартире, а Эрик, шокированный этим всплеском эмоций, убегал из дому. И тогда Рудольф бросался вслед, на поиски своего возлюбленного. Через несколько лет Брун уподобит их встречу столкновению и взрыву двух комет.



(Фрагмент из воспоминаний знаменитой болгарской балерины Сони Аровой, близкой подруга Эрика)

Если Брун был единственным танцовщиком, которого Рудик признавал равным себе, он был также единственным, кому он позволял проявлять над собой власть. «Научи меня этому», — всегда говорил он Эрику. «Если Эрик блестяще исполнял какую-то роль, Рудик не успокаивался, пока не начинал исполнять ту же роль столь же блестяще, — говорит Соня. — Для него это был величайший стимул на протяжении очень долгого времени». В равной степени околдованный им Брун помогал ему всеми возможными способами, передавая все свои знания, даже когда Нуриев грозил его затмить. Их отношения с самого начала были бурными и нескончаемо интенсивными. «Чистый Стриндберг», — оценивал их Брун через несколько лет. «Рудольф был переполнен чувствами к Эрику, — говорит Арова, — а Эрик не знал, как с ним справиться. Рудольф его выматывал». К тому же, Рудик постоянно и мучительно ревновал Эрика к женщинам, ведь Эрик в отличии от Рудика был бисексуалом, а не геем и он часто испытывал влечение к некоторым дувушкам. Виолетт Верди замечает: «Руди был таким сильным, таким новичком, таким изголодавшимся после российской пустыни. Он просто хотел того, чего хотел». Он всеми силами старался подчинить себе мягкого, деликатного Эрика.



«Их отношения никогда не были легкими, — заключает Арова. — Эрик держал себя под полным контролем, а Рудольф подчинялся настроению. Эрик пытался заставить его понять всякие вещи, а когда не получалось, расстраивался, и у них происходили ссоры. Рудольф очень многого хотел от Эрика. Он всегда от него чего-то требовал, и Эрик говорил: «Но я отдаю все, что могу, и после этого чувствую себя выжатым».
Вскоре Брун пришел к убеждению, что Нуриев хочет от него больше, чем он может дать. Близкие друзья знали теплого, щедрого Бруна, с живым, суховатым чувством юмора, но один из них рассказывает, что он мог «в секунду преобразиться, становясь холодным и крайне враждебным», когда чувствовал, что кто-то подбирается к нему слишком близко
«

ЕСТ МАЛЬЧИКОВ, КАК БЛИНЫ

Убежав от табу и запретов социалистической родины, Нуреев жаждал вкусить от того сексуального рая, который нашел на Западе. Здесь не было комплексов или угрызений совести: увидев что-то понравившееся, Нуреев должен был это заполучить. Его желания стояли на первом месте, и он удовлетворял их при любых обстоятельствах, днем и ночью, на улицах, в барах, гей-саунах. Матросы, водители грузовиков, торговцы, проститутки были его постоянными объектами охоты. Кстати, внешность тут не имела особого значения, важны были размер и количество. Он любил, чтобы этого было много. Существует масса анекдотов, рассказывающих о сексуальной чрезмерности Нуреева. Вот несколько.



Однажды во время обеда в лондонском доме Рудольфа, где собрались респектабельные друзья артиста, его экономка сообщила, что у дверей стоят два молодых человека. Несколько дней назад Рудольф назначил им свидание и, очевидно, забыл об этом. Рудольф вскочил со стула и выбежал из столовой. Гости, услышав, как он с посетителями поднялся наверх, примолкли, возникла неловкая пауза. Тут секретарь Рудольфа, смеясь, воскликнула: «С ним всегда так! Он их ест, как блины!» Вскоре хлопнула входная дверь, и Рудольф, покрасневший, с озорным и довольным блеском в глазах, вернулся к столу. «Это очень вкусно», — двусмысленно сказал он, когда его кухарка подавала ему блюдо.

Как-то, выйдя из служебного входа Парижской оперы и увидев толпу поклонниц, Рудольф воскликнул: «А где же мальчики?»

Танцуя в «Жизели», Нуреев поразил одного из артистов своим измученным видом. «Что с вами?» — спросил его танцовщик. «Я очень устал, трахался всю ночь и все утро, до самой репетиции. У меня совсем не осталось сил». «Рудольф, — поинтересовался артист, — неужели вам никогда не бывает достаточно секса?» — «Нет. К тому же ночью трахал я сам, а утром меня».

КОШМАР НА БОРТУ САМОЛЕТА

При этом Рудольф считал, что секс — это одно, а близость — совсем другое. А вот для Эрика это было одно и то же. Его пугали случайные встречи и анонимный секс, он не мог понять неразборчивости друга, которую считал предательством. Его ужасал непомерный физический голод Рудольфа на любовников. Эрик был очень разборчивым и не мог свыкнуться с этой распущенностью.

К этому кипящему коктейлю из любви, ревности, обид, раздражения примешивался еще один компонент — алкоголизм Бруна.

Это была его темная сторона, которая открывалась после выпивки, что в 60-х годах случалось угрожающе часто. «Алкоголизм был одним из мучительных секретов Эрика, — говорит Виолетт Верди. — В пьяном виде у него бывали приступы жестокости, он становился очень саркастичным, ему нравилось причинять боль». Расстроенный постоянными слухами о попытках Рудольфа его подсидеть, Брун однажды обвинил его в том, что он приехал из России только ради того, чтобы его убить. Он понимал, что сказал ужасную вещь, но чувствовал некую необходимость ее высказать. «Услыхав это, Рудик расстроился так, что заплакал, — вспоминает Брун. -Он сказал: «Как ты можешь быть таким злобным?» Порой бывая жестоким, Брун был и необычайно щедрым; многие танцовщики обязаны своей карьерой его руководству, что всегда признавал и сам Рудольф.



Но продолжал свою любовную погоню за Эриком, который так уставал от татарского тигра, что бежал от него на край света. Когда Эрик улетел на гастроли в Австралию, Рудольф почти каждый день звонил ему из Лондона, удивляясь, почему тот не очень любезен с ним по телефону. «Может быть, стоит звонить один или два раза в неделю? — советовали знакомые Рудольфа. — Возможно, Эрик хочет побыть один». Но Рудольф этого не понимал, и наконец решил лететь к нему в Сидней.

Во время полета Рудольф пережил одно из самых сильных потрясений. Он никогда не забывал, что КГБ ищет его по всему миру, с тем чтобы выкрасть и вернуть на социалистическую родину. По пути в Сидней этот кошмар едва не случился. Во время остановки самолета в каирском аэропорту пилот вдруг попросил пассажиров выйти из самолета, объясняя это какими-то техническими проблемами. Нуреев внутренне похолодел, чувствуя западню. Он не стал выходить, судорожно вжавшись в кресло. Когда к нему подошла стюардесса, чтобы его вывести, он взмолился о помощи, убеждая, что боится покинуть самолет. Тогда стюардесса, увидев в окно двух мужчин, приближающихся к самолету, быстро провела Нуреева в туалет. «Я им скажу, что он не работает», — пообещала она. Там Нуреев и находился, пока сотрудники КГБ обыскивали самолет и стучали в дверь туалета. «Я уставился в зеркало и видел, как седею», — вспоминал он впоследствии.

ДАМА СЕРДЦА



Когда в 1961-м в Копенгагене Нуреев встретился с Эриком, тогда же в его жизнь вошла и прославленная английская балерина Марго Фонтейн. Тут, как и в случае с Бруном, тоже сыграл свою роль телефонный звонок. Однажды Рудольф пришел в гости к своему педагогу Вере Волковой, и зазвонил телефон. Волкова сняла трубку и тут же передала ее Нуриеву: «Это вас, из Лондона». — «Из Лондона?» — удивился Рудольф. В Лондоне он никого не знал. «Это говорит Марго Фонтейн, — сказал голос в трубке. — Не хотите ли танцевать на моем гала-концерте?»



В истории балета нет более элегантной, мужественной и мудрой балерины, чем Фонтейн. Легкая улыбка, горячий блеск глаз, темперамент, а еще стальная спина и железная воля — это Марго. Ее муж Роберто Тито де Ариас был из семейства видных панамских политиков и в то время занимал пост посла Панамы в Великобритании.



После того как Рудольф выступил на ее гала-концерте, руководство «Ковент Гарден» предложило Фонтейн танцевать вместе с ним «Жизель». Марго сначала засомневалась. Она впервые выступила в Жизели в 1937 году, за год до рождения Нуриева, а к моменту его побега из СССР уже пятнадцать лет была звездой. Не будет ли она, сорокадвухлетняя прима, смотреться смешно рядом с двадцатичетырехлетним молодым тигром? Но наконец согласилась и победила. Их выступление привело публику в безумие. Чувственный пыл Нуриева стал идеальным контрастом выразительной чистоте Фонтейн. Они сливались в едином танцевальном порыве, и, казалось, их энергия и музыкальность имеют один источник.



Когда занавес закрылся, Фонтейн и Нуриева вызывали на поклоны двадцать три раза. Под грохот аплодисментов Фонтейн вытащила из букета красную розу на длинном стебле и преподнесла ее Нуриеву, он, тронутый этим, упал на колено, схватил ее руку и стал осыпать поцелуями. Публика от этого зрелища лежала в обмороке.



Но тот вечер не стал для Нуриева полным триумфом. Хотя Брун и репетировал с ним роль Альберта, но, мучимый ревностью, покинул театр. «Я побежал за ним, а поклонники побежали за мной. Было очень неприятно», — вспоминал впоследствии Рудольф.

ДЕРЕВЦЕ БЕЛЫХ КАМЕЛИЙ



«Боже! Я никогда не делала в танце и половины вещей, которые делаю теперь», — с удивлением признавалась Фонтейн, говоря о влиянии на нее Нуриева. А Рудольф признавался: «Если бы я не нашел Марго, я пропал бы».




Вскоре хореограф Фредерик Аштон создал для них балет «Маргарита и Арман» по «Даме с камелиями» Дюма-сына на музыку фортепианной Сонаты си минор Листа. Этот балет стал самым долгожданным событием сезона 1963 года и породил массу слухов и сплетен на тему: а были ли в жизни Рудольф и Марго любовниками? Одни категорически утверждают, что да, другие столь же рьяно это отвергают. Есть и те, кто говорит, что Фонтейн носила ребенка Нуреева, но потеряла из-за выкидыша. Но это скорее из области фантастики, поскольку Марго к тому времени не могла иметь детей. Сами же Рудольф и Марго так рассказывают о своих отношениях: «Когда мы были на сцене, наши тела, наши руки соединялись в танце так гармонично, что, думаю, ничего подобного уже никогда не будет, — вспоминает Нуриев. — Она была моим лучшим другом, моим конфидентом, человеком, который желал мне только добра». «Между нами возникло странное влечение друг к другу, которое мы так и не сумели объяснить рационально, — признается Фонтейн, — и которое в каком-то смысле напоминало глубочайшую привязанность и любовь, если учитывать, что любовь так многообразна в своих проявлениях. В день премьеры «Маргариты и Армана» Рудольф принес мне маленькое деревце белых камелий — оно было призвано символизировать простоту наших взаимоотношений в окружающем нас ужасном мире».






НЕ СЛУЧИЛОСЬ

А вот в отношениях с Эриком этой простоты не было. Брун, устав от беспорядочности Рудольфа, жаловался друзьям: «Я не могу быть с ним рядом, мы губим друг друга». Но Рудольф продолжал преследовать Эрика. Выступая в 1968 году в Копенгагене, Рудольф встретился с хореографом Гленом Тетли. Тетли был приглашен на обед к Бруну, который предупредил его, чтобы тот ничего не говорил об этом приглашении Рудольфу. Но Нуреев, словно догадываясь о том, куда хореограф едет, навязался ему в компаньоны. Тетли отказывался, но Рудольф влез в его автомобиль. Когда машина подъехала к загородному дому Эрика в Гентофте, улыбающийся Брун вышел навстречу машине. Но, увидев Рудольфа, вбежал в дом, скрылся наверху и не появлялся весь вечер. «Я уверен, что Рудольф очень расстроился, — вспоминает Тетли, — но он никогда не давал этого понять». А друзьям Нуриев говорил, что навсегда связал бы свою жизнь с Эриком, если бы тот ему это позволил. На что Эрик отвечал: «Рудольф объявлял меня образцом свободы и независимости — я всегда делал то, что хотел. Ну а то, что происходило между нами в первые годы — взрывы, коллизии, — это не могло продолжаться долго. Если Рудольф хотел, чтобы все было иначе, что ж, мне очень жаль».



В скором времени их бурный любовный роман окончательно рухнул, когда Рудольф узнал, что в Торонто (где Эрик тогда руководил Национальным балетом Канады) у Эрика завязался роман с одной из его учениц, которая в итоге родила от него дочь.
Но хотя с любовными отношениями между ними все было покончено, духовная связь длилась до конца жизни, пережив все измены, конфликты, разлуки.




«Мой датский друг Эрик Брун помог мне больше, чем я могу выразить, — сказал Нуреев в одном интервью. — Он мне нужен больше всех».



Когда в 1986 году Брун умирал от рака легких, Нуриев, бросив все дела, приехал к нему. Они проговорили допоздна, но, когда Рудольф вернулся к нему следующим утром, Эрик уже не мог разговаривать, а только следил глазами за Рудольфом. Рудольф тяжело переживал смерть Эрика и так никогда и не смог оправиться от этого удара. Вместе с Эриком из его жизни ушли юная бесшабашность и горячая беспечность. Он остался один на один с самим собой, наступающей старостью и смертельной болезнью. И хотя Нуреев как-то запальчиво бросил: «Что мне этот СПИД? Я татарин, я его трахну, а не он меня», — Рудольф понимал, что времени ему отпущено в обрез.

Я ДОЛЖЕН БЫЛ НА НЕЙ ЖЕНИТЬСЯ

Через пять лет после смерти Эрика Рудольф простился и с дамой своего сердца Марго Фонтейн. До этого Марго пережила страшную трагедию. В Панаме был расстрелян автомобиль, в котором находился ее муж. Две пули застряли в груди, еще одна пробила легкое, четвертая попала в шею сзади, близ позвоночника. По одной версии, это был политический заказ, по другой — в сорокасемилетнего Ариаса стрелял его коллега по партии за то, что тот спал с его женой. Парализованный, прикованный к инвалидной коляске Ариас стал постоянной заботой Марго. Она не допускала, чтобы он превратился в тело в коляске, поэтому возила его с собой на гастроли, на яхты к друзьям. Марго упорно зарабатывала на жизнь и на медицинское обслуживание больного мужа танцами. «Я буду танцевать до тех пор, пока на меня ходят», — говорила она журналистам. И она танцует, а вернувшись вечером после спектакля домой, прежде чем поесть, готовит еду мужу и кормит, как маленького ребенка, с ложечки. Кстати, последний раз «Маргариту и Армана» Марго и Рудольф танцевали в Маниле в августе 1977-го. А потом она уединилась с Ариасом на ферме в Панаме, где умирала от рака яичников. Об этом знал только Рудольф, который анонимно оплачивал ее медицинские счета. В 1989 году Марго похоронила Тито Ариаса, перенесла три операции и была почти прикована к постели: «Я привыкла гастролировать по театрам, а теперь гастролирую по больницам», — шутила Фонтейн.



Марго умерла 21 февраля 1991 года, спустя двадцать девять лет с того дня, как она и Рудольф впервые танцевали в «Жизели». После этого он был ее партнером почти 700 раз. Говорят, узнав о ее смерти, он с горечью воскликнул: «Я должен был на ней жениться». Но, кажется, это была всего лишь фраза человека, который знал, что сам умирает от СПИДа. Рудольф пережил Марго на два года. Он умер 6 января 1993 года, накануне православного Рождества, ему было пятьдесят четыре года. Сочельник спустился на землю уже без него.

Обновлено 31/08/10 23:05:

Небольшое видео про Эрика и Рудика:)


www.spletnik.ru

10 звезд, которые умерли от СПИДа

РОК ХАДСОН

Хадсон – один из первых известных людей, умерших от чумы ХХ века. Американский актер, главный сердцеед на протяжении 50-х и 60-х годов был инфицирован еще в начале 80-х, когда мир только-только начал узнавать о том, что существует такая напасть, как ВИЧ. Актер умер во сне 2 октября 1985 года. В заключении о смерти было указано «прекращение сердечной и лёгочной деятельности», а в качестве первопричины были названы «воспаление лимфосистемы и СПИД».

АЙЗЕК АЗИМОВ

Биохимик и автор множества научно-популярных книг. Достоверно известно, что ВИЧ он «подхватил» в 1983 году в результате переливания крови во время шунтирования. И долго даже не подозревал о своем инфицировании.

Узнал он только за три года до своей смерти, когда был госпитализирован для повторной операции на сердце. После обнаружения вируса предстоящая операция была отменена. А сам писатель решил не сообщать о своей болезни и скрывал это до последнего. Он умер в 1992 году в возрасте 72 лет.

ФРЕДДИ МЕРКЬЮРИ

Его официальное заявление 23 ноября 1991 года о том, что он болен СПИДом, стало громом среди ясного неба не только для его поклонников, но и многих близких. А уже на следующий день около семи часов вечера Меркьюри умер. Причиной смерти была указана бронхопневмония, развившаяся на фоне СПИДа.

На его деньги был создан благотворительный фонд “Mercury Phoenix Trust”, занимающийся помощью людям, больным СПИДом. В 2002 году он попал в сотню величайших британцев в истории, составленную ВВС на основе опроса жителей страны.

РУДОЛЬФ НУРЕЕВ

Не секрет, что Нуреев был гомосексуалистом, однако также известно, что в юности он имел отношения и с женщинами. Но после своего побега на Запад из Советского Союза Нуреев познакомился с датским танцовщиком Эриком Бруном, и их отношения переросли в 25-летний гражданский брак. Они прожили вместе до самой смерти Бруна в 1986 году. А за два года до этого у Нуреева был обнаружен ВИЧ.

Через девять лет после этого, 6 января 1993 года, Нуреев скончался от осложнений, связанных со СПИДом.

ЛЕВ НОВИКОВ

Обывателям его имя, может, ничего не скажет, однако люди моды, эстрады и театра на него буквально молились. Это он придумывал образы для Пугачевой, Леонтьева, Вайкуле, Понаровской… На телевидении создавал имидж ведущего «МузОбоза» Ивана Демидова и работал стилистом «Намедни» Леонида Парфенова. Делал фотопортреты Ренаты Литвиновой, Аллы Демидовой, Кристины Орбакайте и прочих звезд. Много работал с режиссерами для театра и кино.

Умер в 2007 году от СПИДа в возрасте 49 лет.

МИШЕЛЬ ФУКО

Знаменитый французский философ и историк стал основателем первой во Франции кафедры психоанализа. Его книги о социальных науках, медицине, проблемах безумия и сексуальности сделали его одним из самых влиятельных мыслителей XX века.

В 1984 года он упал в обморок и был госпитализирован в одну из парижских клиник, где и скончался – как оказалось, из-за осложнений, вызванных СПИДом. Ему было всего 57 лет.

EAZY-Е (ЭРИК ЛИНН РАЙТ)

Его часто называли рэп-пионером, и он вошёл в историю как крестный отец гангста-рэпа. Многие музыкальные критики считают, что он сделал бы еще много «открытий» в музыке, если бы не умер так рано — ему было всего лишь 30 лет.

В 1995 году Райт был доставлен в клинику с подозрением на астму, однако оказалось, что все гораздо хуже – у рэпера диагностировали СПИД. Причем в тяжелой стадии. 16 марта Эрик объявил об этом публично и уже спустя десять дней умер.

Перед самой смертью он успел написать письмо фанатам, которое заканчивалось словами: «И помните: это ваше реальное время и ваша реальная жизнь».

ОФРА ХАЗА

Хаза четырежды подряд признавалась лучшей певицей Израиля. Кроме того, она знаменита своими ролями во множестве фильмов. А вот о своей болезни предпочла скрывать до последнего, потому что стыдилась ее. Офра скончалась в больнице после того, как ее организм не выдержал коктейля из лекарств от СПИДа. Ей было всего 42.

ЭНТОНИ ПЕРКИНС

Звезда «Психо» знаменитого режиссера Хичкока, многократный претендент на премию «Оскар», обладатель «Золотой пальмовой ветви» умер в возрасте 60 лет от СПИДа. Вернее, от связанной с ним пневмонии.

А его супруга Берри Беренсон, кстати, погибла во время терактов 11 сентября 2001 года. Она была пассажиркой самолета рейса AA-11 из Бостона в Лос-Анджелес, который врезался в Северную башню Всемирного торгового центра.

РОБЕРТ РИД

Этот американский актер – пример того, что все тайное когда-нибудь становится явным. Рид одно время был женат на своей однокурснице, супруги даже имели дочь, однако после смерти актера выяснилось, что он был гомосексуалистом. Но скрывал это, опасаясь за свою карьеру.

В ноябре 1991 года актер лёг в больницу, где лечился от рака кишечника, но проиграл болезни – через полгода он скончался. И тогда только стало известно, что все осложнения были спровоцированы СПИДом. При жизни Рида о его болезни знали всего несколько ближайших друзей.

КСТАТИ

Осужден врач, заразивший ВИЧ более 200 человек. На момент возбуждения уголовного дела около 100 инфицированных уже скончалось. Сам врач отказался признавать свою вину. Как ни странно, судья прислушался к его словам. В итоге врач хоть и получил тюремный срок, но отделался не пожизненным сроком, а всего 25-годами (подробности).

www.saratov.kp.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о