Повешение шпионки – «Риббентроп мучился в петле более 10 минут»: как проходила казнь нацистов по итогам Нюрнбергского трибунала

Выживание в дикой местности: СМЕРТЬ НА ВИСЕЛИЦЕ: МЕДИЦИНСКИЙ АСПЕКТ

Приведенная ниже информация почерпнута из многих источников, в числе которых — учебники по патологии, Журнал судебной медицины, рассказы выживших после повешения, отчеты XVII — XIX веков, фотографии, сделанные в более позднюю эпоху, а также отчеты чиновника, в обязанности которого входит наблюдение за исполнением приговоров и который, наряду с множеством безупречно совершенных казней, был свидетелем двух случаев «брака».

При обычном медленном повешении удушение, как правило, наступает не от давления на трахею, дыхательное горло. Скорее давление петли смещает основание языка назад — вверх и тем вызывает прекращение дыхания.

Многие патологи считают, что достаточно сравнительно небольшого давления, чтобы полностью перекрыть поступление воздуха, а это означает, что повешенный совершенно не в состоянии дышать. Это может опять-таки зависеть от положения петли. Если узел находится спереди, возможно, что дыхательные пути испытывают небольшое давление.

Другой причиной смерти является прекращение кровоснабжения мозга из-за пережимания каротидных артерий. Одного этого хватило бы, чтобы причинить смерть, — факт, доказанный несколькими случаями людей, случайно повесившихся до смерти, в то время как просвет дыхательных путей оставался достаточным для дыхания.

Кровь еще понемногу поступает в мозг — существуют позвоночные артерии, которые в том месте, где обычно располагается петля, проходят внутри позвоночника и защищены от сдавливания, — но этого недостаточно, чтобы поддерживать жизнеспособность мозга в течение длительного времени.

ПРОЦЕСС ПОВЕШЕНИЯ

● Начальная стадия (15-45 секунд)

Петля резко приподнимается, вызывая закрывание рта (обычная ошибка при постановке сцен повешения в фильмах — часто показывают открытый рот). Язык редко вываливается изо рта, потому что нижняя челюсть прижимается с немалой силой. Имеются исключения, когда петля была наложена низко и сдвигается вверх, надавливая на язык до того, как прижмет челюсть — в этих случаях язык сильно прикушен.

Выжившие свидетельствуют об ощущении давления в голове и стиснутых челюстях. Чувство слабости мешает ухватиться за веревку. Рассказывают также о том, что боль в основном ощущается от давления веревки, а не от удушения. Ощущение удушения, разумеется, нарастает с ходом времени.

Зачастую только что повешенная жертва в панике начинает брыкаться или пытается дотянуться кончиками пальцев до земли. Эти судорожные движения ногами отличаются от настоящей агонии, которая начинается позже.

В других случаях повешенный сначала висит почти неподвижно, возможно, потому что тело оцепенело от боли. Если руки связаны спереди, они резко поднимаются до середины груди, обычно сжатые в кулаки.

В большинстве случаев кровь не приливает к лицу. Петля прекращает кровоснабжение головы, так что лицо остается белым и по мере удушения синеет. В некоторых случаях, если кровоснабжение частично сохраняется, лицо краснеет.

Иногда наблюдается кровотечение изо рта и носа. Скорее всего, это на самом деле носовое кровотечение в случаях, когда в голове поднимается кровяное давление.

Иногда изо рта выделяется пена или кровавая пена — видимо, в тех случаях, когда дыхательные пути закрыты не полностью и в легкие попадает какое-то количество воздуха, несмотря на петлю.

● Потеря сознания

Вообще говоря, повешенный сохраняет сознание лишь в течение короткого времени, хотя оно может показаться вечностью. Судя по рассказам выживших и по патологическим исследованиям, потеря сознания может произойти через 8-10 секунд вследствие прекращения циркуляции крови, а может — примерно через минуту. Немногие пережившие казнь через повешение сообщают, что находились в сознании и в период конвульсий, так что чувствовали удушье и могли ощущать конвульсивные движения ног и тела, но это, видимо, скорее исключение, чем правило.

Здесь важно положение узла. Если петля не передавила обе каротидные артерии, кровоснабжение может и продолжаться. Если петля оказалась спереди (намеренно была так наложена или соскользнула при падении жертвы), циркуляция крови и частично дыхание могут сохраниться, и тогда потеря сознания и смерть могут наступить позже.

Жертвы часто теряют контроль над мочевым пузырем. Это, видимо, происходит в бессознательном состоянии или чаще всего перед самой потерей сознания. Специалисты-патологи иногда используют этот факт, чтобы определить, задушена ли жертва в стоячем положении. Длинный след мочи на юбке или брюках указывает, что жертва потеряла сознание в вертикальном положении, а потом была опущена убийцей на пол. Более короткий след свидетельствует, что жертва в этот момент лежала. Использование такого судебномедицинского доказательства опять-таки предполагает, что контроль над мочевым пузырем теряется непосредственно перед потерей сознания.

● Фаза конвульсий (обычно через 45 секунд)

Эта фаза начинается примерно через 45 секунд после повешения. Настоящая агония начинается, когда то, что мы связываем с болью от удушения, становится невыносимым. Более научное объяснение состоит в том, что конвульсии начинаются, когда находящиеся в мозгу центры определения окиси углерода в крови перегружаются, и мозг начинает посылать беспорядочные сигналы.

На этой стадии обычно начинаются мощные движения грудной клетки — жертва безуспешно пытается вдохнуть воздух, и скорость этих движений быстро нарастает. Свидетели повешения женщины-шпионки в период Первой мировой войны рассказывают, что ее агония напоминала припадок истерического смеха — настолько быстро сотрясались ее плечи и грудь. Эта стадия быстро сменяется конвульсивными движениями всего тела. Они могут приобретать различные формы, причем одна форма может переходить в другую.

Одна из форм — сильная дрожь, мышцы попеременно быстро спазматически сокращаются и расслабляются, как бы вибрируя.

При одной «неудачной» казни через повешение жертва оказалась вне поля зрения после раскрытия люка, однако свидетели слышали гудение веревки из-за спазматических движений тела. Эти движения должны быть очень сильными и происходить с большой частотой, чтобы веревка издавала слышимый звук.

Возможен также клонический спазм, когда мышцы просто судорожно сжимаются. В этом случае ноги могут поджаться под подбородок и оставаться некоторое время в таком положении.

Более эффектная форма — общеизвестная «пляска висельника», когда ноги быстро дергаются в разные стороны, иногда синхронно, иногда раздельно (в ряде казней XVII века музыканты действительно наигрывали джигу, пока повешенные дергались на веревках)

Эти движения иногда сравнивают с ездой на велосипеде, но они кажутся более резкими. Еще одна форма (часто последняя стадия, если их было несколько) состоит в длительном напряжении, до совершенно невероятной степени, всех мышц тела.

Поскольку мышцы на задней поверхности тела намного сильнее передних, жертва прогибается назад (мой знакомый наблюдатель за приведением приговоров в исполнение свидетельствует, что в некоторых случаях пятки повешенного почти достают до затылка.

Существует также фотография человека, задушенного в лежачем положении; тело прогнуто не так сильно, но изогнуто почти по полуокружности.

Если руки связаны спереди, они во время конвульсий обычно поднимаются до середины груди и опускаются только когда конвульсии прекращаются.

Часто, но не всегда, повешенные теряют контроль над мочевым пузырем. Видимо, это происходит в период этих конвульсивных движений, после потери сознания, может быть, в результате сокращения брюшных мышц, при том что контроль над мочевым пузырем уже утрачен.

Мой друг, видевший повешенных, объяснял, что ноги жертвы связывают для того, чтобы фекалии не стекали по ногам и не разлетались в стороны при конвульсивных движениях.

Конвульсии продолжаются до самой смерти или почти до самой смерти. Отчеты о казнях через повешение отмечают, что продолжительность конвульсий изменяется в широких пределах — в одних случаях всего три минуты, в других — целых двадцать.

Профессиональный английский палач, наблюдавший за тем, как добровольцы-американцы вешали нацистских военных преступников, сокрушался, что они делали это неумело, так что некоторые из повешенных агонизировали 14 минут (вероятно, он следил по часам).

Причины столь широкого диапазона неизвестны. Скорее всего, речь идет именно о продолжительности конвульсий, а не о времени наступления смерти. Иногда повешенный умирает вообще без конвульсий или вся агония сводится к нескольким движениям, так что, быть может, короткая агония вовсе не означает быстрой смерти.

Смерть без борьбы иногда связывают с «возбуждением блуждающего нерва» — это нерв, проходящий в шее и управляющий сокращениями сердца. Это трудно понять, поскольку если петля останавливает кровоснабжение мозга, то велика ли разница, бьется сердце или нет.

● Смерть

Необратимые изменения в мозгу начинаются примерно через 3-5 минут, и если они продолжаются, продолжаются и конвульсии. В следующие примерно пять минут эти необратимые изменения усиливаются.

Конвульсии замедляются и постепенно прекращаются. Обычно последним конвульсивным движением является вздымание груди после того, как все остальное тело неподвижно. Иногда конвульсии возвращаются к уже, казалось бы успокоившейся жертве. В XVIII веке повешенный, считавшийся уже умершим, ударил человека, по долгу службы снимавшего с тела одежду.

Сердце продолжает биться еще некоторое время после того, как все функции прекращаются, пока кислотность крови из-за повышения содержания двуокиси углерода не приведет к его остановке.

ДРУГИЕ ЯВЛЕНИЯ

Иногда сообщается о двух явлениях, которые невозможно проверить.

● Предсмертные звуки

Во-первых, в старых отчетах о казнях через повешение имеются сообщения, что жертва в момент смерти (то есть — когда прекращаются конвульсии, единственный признак, по которому могут судить свидетели) издает нечто вроде стона (у Киплинга в «Повешении Дэнни Дивера» солдат, свидетель казни, слышит над головой стон; ему поясняют, что это отлетает душа жертвы). Это кажется невероятным, поскольку дыхательные пути надежно закрыты, но такие сообщения существуют.

● Эякуляция у мужчин

Это явление отмечается часто, едва ли не во всех случаях. Эякуляция, как и часто отмечаемая эрекция, может вызываться теми же реакциями нервной системы, которые вызывают конвульсивные движения. Это происходит в конце повешения.

Имеется отчет американского военного полицейского и немецкого надзирателя, обнаруживших повесившегося немца-заключенного. Американец с удивлением наблюдал, как немец-надзиратель расстегнул ширинку повесившегося и объявил, что вынимать его из петли слишком поздно: эякуляция уже произошла.

survivethen.blogspot.com

Пойманной американской шпионке чекисты устроили принудительный стриптиз

«Конечно, разговор у нас пойдет о делах давно минувших дней, однако они до сих пор остаются, что называется, на слуху, — подчеркнул Дмитрий Леонидович. — Это трагические и героические страницы советской истории, к которым прямое отношение имели не только сотрудники и целые подразделения наших органов, возглавляемые генералом Бобковым, но и сам Филипп Денисович.

А начну рассказ со шпионской эпопеи, ставшей знаменитой на всю страну благодаря снятому позднее многосерийному фильму «ТАСС уполномочен заявить». Но в реальности многие события происходили не так, как показано на экране…»

Ф.Д.Бобков. Фото: ks54.ru

ТАСС не был уполномочен заявить

«Вряд ли найдется среди взрослого населения России человек, которому не знакомо кодовое имя шпиона — Трианон. В основу киносценария, написанного замечательным детективщиком Юлианом Семеновым, легла подлинная история: дело экс-сотрудника МИД СССР Огородника, ставшего агентом ЦРУ и обезвреженного советскими спецслужбами в 1977-м.

В финале фильма — запоминающаяся сцена задержания с поличным американского дипломата, пытавшегося взять из тайника на железнодорожном мосту «закладку», якобы оставленную Трианоном. Такая спецоперация действительно проводилась поздним вечером 15 июля 1977 года. Однако шпионское задание выполнялось не мужчиной, а женщиной — сотрудницей ЦРУ Мартой Петерсон.

Возникает вопрос: как же опытная 32-летняя цэрэушница могла «проколоться»? Почему не обнаружила за собой наблюдения — ребят из нашего 7-го управления — и все-таки вышла на операцию по изъятию шпионского контейнера на Краснолужском мосту?

А дело было так. Марта — агент ЦРУ, работавшая под дипломатическим прикрытием (официально она числилась вице-консулом посольства США в Москве), — отправилась на «дело» еще днем. Американка долго моталась по городу. Переодевалась, меняла прическу, заходила в кинотеатр, пересаживалась из троллейбуса в метро, пытаясь выявить за собой наружное наблюдение. Кроме того, у нее на теле был спрятан хитрый радиоприбор, специально настроенный, чтобы выявлять переговоры на волне нашей «наружки», однако он упорно молчал. К вечеру Петерсон окончательно убедилась, что «хвоста» нет. Хотя на самом деле все это время она была «под колпаком».

Почему же меры предосторожности этой «дипломатки» не сработали?

Во-первых, в операции по задержанию с поличным было задействовано большое количество наших сотрудников — почти 100 человек. Часть из них, оставаясь незамеченными, контролировала перемещения Марты по городу, другая, тоже очень многочисленная, надежно замаскировавшись, поджидала вражеского агента возле уже вычисленного заранее тайника на мосту через Москву-реку.

А во-вторых, американский чудо-прибор не сработал, так как ему просто нечего было «ловить». Ведь по приказу Бобкова для всех оперативников ввели строжайший режим радиомолчания, который лишь в самый последний момент был нарушен единственным сигналом, прозвучавшим в эфире: «000», что означало команду «захват».

Об этом факте мемуаристы из контрразведки в своих рассказах умалчивают. Но так было… А мы — сотрудники 5-го управления КГБ СССР — гордились своим шефом Филиппом Денисовичем Бобковым, который проявил себя в «деле Петерсон» не только как знающий руководитель, а еще и как настоящий классный опер!

Хотя там, на мосту, не обошлось без неожиданностей. Ведь наши-то ждали на тайнике мужчину, а тут… Как потом рассказывали непосредственные участники задержания, в первый момент они, мягко говоря, опешили. А один из ребят даже пропустил от «леди» болезненный удар по голени: оказавшись в окружении «как с неба свалившихся» сотрудников советских спецслужб, Марта Петерсон отчаянно сопротивлялась, яростно лягалась ногами и так громко орала (наверняка чтобы предупредить возможно находящегося неподалеку агента Трианона), что от этого шума проснулись и поднялись в небо вороньи стаи с крыш Новодевичьего монастыря!

фото: Из личного архива

Марта Петерсон.

Когда, наконец, цэрэушницу удалось «зафиксировать», наши обнаружили на ней и пресловутый приборчик SRRS для прослушки эфира. Он был специально приспособлен для женского ношения и спрятан в весьма интимном месте — скажем так, подмышкой у Марты… Пришлось устроить даме небольшой стриптиз, чтобы срезать ремешки крепления ножницами. А после этого — пожалуйте, госпожа Петерсон, на Лубянку!

Была уже глубокая ночь, когда следователь КГБ позвонил в американское посольство консулу Гроссу, отвечающему за разбирательства в подобных «пикантных» делах. Впопыхах звонивший перепутал фамилию задержанной американки: не Петерсон, а Патерсон. «Ну вот, опять какая-то туристка отличилась», — бурчал поднятый с кровати посольский чиновник. Но когда он увидел Марту — сотрудницу ЦРУ, то просто потерял дар речи.

А ТАСС в действительности ничего не заявлял по делу Огородника. Провалившиеся сотрудники ЦРУ, работавшие под прикрытием работников посольства США в Москве, быстро собрались и покинули нашу страну. За них принес извинения американский посол Малкольм Тун и попросил не придавать данный факт гласности, «что будет высоко оценено правительством США»… И этот эпизод в точности воспроизведен в фильме».

фото: Из личного архива

С Марты снимают спец-прибор слежения за эфиром.

«Жаль, у него автомата не оказалось!»

«В мае–июне 1989 года в Узбекской ССР произошли события, получившие позже название «ферганских». Это был один из первых крупных межэтнических конфликтов на пространстве СССР. В нем пострадали десятки тысяч ни в чем не повинных людей, живущих в Узбекистане много лет, — турок-месхетинцев.

Их депортировали в советскую Среднюю Азию из Месхетии, что на юге Грузии, в 1944 году по приказу Берии. Самая многочисленная группа оказалась в Узбекистане. Сначала они жили как спецпоселенцы, а в 1956-м были освобождены из-под административного надзора. Однако реальной возможности вернуться в те районы, откуда были высланы, не получили. Всесоюзная перепись 1989 года насчитала в Узбекистане около 107 тысяч месхетинцев.

Причина погромов 1989 года до сих пор не совсем ясна. А тогда, в разгар событий, важно было как можно скорее навести порядок.

Наша оперативная группа 5-го управления КГБ вылетела в Узбекистан в конце мая, как только поступила первая оперативная информация об инцидентах в городе Кувасае, где происходили драки между турецкой и — с другой стороны — узбекской и таджикской молодежью. Местные власти пытались уговорить толпу разойтись, однако остановить беспорядки удалось только после прибытия в город дополнительных сил милиции. В этих событиях пострадали почти 60 человек, из них 32 были госпитализированы, один скончался в больнице.

3 июня беспорядки вспыхнули в поселке Ташлак. Там собралась группа молодежи, которая начала избивать турок, поджигать их дома. Потом нападавшие отправились в поселок Комсомольский и продолжили там разграбление и уничтожение домов месхетинцев. Нападения на турок начались в Маргилане и Фергане. На следующий день толпа в Ташлаке потребовала выдать на расправу турок, собравшихся под охраной милиции в здании райкома, и освободить арестованных накануне погромщиков. Здания райкома и управления милиции подверглись нападению — 15 милиционеров были ранены, один умер. В центре Маргилана и Ферганы собрались агрессивные толпы, которые пытались прорваться в здания горкома и обкома…

В Фергане группы погромщиков останавливали машины и автобусы — искали в них месхетинцев. В Коканде нападающие действовали особенно решительно и активно. 7 июня из ближайших сельских районов в город на грузовиках и автобусах съехались больше 5000 человек. В течение этого и следующего дня участники беспорядков смогли захватить несколько предприятий, здание горотдела внутренних дел, освободив из следственного изолятора 68 заключенных, а также железнодорожный вокзал, на путях которого был состав с горючим. Они слили бензин из цистерны и пригрозили поджечь его и взорвать состав, если власти не выдадут турок и стрелявших по толпе милиционеров. Впрочем, через некоторое время все упомянутые объекты были отбиты силами охраны правопорядка.

Власти смогли собрать турок и перевезти их из Коканда в соседний Таджикистан, укрыв в горном пансионате в Ленинабадской области. 10 июня в пансионат отправилась колонна грузовиков с молодыми людьми, вооруженными холодным оружием. Чтобы остановить колонну, с вертолетов был высажен десант внутренних войск, применивший оружие на поражение…

Только к середине июня удалось прекратить массовые беспорядки и взять ситуацию под контроль.

Между тем в других частях страны о ферганских беспорядках ничего толком не знали. Первая информация об инциденте появилась в СМИ только 6 июня. На проходившем тогда съезде народных депутатов Рафик Нишанов, 1-й секретарь ЦК компартии УзССР, говорил, что все произошло на базаре «из-за тарелки клубники»: якобы турок нагрубил продавщице-узбечке и опрокинул клубнику, за женщину заступились, началась драка… Однако вскоре официальная версия стала меняться.

В Фергане, в кабинете срочно прибывшего туда с началом горячих событий 1-го заместителя председателя КГБ генерала армии Бобкова, раздался звонок по телефону ВЧ. Звонивший из Кремля чиновник предложил руководителю оперативной группы КГБ еще раз пересмотреть с прокуратурой имеющиеся материалы: мол, нужно переквалифицировать статью «Массовые беспорядки» на «Хулиганство» и передать все дела в МВД.

В данной ситуации сыграл роль опыт Филиппа Денисовича, а главное — его выдержка и спокойствие. Ровным голосом генерал предложил звонившему:

— Насколько мне известно, вечером еще есть один рейс Москва— Фергана. Вы успеете. Прилетайте. Передо мной как раз лежит альбом, подготовленный прокуратурой, — 109 трупов. Посмотрите видеозаписи, как разгромили четыре отдела внутренних дел… А сколько сожгли домов турок-месхетинцев — подсчитаем точно к вашему приезду. Тогда и примете решение о «хулиганстве»…

Больше из Москвы с советами типа указаний «есть мнение» нам никто не звонил. А Бобков в этой сложной ситуации держался уверенно, даже шутил. Когда ему доложили о том, что один пожилой месхетинец в окрестностях Ферганы, когда к нему в дом пыталась ворваться разъяренная толпа погромщиков, открыл по ней огонь из двустволки, уложил несколько человек из числа нападавших, выскочил в соседний двор и скрылся на своем «Запорожце», — Филипп Денисович прочитал этот доклад, задумался, улыбнулся и произнес: «Жаль, что у него автомата не оказалось…»

Из Ферганской области в Россию транспортной авиацией было срочно вывезено больше 16 тысяч турок. А до конца 1990-го Узбекистан покинули свыше 90 тысяч месхетинцев.

Официальные данные о числе погибших различались, но не сильно. Например, МВД СССР заявляло о 106 погибших, а Генпрокуратура — о 112. Из этого числа около 50 были турками, более 30 — узбеками. Следствие выявило примерно 2000 лиц, причастных к правонарушениям. К уголовной ответственности привлекли 364 человека. Два участника беспорядков были приговорены к высшей мере наказания».

фото: Из личного архива

Фергана, задержание участников беспорядков.

Анекдот для генерала

«Филипп Денисович Бобков всегда очень тщательно относился к отработке методов работы с выявленными антисоветскими группами. Предложения некоторых горе-работников типа «напоить и подложить» у него не проходили.

В конкретных делах, особенно при реализации оперативных разработок, начальник 5-го управления требовал нетривиальных подходов, но без нарушения Уголовного кодекса. Он заставлял оперативных работников действовать в тесном контакте со следственным отделом КГБ и скрупулезно выполнять его требования по созданию доказательной базы — причем вещественной прежде всего. Филипп Денисович учил нас, молодых работников: «Если в результате разработки выходишь на предложение о применении норм уголовного законодательства, то это надо делать не на основе показаний других лиц в отношении объекта или даже его личных показаний, а только на основании вещественных доказательств…»

Когда Ф.Д.Бобков курировал следственное подразделение КГБ, то требовал неукоснительно следовать этому принципу. «Рецидивы 37-го года никогда не должны повториться», — говорил он.

Ветераны 5-го управления вспоминают, как однажды Филипп Денисович проводил совещание по делу одной «вредной» организации. Оперативный работник, докладывая ситуацию, возмутился требованием следователя к показаниям свидетелей: мол, их следует писать по установленной форме, под диктовку. «Ну как же можно под диктовку — это фальсификация типичная! Каждый же видел свое — пусть и напишет, пусть коряво, но как он видел происшедшее!» — горячился опер.

«Это действительно так?» — спокойно спросил Бобков. Даже излишне спокойно. Все знали: это верный признак крайнего неудовольствия, даже ярости, если хотите.

Он глянул на начальника следственного отдела, потом — на присутствующего здесь же следователя. От этого генеральского взгляда тем наверняка захотелось превратиться в невидимок.

«С подобным мнением подполковник не может вести следствие! Решите, кто будет заниматься этим делом», — резюмировал Бобков.

Нужно еще отметить, что к провокации на этапе проведения агентурно-оперативных мероприятий отношение у Бобкова было двойственным. Он принимал эксперименты на грани оперативной игры, способной парализовать антигосударственную деятельность, но не допускал в следственных действиях.

По поводу анекдотов и антисоветских стишков, за которые кого-то в советские годы якобы привлекали к уголовной ответственности, Филипп Денисович выразился очень четко:

— Не было такого в нашей практике. Репрессивные меры если и применялись, то только лишь в случаях серьезных противоправных действий. Но и в этих случаях несовершенное законодательство связывало нас по рукам и ногам. Особенно формулировки статьи 58–10 и 70-й УК РСФСР, в которых упоминалась лишь одна форма подрыва власти: антисоветская агитация и пропаганда. Под нее подпадали и создание подпольных антигосударственных группировок, и изготовление, распространение антисоветских листовок, и организация нелегальных типографий — одним словом, самые разнообразные правонарушения…

Тут уместно вспомнить интересный разговор с Филиппом Денисовичем. Ему рассказали, что в преддверии 100-летия Ф.Э.Дзержинского в МГУ кто-то пустил слух-анекдот: КГБ на юбилей объявил конкурс на лучший политический анекдот. А награды такие: за 3-е место — 10 лет, за 2-е — 15 лет, а победителя ждет встреча с юбиляром…

Филипп Денисович рассмеялся и говорит:

— А что? Интересное предложение студентов. Может, нам и впрямь объявить какой-то конкурс?.. Только без премий…

О выявлении авторов анекдота и наказании распространителей даже речи не возникло».

Подготовил

www.mk.ru

Дуэль через повешение, или Шпионские страсти

Дуэль через повешение, или Шпионские страсти

Когда-то, лет за десять-пятнадцать до начала мировой войны, некий жандармский офицер, ротмистр Мясоедов, служил начальником жандармского отделения станции Вержболово на российско-германской границе. Уже тогда вокруг ходили слухи о том, что обходительный жандармский офицер в пенсне (он тоже был близорук, как и Бонч-Бруевич) водит дружбу с контрабандистами, а порой помогает провозить в Россию нелегальную литературу революционного содержания. Проведенное по этому делу расследование к каким-либо неприятным для Сергея Николаевича результатам не привело. Мясоедов даже удостоился чести быть приглашенным на прием к германскому императору Вильгельму, охотничий замок которого располагался неподалеку, по ту сторону границы.

Несмотря на благоприятный исход расследования, Мясоедов после всей этой канители выходит в отставку. Активно участвует в коммерческих делах родственников своей жены, коммерсантов Гольдштейнов и Фрейбергов. И попутно оказывает важные услуги высокому начальству: командующему Киевским военным округом Владимиру Александровичу Сухомлинову.

(Пояснение в скобках. Сухомлинов сначала был помощником Драгомирова, а потом сменил его в должности командующего округом. Ходили упорные слухи, что помощник подсидел своего начальника. Сторонники Драгомирова, к числу коих принадлежали и Рузский, и Бонч-Бруевич, не могли простить этого Сухомлинову и относились к нему с открытой или тщательно скрываемой враждебностью.)

Тут звучит мотив романтический. В киевском житии Сухомлинова не обошлось без известной коллизии: Марс – Венера – Меркурий.

Сухомлинов, пожилой, заслуженный, недалекий и, заметим, женатый генерал, влюбился в супругу украинского помещика Екатерину Гошкевич-Бутович, ангела по внешности и авантюристку в душе. Роман между ними зашел так далеко, что генерал стал подумывать о разводе. Как раз в это время (очень своевременно) умирает его первая жена. Теперь для соединения влюбленных, двадцатипятилетней очаровательницы и шестидесятилетнего воина, осталось одно препятствие – муж Бутович, слышать не хотевший о расторжении брака. Вот в этот момент на помощь влюбленному Марсу и явился ловкий Меркурий в жандармском мундире: Мясоедов. Он взялся за организацию тяжелого и неприятного бракоразводного процесса.

(Еще одно пояснение. В дореволюционной России расторжение брака по воле одного из супругов возможно было только при наличии доказанного факта неверности другого супруга. Бракоразводные процессы поэтому сводились к поиску наемных лжесвидетелей такого рода фактов. Дело неприятное, грязное и дорогостоящее.)

Интересны лица, привлеченные им в помощники: начальник киевского охранного отделения жандармский полковник Кулябко и агент той же организации Дмитрий (Мордко) Богров. Оный Богров, состоя агентом охранки, являлся также и участником боевой организации эсеров. Через несколько лет, в сентябре 1911 года, он пройдет в здание Киевского театра по пропуску, выписанному рукою Кулябко, и там, беспрепятственно подойдя к первому ряду партера, несколькими выстрелами смертельно ранит премьер-министра Столыпина… Впрочем, это случится не скоро и к Мясоедову прямого отношения не имеет. Так вот, при помощи Кулябко, Богрова и иных темных личностей Мясоедов собрал все необходимые свидетельства и документы, уломал строптивого господина Бутовича и в конце концов добился расторжения брака. Сухомлинов тут же женился на очаровательной Екатерине Викторовне. Вскоре он сделался военным министром, переехал в Петербург и, конечно, сохранил полное доверие и чувство благодарности к спасителю в голубом мундире.

Госпожа Бутович-Сухомлинова в последующие годы играла заметную, но далеко не прозрачную роль в жизни околоправительственных кругов предвоенного Петербурга. В своих воспоминаниях Бонч-Бруевич как бы мимоходом обронил фразу о поездках «госпожи министерши» в Египет с бакинским миллионером Манташевым и о постановках там, у подножия пирамид, каких-то любительских спектаклей. Мемуары Бонч-Бруевича – настоящая тайнопись, и данная фраза, как и многое другое в этой книге, нуждается в расшифровке. Манташев – не просто миллионер-нефтепромышленник. Известно, что закавказская подпольная организация социал-демократов (ее участники – Коба-Сталин и Камо) получала секретные денежные пожертвования от Манташева. Перепадало кое-что и эсерам (не было ли здесь цепочки: Сухомлинова – Мясоедов – Кулябко – Богров?). Манташев имел широкие контакты за границей; его знакомство с женой военного министра, подозрительное само по себе, приобретает специфический характер в свете поездок в Египет. Едва ли дело тут было в любительских спектаклях. Египет тех лет – излюбленное место пребывания шпионов всех стран. В эти годы в Каире создавал свою агентурную сеть главный резидент английской разведки на Ближнем Востоке генерал Клейтон, непосредственный начальник и «крестный отец» легендарного Лоуренса Аравийского. Начало шпионской карьеры Маты Хари (Маргариты Гертруды Целле) тоже, по-видимому, связано с Египтом. Словом, вокруг Сухомлиновой и ее подслеповатого мужа кипели шпионские страсти.

К несчастью для Мясоедова, Сухомлинов вскоре был назначен военным министром и оказался в лагере политических противников думского лидера Гучкова.

(Пояснение третье. Александр Иванович Гучков, 1862 года рождения, из московских купцов, богач, забияка, меткий стрелок, страстный честолюбец и неуемный авантюрист. Единоличный лидер партии «Союз 17 октября», председатель думской Комиссии государственной обороны. Имел связи среди высшего генералитета; пользовался поддержкой великого князя Николая Николаевича.)

В апреле 1912 года, выступая в Комиссии обороны, Гучков открыто обвинил Сухомлинова в организации негласного надзора за офицерами. Это «шпионство» генерал якобы поручил осуществлять Мясоедову. Тут же звучали и намеки на шпионство внешнее: через Бутович-Сухомлинову и Мясоедова секретная информация из кабинета министра утекает за границу, в германский и австро-венгерский Генеральные штабы. Вот когда припомнилось Мясоедову приглашение в кайзеровский замок! Противоречивые, но сенсационные гучковские разоблачения были опубликованы во влиятельных столичных газетах «Вечернее время» и «Новое время». Заголовки броско-тревожные: «Шпионаж и сыск», «Кто заведует в России контрразведкой?» На следующий день Мясоедов прислал Гучкову вызов на дуэль.

Туманным утром 22 апреля автомобиль Гучкова, увязая в непросохшей еще земле, выкатился на пустырь возле Новой Деревни, неподалеку от места дуэли Пушкина. Там уже ждал Мясоедов с секундантами. От примирения противники отказались. Секунданты развели их на исходные позиции. Первым выстрелил Мясоедов – и промахнулся. Гучков послал пулю так далеко в сторону, что это можно было счесть за выстрел в воздух. На том и закончился единственный в своем роде поединок между депутатом и жандармом.

Продолжение последовало через три года, в разгар Великой войны.

После поражения в Восточной Пруссии и победы в Галиции российское общество ждало решающего успеха. Но долго и тщательно подготовлявшееся наступление Северо-Западного фронта в ноябре 1914 года обернулось точно рассчитанным упреждающим ударом, нанесенным немцами под Лодзью. Казалось (да так и было в действительности), что германское командование заранее знало обо всех перемещениях русских войск. Итог: месяц тяжелейших боев, огромные потери, утрата наступательной инициативы. Нужно было искать виновных. В армии и в обществе зашуршали слухи о немецких шпионах, безнаказанно творящих свое дело при покровительстве самых высоких сфер. Гучков и его союзник, Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич, почувствовали: настало время повалить Сухомлинова.

Старые гучковские обвинения зазвучали вновь, когда к российскому военному представителю в Стокгольме явился некто подпоручик Колаковский, якобы бежавший из германского плена, и заявил: он завербован германской разведкой для осуществления подрывных актов в России. Допрошенный уже в Петербурге, подпоручик назвал имя человека, с которым он должен был связаться и от которого получить дальнейшие инструкции. Человек этот – Мясоедов.

Показания Колаковского во многих отношениях вызывали сомнения. Но за Мясоедовым установили наблюдение. Следствие поручено было вести начальнику отделения разведки и контрразведки штаба Севзапфронта полковнику Батюшину под руководством Бонч-Бруевича.

У подозреваемого были обнаружены секретные документы и подозрительные письма. Этого оказалось достаточно для предания его военному суду. Мясоедов виновным себя не признал, а после вынесения смертного приговора попытался вскрыть себе вены стеклышком пенсне. Приговор еще не был утвержден вышестоящими военно-судебными инстанциями, но приведен в исполнение по личному приказу Верховного. Мясоедова повесили через несколько часов после суда.

Жандармский генерал А. И. Спиридович, один из руководителей дворцовой охраны:

«На второй день Пасхи, 21 марта, появилось в газетах официальное сообщение о раскрытом предательстве подполковника запаса армии Мясоедова и о его казни. Снова заговорили об измене повсюду. Все военные неудачи сваливались теперь на предательство. Неясно, подло намекали на причастность к измене военного министра Сухомлинова. У него были общие знакомые с Мясоедовым. Кто знал интриги Петрограда, понимали, что Мясоедовым валят Сухомлинова, а Сухомлиновым бьют по трону…»[192]

Вскоре последовала отставка Сухомлинова, а через год и его арест. Бонч-Бруевич завоевал славу борца с темными силами и ненависть руководства корпуса жандармов.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

document.wikireading.ru

СНАФФ » Страница 2 » Пытки и казни

Они вошли в довольно просторное помещение, залитое светом. В нем был довольно высокий для подвала потолок, стены из красного кирпича. В центре комнаты – толстый дубовый столб. В столб, в стены, в потолок в разных местах вделаны несколько колец. Напротив столба, у стены – штатив с закрепленной на ней видеокамерой. Вторая – ручная, лежала на накрытом белым полотенцем, сервировочном столике.

Комбинезон тут же прошел к столику и взял видеокамеру в руки. За тем он включил камеру на штативе и, обращаясь к брюнетке, сказал:

– Давай, детка. Начали.

Напарник подтолкнул девушку к центру комнаты, и она оказалась у столба, вся залитая светом.

Вылетев к столбу, она чуть не споткнулась, выпрямилась, и в нерешительности замерла, глядя в камеру. Видя, что возникла пауза, Комбинезон оторвался от видоискателя и обратился к брюнетке.

– Таня, – сказал он, – Улыбочку. Назови себя. Сколько лет… И дальше, все что я тебе говорил.

– Помоги ей, – обратился он к Напарнику. Тот кивнул и приблизился к девушке.

– Ты что, сучка, хочешь, чтобы я тебя за язык тянул?

– Нет, нет. Не надо, – пролепетала девушка, отстраняясь от Напарника.

– Тогда изобрази улыбку, лучезарную, как фотомодель, в тридцать два зуба.

– Я сделаю. Я скажу, – залепетала девушка.

– Давай, – отошел от нее Напарник и кивнул Комбинезону.

Тот вновь припал к видоискателю и произнес:

– Начали.

Брюнетка встала ровненько, как перед камерой и, теребя пальчиками край короткой юбочки, все таки сумела вымучить из себя застенчивую улыбку.

 

– Здравствуйте, – начала она нежным проникновенным голоском, – меня зовут Таня. Мне восемнадцать лет.

Девушка замолчала и, как бы ожидая, что продолжение может быть можно отменить, взглянула сначала на Напарника, а за тем на оператора. Но тот жестом велел ей продолжать и не останавливаться. И девушка продолжала, не громко произнося слово за словом.

– Сейчас я перед вами разденусь, и вы увидите самые возбуждающие кадры, какие вам только доводилось видеть в своей жизни.

– Дальше, дальше, показывал ей оператор, и девушка продолжала.

– Пусть мое тело доставит вам массу наслаждений.

Девушка закончила и снова улыбнулась в камеру. Дождавшись этой улыбки, Напарник вошел в кадр, и приблизился к девушке. Та посмотрела на мужчину, и ничего не успев понять, согнулась пополам от боли, так как Напарник мгновенно, изо всех сил ударил ее кулаком в живот, а потом, когда она согнулась пополам, ногой снизу в подбородок. Девушка тут же отлетела назад и упала на спину. Мужчина приблизился к лежащей и взял ее за густые черные волосы. Тогда девица завизжала от страха и вцепилась ногтями в руку напарника.

– Вот сучка, – пробурчал он и резко двинул девицу ногой. Девушка схватилась за живот, а Напарник, сильно дернув ее за волосы, выволок бедняжку на середину комнаты и бросил у столба.

– Раздевайся. Ты же обещала, – произнес он и нанес ей еще один удар ногой сзади по печени. Девушка застонала и скрючилась на полу. Дав ей полежать секунду-другую, чтобы камера смогла отчетливо зафиксировать ее фигурку, Напарник вновь взял девушку за волосы и рывком поставил на ноги.

Когда она поднялась, на нее было жалко смотреть. Волосы всклочены. В глазах слезы. На подбородке ссадина. Парой движений рук, мужчина привел прическу девушки в более-менее приличный вид и произнес,

– А где улыбка, сучка? Или тебе еще наподдать?

– Не надо. Не надо! – взмолилась девушка, и слезы вновь хлынули из ее красивых глаз.

Напарник молча ударил ее кулаком в ухо, велел ей прекратить слезы, и улыбаясь раздеваться. Бедная Таня, продолжая всхлипывать, с трудом растянула губы в некое подобие улыбки. Она начала расстегивать блузку на груди. Пуговку за пуговкой девушка расстегнула светлую блузочку, достала ее края из под пояса юбки и за тем скинула блузку с плечей и тонких белых ручек.

– Брось, – велел Напарник.

Девушка бросила блузку на пол. Под блузкой оказался тонкий белый лифчик, стягивающий аппетитные, хорошо оформленные, но не большие грудки. Узенькие бретельки лифчика тоненькими белыми полосками лежали на худеньких девичьих плечиках.

– Теперь юбку, – велел Напарник.

Девушка, посмотрев на него затравленным взглядом, расстегнула застежку на поясе юбочки.

– Да быстрей, ты. – Ругнулся Напарник и, ухватив юбку за пояс, рванул на себя. Девушка, стоящая на высоких каблучках, потеряла равновесие и упала в сторону мужчины, но уже без юбки. Юбка, не выдержав рывка, с громким треском разорвалась и куском бесформенной ткани осталась у Напарника в кулаке.

– Вставай, дрянь! Нечего разлеживаться! – Прорычал он девушке и пнул ее в бедро носком ботинка. Он кинул ей на голову обрывки юбки, отступил на шаг и уткнул руки в бока. Девушка поднялась на ноги и попыталась было потереть ушибленное бедро, но испугавшись нового удара, отдернула руку и стала стягивать с себя трусики. Она стянула их с бедер, и они соскользнули вниз по ее ногам. Таня переступила с ноги на ногу, и трусы остались лежать на полу.

– Теперь лифчик. – Командовал Напарник.

Таня послушно завела руки за спину, чтобы расстегнуть застежку, но не успела этого сделать. Напарник быстро подошел к ней, и заломил ей правую руку.

– А-а-а! – закричала от боли Таня.

– Ничего, ничего, девочка, – приговаривал Напарник, еще сильнее выворачивая девушке руку за спиной. – Лифчик не успела снять? Так я тебе помогу.

Он одним рывком сдернул тонкий лифчик с девичьей груди и бросил его на пол. Вслед за тем, он перехватил одной рукой девушку за плечо, а другой, с большой силой провернул кисть правой руки девушки так, что в суставе у нее что-то хрустнуло. Девушка согнулась пополам и застонала. Напарник, крепко держа пленницу в таком положении, изо всей силы стал наносить один за другим удары коленом по груди девушки. Не щадя свою жертву, он ударил ее пять раз, и выпустил ее руку. Девушка тут же рухнула на пол и замерла. Напарник посмотрел на почти бесчувственное девичье тело, окинул комнату взглядом, заметил стоящий в углу комнаты стул и поставил его в центре комнаты. За тем он поправил свою черную шапочку-маску, и наклонившись, взял девушку подмышки. Приподняв, он усадил ее на тяжелый стул с высокой спинкой и подлокотниками, и, удерживая девушку от падения, быстро, но надежно привязал девушку к стулу. Она была без сознания. Напарник похлопал девушку по щекам, стараясь привести ее в чувство. Через несколько секунд ему это удалось. Таня открыла глазки и подняла головку. Она хотела что-то сказать, но из горла вырвался лишь надсадный кашель, и на розовых губках показалась кровь. Струйка крови тоненькой ленточкой стекла по подбородку, и алые капли упали на обнаженную девичью грудь.

– Ну, вот и славно, – увидев это, произнес мучитель. – Пришла в себя? А я–то думал, что перестарался, и ты уже концы отдала. А ты у нас девчонка крепкая. Нам ведь нужно еще немножко поиграть.

– Умоляю вас! Не бейте! Отпустите меня! Не бейте, пожалуйста! Умоляю! – каким-то глухим голосом, откашливаясь, произнесла Таня.

– Ну, как это – не бейте? А кино? – цинично спросил Напарник. – Ладно, пока не буду больше бить, – согласился мужчина. – Рука-то болит?

– Да, – кивнула девушка.

– Что ж, исправим, – озабоченно произнес Напарник. – Сейчас займемся другой рукой.

И он тут же зажал в ладони левую кисть девушки. У нее были тонкие длинные пальчики с ярким лаком на ноготках.

Красивые пальчики, – рассматривая руку девушки, говорил Напарник, – что же мне с ними сделать?

Мужчина оставил девушку и подошел к накрытому белым полотенцем столику. Он откинул полотенце, и его глазам предстал целый арсенал пыточных инструментов. Подумав немного, он взял пару швейных иголок, небольшие плоскогубцы, и вернулся к привязанной девушке. Девушка, в страхе наблюдавшая за мужчиной, хотела было вырваться, но не тут то было. Мужчина присел слева от стула и снова взял в руку девичью кисть. Ухватив девушку за указательный пальчик, он приставил к нему иголку и не спеша загнал ее под накрашенный ноготок. Таня заверещала так, что у обоих мужчин заложило уши от ее крика. Пришлось Напарнику резко двинуть девушку локтем в грудь. И та сразу же захлебнулась собственным криком. Напарник, тем временем, взял в руку небольшие плоскогубцы, и ухватив ими второй ноготок, выдрал его целиком из пальца. За тем он так же, не спеша, взял девушку за безымянный палец, и с хрустом переломил его в средней фаланге, вывернув его наружу. Девушка при этом надсадно выла и непрестанно дергалась, пытаясь вырваться и спастись от мучавшего ее монстра. Но куда там. Привязана она была намертво. Между тем, оператор переходил с места на место, то приближая, то удаляя камеру, выбирая наиболее эффектные точки для съемки, чтобы запечатлеть и все нюансы пыток, и муки, отражавшиеся на лице юной девушки, и все конвульсивные движения ее пытаемого красивого тела.

Закончив с пальчиками, Напарник произнес:

– Ну, вот, теперь обе руки одинаковы.

Он отошел от девушки и полюбовался сделанной работой. На лице бедняжки отражалась вся боль, которую ей приходилось терпеть. Она с мукой смотрела на свои изуродованные руки, и не переставая выла от боли и ужаса. Напарник сочувствующе посмотрел на несчастную девочку и произнес:

– Бедняжка! Как же тебе больно, наверное. По моему, надо сделать перекур и вскипятить чайничек.

С этими словами Напарник прошел в дальний угол комнаты, где включил электрический чайник, за тем вернулся к девушке и встал рядом с ней расставив ноги. Он достал из кармана пачку Winston, вытянул оттуда сигарету и зажал ее в губах, потом склонил голову на бок, и принялся внимательно рассматривать несчастную девушку. Она сидела голая на стуле, и грудь ее сотрясалась от рыданий.

– А ты хочешь закурить? – спросил у нее Напарник.

Девушка замотала головой и в истерике закричала

– Нет! Умоляю, пощадите! Не мучайте меня! Мне больно!

– Не хочешь, как хочешь, – пожал плечами Напарник, и вдруг, резко выбросив ногу, сильно саданул девушку в грудь. Та задохнулась, лицо ее покраснело, и она широко открыла рот в попытке глотнуть хоть немного воздуха. Но, как только Тане удалось вздохнуть, она тут же закашлялась и на ее губах запузырилась кровавая пена. Напарник же неспеша прикурил, наблюдая за ее мучениями, и выпустил дым в глаза девушки, а потом, желая порезвиться, пока вскипала вода, щелкнул зажигалкой и поднес ее к девичьей груди. Лепесток огня облизал левый темный сосок. Девушка инстинктивно дернулась назад, оттолкнулась ногами от пола и вместе со стулом завалилась на спину. Привязанная за шею к спинке стула, она бешено замотала головой и нелепо дрыгала в воздухе стройными ногами в тщетных попытках вырваться из пут. Напарник лишь усмехнулся, глядя на ее попытки, наклонился, намотал на кулак Танины, черные, как смоль волосы, и рывком поднял девушку вместе со стулом в вертикальное положение.

 

– Сидеть, сучка, – проговорил Напарник, и поднес зажигалку к другому соску. Он опаливал его, наблюдая, как тот начал пузыриться от сжигавшего его огня. А Таня запрокинула голову и выла, не вынеся этой муки. Все ее тело сотрясали конвульсии боли и судорожно сжимались пальцы изувеченных рук в немыслимой попытке оторвать от себя эту боль.

Поиграв с сосками девушки, мужчина убрал зажигалку, и принялся не спеша курить, лишь время от времени стряхивая пепел и прижигая девичью кожу в разных местах. Наблюдая за дерганьем девчонки и слушая ее стоны, мужчина явно получал удовольствие. А когда сигарета почти истлела, он взял девушку за волосы и запрокинул ее голову. Затянувшись последний раз, Напарник взял не затушенный окурок двумя пальцами, засунул его тлеющим угольком в ноздрю девушки, и вдавил его внутрь. Казалось, что девица обезумела от боли, так она принялась биться в истерике. Казалось, что веревки, которыми она была привязана к стулу, вот-вот порвутся. Но они выдержали, и Таня вскоре обмякла.

– Обморок, – констатировал для себя Напарник. – Что ж, сейчас приведем в чувство. – Он дождался пока щелкнет предохранителем закипающий чайник и, взяв его, подошел к девушке.

 

– Кипяточек, – самозабвенно произнес он, приблизившись к измученной жертве. Девушка даже не заметила его приближения. А палач, подойдя, наклонил чайник и стал выливать крутой кипяток на голые девичьи ноги.

Несчастная Таня мгновенно пришла в себя, засучила ошпаренными ножками, и завыла голосом уже не похожим на человеческий, и уж тем более на девичий. Кожа на ногах тут же стала багровой и покрылась волдырями. Лицо ее не возможно было узнать. Покрытое испариной, перекошенное от боли и ужаса, залитое слезами, с растекшейся косметикой, оно уже не напоминало лицо милой брюнетки, которая робко улыбалась в камеру вначале. Это было лицо доведенной до отчаянья жертвы.

– Ну, что, приступим? – глядя на девушку, спросил Напарник у Комбинезона. И не дожидаясь ответа, кивнул сам себе, – приступим.

По очереди отвязывая руки девушки от стула, он привязал их к кольцам вделанным в столб и стену, так, что она оказалась распятой, с широко разведенными руками. За тем Напарник выбрал из своего пыточного арсенала небольшой увесистый ломик и, поигрывая им, как заправский палач поигрывает топором, подошел к девушке. Таня, поняв, что с ней сейчас сделают что-то ужасное, вся вжалась в спинку стула и замерла. Напарник подмигнул ей сквозь прорезь в маске и, примерившись, взмахнул ломом. Тот тяжело опустился на девичью руку чуть пониже плеча, и кость, резко хрустнув, переломилась. Обломок кости, пробив нежную кожу, вылез наружу, и на пол закапала густая темная кровь.

 

Девушка тут же потеряла сознание от боли. Но это было не важно. Она все равно уже не могла адекватно реагировать на боль. Палач же перехватил ломик и, вновь замахнувшись, с силой ударил им по второй руке. Она хрустнула с еще более неприятным звуком. Мужчина отставил ломик к стене и полюбовался сделанным. Оператор подошел ближе и снимал крупный план. Он снял голову девушки, в беспамятстве свешенную на обнаженную грудь, снял ее голое тело, готовое рухнуть на пол, и держащееся в сидячем положении лишь благодаря веревкам, которыми девушка была привязана за шею к спинке стула. Он снял перебитые руки, из ран которых на пол стекали густые капли крови, руки, которые теперь соединялись с телом лишь кожей и торчащим из рваных ран мясом. Запечатлев все это, оператор дал знак палачу продолжать пытки. Напарник кивнул и, решив довести дело до конца, взял из набора своих инструментов острый охотничий нож. Этим ножом он деловито перерезал мягкие ткани, соединяющие девичьи плечи с обломками рук. В результате чего, руки девушки остались болтаться в кольцах на столбе и стене, а девушка, уже без рук, с окровавленными культями осталась сидеть в центре комнаты.

апарник, не желая дожидаться, пока его жертва полностью истечет кровью, быстро подскочил к столику с инструментами, и достал из под него ручную паяльную лампу. Наскоро раскочегарив ее, он опалил пламенем лампы девичьи обрубки и отставил лампу в сторону. Комбинезон снял безрукую девушку.

– Венера Милосская, – прокомментировал Напарник, положив свою руку на плече брюнетки и позируя перед камерой. Потом, взяв девушку за волосы, он приподнял ее голову и посмотрел ей в лицо. Оставшись недовольным смесью слез и косметики на девичьем личике, Напарник вновь взял в руки чайник и, отлив в кружку немного горячей воды, выплеснул ее в лицо девушке. Потом он подобрал с пола ее трусы и вытер ими девичью мордашку. Лицо ее покраснело, но оставалось все-таки безжизненным. Таня была без сознания.

 

Напарник вновь вернулся к столику. Оператор детально зафиксировал, как Напарник приготовил инъекцию наркотика, и направился со шприцем к бесчувственной жертве. Встав сбоку от девушки, он широко раздвинул ее ноги, задрал одну из них, и дал оператору снять крупным планом девичью промежность. За тем палач присел рядом со своей жертвой на корточки. Держа в одной руке шприц, он второй рукой залез к девушке между широко раздвинутых ног, похлопал ее ладонью по половым губам, и раздвинул их пальцами. А потом он просто всадил шприц в девичий половой орган, рядом с клитором и, надавив на поршень, ввел ей между ног солидную дозу наркотика.

Прошла минута, и девушка начала оживать. Она подняла голову, приоткрыла глаза и застонала.

– Умница! – видя это, обрадовался Напарник. – Продолжим, – сказал он и потрепал Таню по щеке. Таня лишь взглянула на Напарника осоловевшими глазами, и еле ворочая языком, попыталась что-то сказать. Но Напарник даже не стал прислушиваться. Взяв нож, он снова приступил к пыткам. Он схватил девушку за одну грудь и изо всей силы сжал ее, за тем дернул раз, другой, и наконец сдавив, оттянул ее, как можно сильнее. Потом он приставил снизу к груди девушки нож, и ровными, неспешными движениями стал отрезать эту нежную девичью плоть. Сталь была так остра, что потребовалось лишь несколько движений, чтобы девичья сиська куском отрезанного мяса осталась в руке у садиста, а на теле девушки осталась зияющая кровоточащая рана там, где была очаровательная нежная грудка.

 

Мужчина взвесил на руке отрезанную грудь и бросил ее под ноги. Она упала на пол с сырым шлепком. Мужчина наступил на нее, и взялся за вторую грудь. Скоро и она упала на пол бесформенным ошметком.

Девушка уже не кричала. Ее крик превратился в монотонный, глубокий хрип. Но это не беспокоило мучителей. Они, без суеты, делово и основательно продолжали свои чудовищные опыты. Палач подошел к Тане сзади, запрокинул ее голову, и тем же ножом, которым вырезал ей груди, выколол ей один глаз. Со вторым глазом он решил разобраться без ножа. А потому, ненужный в этот момент нож он воткнул в ляжку девушки так сильно, что лезвие вошло по самую рукоятку. За тем он приблизил свой указательный палец к оставшемуся глазу и медленно засунул его брюнетке под веко, потом согнул палец, подцепил глаз изнутри и, потянув наружу, выдрал его из глазницы.

– Ах, эти милые глаза… – пропел Напарник, держа вырванный глаз двумя пальцами в вытянутой руке и рассматривая его, как рассматривают в разных киносказках огромные бриллианты и изумруды не понятно каким образом сваливающиеся на героев-победителей в конце этих глупых фильмов.

Повертев глаз в руках, и видимо решая, куда бы его пристроить, Напарник на пару мгновений замер, но потом, приняв решение, снова раздвинул ноги девушке, и засунул глаз ей во влагалище, предварительно пошуровав в нем пальцем.

– Постоянный гинекологический осмотр своими собственными глазами тебе не повредит детка, – сказал Напарник обращаясь к Тане, которая, впрочем, уже перестала что-либо понимать. Она лишь мычала, свесив на окровавленную грудь голову с пустыми, кровоточащими глазницами. Напарник же, вновь приступив к своим обязанностям мясника, выдернул из ноги полумертвой девушки нож, и отрезал им по очереди девичьи ушки, с болтающимися в них маленькими золотыми листиками-сережками. Подержав каждое ушко перед объективом, Напарник отшвырнул их в сторону, и продолжил кромсать свою жертву. Раздвинув клинком зубы брюнетки, он залез ей в рот плоскогубцами, зацепил ими язык, вытянул его наружу и одним движением ножа отсек его. В довершение всего, мужчина запустил пальцы рук в окровавленный девичий рот, завел пальцы за щеки, и, начав тянуть в разные стороны, разорвал этот нежный девичий ротик так, что губы и щеки, треснув, расползлись в стороны.

– Ну, красота! – Воскликнул Напарник, полюбовавшись на изуродованное до неузнаваемости лицо некогда прекрасного создания.

– Пора кончать ее, – подводя итог мучениям Тани, произнес он, за тем резко, два раза ударил растерзанную девушку ножом в живот, и распорол его от лобка до грудины.

Несчастная Таня выдохнула последний раз и тихо беззвучно умерла.

Душа ее отмучилась, а вот тело мучитель решил покрамсать еще. Для этого он тем же самым ножом, как заправский мясник, с хрустом перерезал девичье горло, перерезал хрящ позвоночника и, отчленив голову, поднял ее за волосы над безжизненным телом.

– Финита ля комедия! – подвел итог он, и насадил голову на пустой кол, закрепленный у стены.

– Снято! – чуть не заорал Комбинезон, даже не пытаясь скрыть свое нервное возбуждение. Он быстро вынул отснятую кассету и отложил видеокамеру. А за тем одним рывком сдернул с головы черную маску.

Фу-у-у, ну ты даешь, – сказал он Напарнику и, сбрасывая с себя впечатления от только что увиденного, тряхнул головой.

 

Он подошел к колу на котором торчала обезображенная голова Тани, и, потеребив ее черные волосы, проговорил, обращаясь к напарнику:

– Ведь не в первый раз с тобой работаю, а все привыкнуть не могу к тому, как ты все это проделываешь. У меня, признаюсь, каждый раз мозги в желудок проваливаются. Смотрю и чувствую – сейчас вырвет.

– Ладно, не скромничай, – отмахнулся от него Напарник. – Желудок у тебя может и бурчит, а совесть все равно спокойненько полеживает. И на качестве съемки это никак не отражается. Так что мы с тобой квиты. И потом, чего, вдруг, я должен психовать? Работа есть работа.

Напарник то же стянул с головы маску, и вытер ладонью пот с лица.

– Тем более, что за это хорошо платят, – закончил он фразу и поднял вверх указательный палец. Он достал очередную сигарету, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся.

– Я, вон, в Чечне чуть не каждый день людей за ментовскую зарплату грохал. И ничего. А тут, за такие бабки я, вдруг, слюни распускать начну? Ну уж хер вам. Во мне две пули чеченские сидят. И пенсия по ранению с гулькин хуй. А мне семью кормить надо. Так, что ж мне прикажешь их медальками за безупречную службу кормить? Так что ты мне о морали лучше не заливай.

Напарник снова затянулся и сплюнул на останки растерзанной Тани.

– Давай лучше по стопарику пропустим, да поедем дальше.

– Да погоди ты, – осадил его Комбинезон. – Разогнался. Дай хоть от этой-то отойти, – и он кивнул в сторону Таниной головы. А то, может, давай еще один эпизод сделаем, а остальных на завтра.

– Нет, – подумав, отверг предложение приятеля Напарник. – Это неоправданный риск. Еще на одну ночь этих сосок оставлять нельзя. Очухаются – пиши пропало. Их сегодня кончать надо. И потом, мне завтра жену с дочкой из отпуска встречать. Так что, даже выпить после этой карусели, как следует не получится. А поэтому, работать надо, работать. И никакой расслабухи. – подвел итог Напарник, и достал из под стола бутылку водки.

– Хорошо, – согласился Комбинезон, – тогда вторую делаем по сценарию. И без самодеятельности. А то, знаю я тебя. В раж войдешь, такого наворокосишь… Сказано, без расчлененки, значит без расчлененки. Клиент, хоть и с придурью, но бабками такими ворочает, что если мы ему не потрафим, то он нас самих в кино снимет с раздеванием и с улыбками.

www.torturesru.com

СНАФФ » Страница 3 » Пытки и казни

– Ну, тебе-то не привыкать, – съязвил Напарник, разливая водку по стопкам. – У вас на Ленфильме одни улыбки и снимают. Правда, без раздевания, потому что на раздевание у вас вечно материальных фондов не хватает. Вот ты и снимаешь здесь полнометражное кино.

Напарник заржал от своей же шутки, и протянул стопку Комбинезону. Тот взял протянутую водку молча, хотя видно было, что слова Напарника задели его.

– Ну, вздрогнули, – проговорил Напарник, и приподняв стопку, добавил – За здоровье присутствующих. – При этом он выразительно посмотрел на отрезанную голову брюнетки, смотревшую на него пустыми глазницами, оскалив рот в разорванной кровавой улыбке.

Мужчины не чокаясь выпили. Комбинезон шумно занюхал водку краем рукава и поставил пустую стопку на стол.

– Ладно, приводи себя в порядок, а я пойду за девочкой, – произнес он, обращаясь к Напарнику.

– Э, постой! А убирать все это, – Напарник обвел рукой залитую кровью студию, – я один, что ли буду?

Он подошел к обезглавленному телу девушки и спихнул его со стула на пол.

– Значит, как резать – я один. Как убирать, то же выходит один. А как деньги делить, так пополам? Нет уж, мой милый Пазолини, давай уж присоединяйся. Вместе бабки получаем, вместе и ручки пачкать будем.

Он поднял с пола две мягких окровавленных женских груди, и не спеша подойдя к Комбинезону, вложил их ему в руки. Тот, поморщившись, взял их. Вытянув руки перед собой, чтобы не испачкать одежду, он понес Танины сиськи к стоящему в дальнем конце комнаты большому пластиковому контейнеру, и брезгливо выбросил их.

– А ну-ка, подсоби, – крикнул ему Напарник. Комбинезон оглянулся, и увидел, что Напарник пытается тащить обезглавленное тело за обрубки рук. Комбинезон подбежал к нему.

– За ноги бери, мать твою! – ругнулся Напарник. – Да осторожней, ты, а то у нее сейчас все кишки из брюха вывалятся, – руководил он.

Комбинезон трясущимися руками взял труп за ноги. Вдвоем мужчины осторожно подняли его и, поднеся к контейнеру, зашвырнули его туда. Напарник тут же принялся отвязывать болтающиеся в кольцах на стене и столбе девичьи руки.

– Посмотри, где–то тут ее уши должны валяться, командовал Напарник, видя, что Комбинезон стоит посреди комнаты в полной растерянности. Но тот не обратил на его слова никакого внимания. Он повернулся спиной и пытался полотенцем оттереть кровь со своих рук. Напарник махнул на него рукой, и разобравшись с отрезанными руками, занялся поисками сам. Подобрав с пола все кусочки растерзанного Таниного тела, он, не подходя к контейнеру, стал метать их в него. Потом мужчины размотали шланг, и подключив его к крану, смыли со стен и пола всю кровь, которая вместе с водой стекла в канализационный сток в углу комнаты.

Наскоро помыв руки и сполоснув лицо, Напарник дал возможность умыться и Комбинезону.

– Ты бы переоделся, – предложил Комбинезон. – Весь ведь в крови.

Напарник осмотрел себя. Черные джинсы, черная водолазка, черные высокие армейские ботинки. Пятна крови виднелись на них лишь темными влажными пятнами.

– И так сойдет, – отмахнулся Напарник. – Ты, лучше сходи за девчонкой, и приготовь ее.

– Кого брать? – Спросил Комбинезон.

– Ну, привет. Кто у нас режиссер, я или ты? Вот сам и выбирай.

Он демонстративно отвернулся, и принялся разбирать свои инструменты на сервировочном столике.

– Ладно, не обижайся, – примирительно улыбнулся Комбинезон, – Готовься тут. Я пошел.

Комбинезон натянул на голову свою черную шапочку-маску и вышел из студии.

– Ну, как вели себя наши девочки? – войдя в гримерку, спросил у охранника Комбинезон.

– Как паиньки, – осклабился тот.

– Отлично, – кивнул Комбинезон и, обращаясь к девушкам, сказал

– А ну-ка, девчата, встаньте-ка в ряд.

Девушки молча поднялись со своих мест и выстроились в шеренгу. Комбинезон оглядел их с ног до головы и остановил взгляд на белокуром ангелочке.

– Подойди-ка сюда, крошка, – велел он девочке.

Та подошла и остановилась рядом с мужчиной.

– Подними юбочку, – велел он ей.

Девушка повиновалась.

– Теперь, спусти немного трусики, – попросил он ее.

Когда она исполнила и этот приказ, Комбинезон внимательно осмотрел ее лобок с нежным светлым пушком и, оставшись довольным, разрешил девушке привести себя в порядок.

– Как твое имя? – спросил он ее.

– Аня, – ответила она.

– Хорошо, Анечка, пойдем со мной. – Комбинезон протянул руку, и положил ее на плече девушки. И тут она заметила, как сильно дрожит его рука.

– Я… Я никуда с вами не пойду. – вдруг тихо, но твердо промолвила она и подняла на Комбинезона глаза переполненные безотчетным страхом.

– Комбинезон понял, что малышка раскусила его и что-то начала понимать.

– Да ты что, что ты, иди сюда, – вкрадчивым голосом проговорил он, вновь протянув руку к медленно попятившейся девушке, и тут же, шагнув вперед, ухватил ее рукой за воротник.

– Иди сюда, крошка, и без разговоров, – мгновенно изменив тон, прошипел он, подтянув девочку к себе и вывернув ей за спиной руку.

– Отпустите меня! Мне больно! – Закричала она.

– Выпусти нас! – Закричал в свою очередь охраннику Комбинезон.

Тот быстро подскочил к двери и открыл замок.

– Следи в оба, – предупредил его Комбинезон. – Если что не так, головой ответишь.

За тем он вытолкал девушку в коридор, и дверь за ними тут же захлопнулась.

Комбинезон обхватил свою юную пленницу рукой за шею, и больно заломив ей руку, прижал к себе спиной.

– Пошли, крошка, и не рыпайся, – прошипел он ей в ухо.

Прижатая к мужчине, та вдруг ощутила, как все его тело сотрясает дикая дрожь. И она тут же поняла, что если сделает хоть одно неверное движение, то он ее просто задушит, но не выпустит из своих объятий. Поэтому она, ведомая им, покорно пошла по темным коридорам и лестницам навстречу со своей судьбой.

Комбинезон почти бегом добежал со своей пленницей до дверей подвала и, не выпуская ее из захвата, сильно ударил несколько раз носком ботинка в дверь. Когда она распахнулась, Комбинезон втолкнул девушку в студию и следом ввалился сам.

– Водки! Дай мне водки! – прохрипел он закрывавшему дверь Напарнику срывающимся от нервного напряжения голосом. Тот. Видя, что приятель не в себе, подскочил к девочке, и швырнул ее в угол комнаты.

– Сиди тихо. Шевельнешься – убью. – предупредил он ее. Потом быстро подошел к столу, и налив водку в стопку, подал ее Комбинезону. Тот жадно схватил ее, но из за трясущихся рук почти всю тут же расплескал.

– Дай бутылку, – попросил он.

Напарник протянул ему литровую бутылку, и тот, взяв ее двумя руками, припал к горлышку. Запрокинув голову, он сделал солидный глоток, и прислонясь спиной к стене, медленно сполз на пол.

– Фу… – Ну и торкнуло же меня, – прейдя в себя, произнес Комбинезон.

– Бывает, – сочувствующе кивнул Напарник. Он взял у Комбинезона бутылку.

– Налить еще? – спросил он.

– Нет, – замотал головой тот, – хватит.

– Работать-то сможешь? – спросил Напарник.

– Да, да смогу, – ответил Комбинезон и, поднявшись с пола, осмотрелся вокруг. Оказалось, что пока его не было, Напарник уже сумел подготовить площадку для следующего спектакля.

На стене, напротив камеры висело развернутое знамя пионерской организации с большой пятиконечной звездой в пламени пионерского костра и с неизменным профилем товарища Ленина. А под флагом, чуть приподняв раструбы, были прикреплены два медных, не понятно, как доживших до наших дней, пионерских горна.

– Ого! Да у тебя уже все готово! – Восхитился Комбинезон. – Быстро ты. Тогда действительно надо начинать.

Он взял со стола приготовленный Напарником бумажный сверток и кинул его зажавшейся в угол девочке.

– Надень это, – велел он ей, – и побыстрее.

Девочка нерешительно развернула сверток, и из него вывалилась на пол пионерская форма. Она подняла белую рубашку и синюю юбочку и неуверенно взглянула на Комбинезона.

– Надевай, надевай, – кивнул он ей.

– Кстати, познакомься, – обратился он к Напарнику, – Это Анечка, твоя партнерша по пионерской организации.

– Да мы уже знакомы, – подойдя к девочке и рассматривая ее, произнес Напарник. – Она классно сосет. Я уже попробовал наверху. – Напарник плотски улыбнулся и обернулся к Комбинезону.

Девочка то же узнала своего мучителя. Она еще сильнее вжалась в угол, подтянула коленочки, и прижала ручки к груди, инстинктивно закрываясь зажатой в них одеждой юной пионерки.

– Ну, чего ты скуксилась? Тебе же сказали одеваться. Давай, живо… – бросил ей Напарник, и подошел к Комбинезону.

– Текст у тебя? – спросил он его.

Тот полез в карман, и достал от туда сложенный вчетверо листок бумаги. Он развернул его, начал читать, и губы его невольно расползлись в широкой улыбке. Напарник то же приблизился, и склонив голову на бок, вперил глаза в бумагу.

– Так это же… – Напарник замолчал, вспоминая что-то до боли знакомое, но уже основательно подзабытое. – Так это же гимн пионеров, – вдруг вспомнил он с детства знакомые слова.

– Эй, ты гимн пионеров знаешь? – обернувшись, спросил Напарник девочку.

– Нет, – в страхе замотала она головой.

– Ну, молодежь. Ничерта-то вы не знаете, – с чувством обиженного ветерана пионерии, возмущенно проговорил Напарник. – Придется выучить.

Он взглянул на девочку все еще сидящую в углу, и развел в стороны руки, мол, ничего не попишешь, надо. Потом, видя, что та так и не начала переодеваться, добавил в голос суровые нотки и произнес,

– Ладно, хватит угол обтирать. Живо переодевайся. Больше повторять не буду.

Девочка, не сводя с него глаз, поднялась на ноги. Напарник подвинул к ней стул, тот самый, на котором мучил Таню, и велел девочке положить на него форму. Девушка, все так же смотря на мужчину, положила костюм, и застыла в нерешительности.

– Тебе помочь? – спросил Напарник.

– Не надо, – подала голос девочка. Она отвернулась от мужчины, и поборов стыд, сняла с себя трикотажную кофточку и юбку.

– Лифчик то же, – подсказывал Напарник.

Девочка сняла и его.

– Трусы ей, наверное, не надо пока снимать? – спросил Напарник у Комбинезона. Тот товлекся от видеокамеры и, взглянув на девочку, стоявшую к нему в пол-оборота, произнес,

– Что? Трусы? А, да. Не надо. Пусть так одевается.

Потом он вновь припал к видоискателю и, вдруг, увидев сквозь объектив кол, на которорый была надета Танина голова, воскликнул.

– Ха! Это ты здорово придумал.

Сверху на отрезанную голову, торчащую на колу, был натянут большой, непрозрачный полиэтиленовый пакет. Напарник обернулся в сторону, куда смотрел Комбинезон, и с ленцой проговорил,

– А, ты об этом. Ну, а чего она будет отсвечивать. Нафиг клиенту знать, что тут происходит еще что-то. Его заказ мы сделаем, а остальное его не касается.

Напарник вновь повернулся к Ане, и стал смотреть, как она надевает пионерскую форму. Она молча, опустив глаза, надела на голое тело белую рубашку с пионерской нашивкой на рукаве, тщательно застегнула все пуговки, за тем натянула узенькую юбочку и выпрямилась. Напарник подошел к девушке и сам лично надел ей на голову красную пилотку, и в довершение всего, повязал на шею красный пионерский галстук.

– Будь готов! – полушутя, полуторжественно воскликнул Напарник и вскинул руку над головой в пионерском салюте.

Девушка же продолжала молча смотреть на мужчину, явно не понимая, чего от нее хотят. Тогда Напарник за галстук притянул ее к себе и сквозь зубы процедил:

– Пионерка должна отвечать “всегда готова”.

Потом он оттолкнул девушку от себя и произнес, – Ладно, сейчас порепетируем. Вот, прочти и запомни, – протянул он ей листок с гимном.

Аня нерешительно взяла листок и начала читать. Не смотря на то. Что строчки были отпечатаны стандартным шрифтом, девушка от волнения никак не могла сосредоточиться, и строчки все время прыгали у нее перед глазами.

– Ну. Хватит, – спустя минуту подал голос Напарник.

– Давай, пой.

Девушка стушевалась, покраснела и, как кукла, хлопая глазами, начала тихо читать по бумажке текст.

– Взвейтесь кострами

Синие ночи… – читала она.

– Стоп! – скомандовал Напарник. – Что ты читаешь? Ты пой. Пой, поняла?

– Я не знаю музыки, – дрожащим голосом произнесла Аня, и в глазах ее заблестели слезы.

– Час от часу не легче! – воскликнул Напарник.

– Ну, что будем делать? – спросил он у Комбинезона. – Давай, выручай. Из меня певец то же никакой.

Тот отложил в сторону готовую к работе камеру и уставился сначала на Напарника, а потом на девушку. Несколько мгновений он стоял молча, пытаясь сообразить, что делать в этой ситуации. Потом сделал шумный, долгий выдох, посылая про себя проклятия всем чертям и святым вместе взятым, и потом, уже спокойно подойдя к девушке, обнял ее за плечи.

– Слушай, – сказал он ей, и негромко запел, глядя девушке прямо в глаза. Он пел тихо, но довольно чисто и без фальши. Пропев пару куплетов с припевом, он остановился.

– Ну, что поняла? – спросил он у девушки. И она, моргая пышными ресницами, молча кивнула.

– Тогда попробуй, – велел комбинезон.

Анечка взглянула еще раз в листок, тихонько кашлянула пару раз, и затянула тонким, действительно похожим на детский голоском,

– Взвейтесь кострами

Синие ночи.

Мы пионеры –

Дети рабочих…

Потом вновь заглянула в бумажку и продолжила,

– Близится эра

Светлых годов.

Клич пионера –

Всегда будь готов.

– Отлично! – радостно воскликнул Комбинезон, и похлопал Аню по плечу.

– У тебя славно получается. Как у настоящей пионерки!

И потом, обращаясь уже к Напарнику, спросил,

– Ну, что, начнем?

Давай, пожал плечами тот, и натянул на голову свою черную маску.

Комбинезон вернулся к камере, а Напарник, поигрывая мышцами, подошел к девушке.

– Значит так, – он ткнул в нее указательный палец.

– Когда я говорю тебе – пой, ты поешь. Когда я говорю – шагом марш, ты маршируешь на месте и снова поешь. Когда я говорю – будь готова, ты отвечаешь – всегда готова, и отдаешь салют. Вот так. Напарник поднял руку над головой в пионерском приветствии.

– Все понятно? – спросил он.

– Угу, – кивнула она, все больше сжимаясь от сковавшего ее страха.

– Начали? – спросил Напарник.

Комбинезон кивнул, припал к видоискателю и дал отмашку.

– Ну, давай девочка, – почти по отечески произнес Напарник и, взяв Аню за плечи, вывел в центр комнаты. Он оставил ее одну перед камерой, и сам вышел из кадра.

– Пионеры, служить идеалам Марксизма–Ленинизма будьте готовы! – Напарник, сам того не желая, вошел в роль, вытянулся по струнке и отдал салют.

Аня повернула к нему голову и видя, что тот так и застыл со вскинутой рукой, то же робко подняла руку над головой и нерешительно ответила,

– Всегда готова.

Напарник молча, энергично замотал головой.

“Туда смотри, туда”. Нервно тыча пальцем в камеру, показывал Напарник. Аня растерялась, повернулась лицом к видеокамере, и не опуская руки, вновь произнесла:

– Всегда готова!

Глядя на нее в этот момент, нельзя было не умилиться. Фигурка зрелой девушки со всеми хорошо обозначенными узкой одеждой изгибами, выпуклостями и впадинками, и в то же время, дрожащие коленки, красный пионерский галстук, и красная пилотка-конвертик с желтой пятиконечной звездочкой.

– Ша-агом марш! – растягивая команду, вдруг выпалил Напарник.

Аня опустила руку и повернула к нему голову. Тот же, в свою очередь, молча показал ей кулак, выразительно похлопав по костяшкам сжатых пальцев, напряженной ладонью второй руки, и немигая уперся в девушку холодным, жестким взглядом сквозь прорези маски.

Аня поняла, что выхода у нее нет, что хочет она того, или не хочет, но ей придется участвовать в этом нелепом, но жутком действе. Она зашагала на месте, взмахивая руками, как это делают при ходьбе физкультурники во время утренней гимнастики. Дав девушке сделать с десяток шагов, Напарник вновь выкрикнул из за кадра пионерский кличь.

– Пионерка, будь готова!

– Всегда готова! – вновь вскинув руку, уже громче отозвалась Аня. Но лицо ее при этом выражало полную незаинтересованность тем, что она говорила и делала. Она шагала монотонно, механически, как кукла.

“Надо бы ее расшевелить”, подумал Напарник, и выкрикнул,

– Быстрее, пионерка! Ать-два! Ать-два! Левой! Левой! – задавая нужный темп, считал он вслух.

– Активней отмашку, пионерка! Что плетешься, как размазня? Или снова месячные начались? – кричал он на девушку, которая от его слов вжала голову в плечи и зашагала быстрее, пытаясь попасть в заданный ей ритм. А мужчина тем временем отдавал ей все новые и новые команды, при этом не забывая оскорблять девушку, и выбирая для этого самые обидные и похабные выражения.

– Выше ногу, ленивая клуша! Выше коленки, я сказал! Не бойся, целку не сотрешь. Левой! Левой, пионерка! – войдя в азарт кричал он. И тут же добавил еще одну команду шагавшей на месте девушке.

www.torturesru.com

Все рассказы про: «пытка шпионок» — Эротические рассказы

Результатов: 1000

Анжела была влюблена в свою подругу, но сказать об этом не решалась. Она знала, что у Дианы есть любимый человек. Они общались с Дианой редко, но каждая встреча, каждый звонок будоражили трепещущую плоть Анжелы. Завораживающий голос Дианы безмерно возбуждал Анжелу. Анжела была довольно спокойной девушкой, но тут её бешенство нарастало. Она привыкла добиваться того, чего хочет, любыми способами. Нежность к подруге граничила с жестокостью, которая была присуща Анжеле. Теперь же она жаждала свежей крови Дианы …

… Слышались всхлипы, ойканье. Она кричала «не надо», он кричал «терпеть». Она терпела, терпела как могла. Он издевался над ней, заставляя испытывать боль, злорадно ухмыляясь… Она лежала на большом столе, на животе. Он бил её ремнём, одна рука была привязана, а вторая пыталась закрыть красную распухшую попку. Он не смотрел не на что, и если так получалось, бил её по этой руке, рука дёрнулась, но опять под всхлипы закрыла попу. Ему это надоело, капельки пота скатились с его лба, он перевернул её …

Но не хватило видать в руке слюны, поклонилась голова ее концу моему. «И сказал он: Это хорошо!» Ну может и не сказал, а подумал. И не он, а я… Но, кажется мне, что-то почему-то не все так гладко. Мусолит она член мой абсолютно бездарно, просто старается намочить его, как можно сильнее. Тут уж я сам захотел ситуацию поменять: минет — не минет, а так, «порнография» какая-то! Она еще до такой степени неубедительно стонет, изображая вожделение, что я от удивления весь рот раскрыл — почему, зачем …

простой торгашки она работала в магазине в Чечне. Тогда, за недочет хозяин приказал бить ее палкой по ступням 25 раз на площади. Было больно безумно. Тогда 25. а теперь 40! Началась пытка. Боевик видимо старался ублажить своего командира и старался изо всех сил. Каждый удар отдавался во всем Танином теле, она сгибала и разжимала ступни, пытаясь смягчить удар, но эффекта от этого было мало. Сорок ударов закончились. Командир подошел к столу и взял меленькую коробочку, где, как догадалась Татьяна по звону, …

.. верю волку ежу… а двуногим погожу… Так займёмся вторым, нет лапочка — пора и вторым… что не бросать этот… ладно ещё немножко этот… вот так… так… так… ну всё — а то твои всхлипы перейдут в рыдания… не всё так плохо… вот и второй сейчас… освободим из под плена шёлка… видишь… а ну да ты не видишь, но поверь — он тоже хочет ласки… что? ты сама об этом смутно догадываешься?… хммм… не удивительно, что смутно… я б уже умер от такой пытки… …

Меня схватили! Поверить не могу! Я же была так острожна… Это всё сторожевые заклинания… Их понатыкали столько, что все обойти не удалось. Я кусала губы от досады. Что же сейчас будет? По закону, вору вполне могут отрубить руку, но мы находимся на герцогской земле, тут он — хозяин, и может вздёрнуть меня на ближайшем дереве. Только бы никто не догадался, кто я на самом деле! За такое быстро не казнят, а пытки… Меня передёрнуло. Пыток я не выдержу. Дверь открылась и в привыкшие к темноте глаза ударил …

Вечер наступил, начиналась моя смена. Совсем недавно мне удалось устроиться на работу сторожем на военный завод. Работа непыльная, требовалось раз в несколько часов обходить территорию, проверять замки и отгонять мальчишек. Неподалеку была деревня, человек 100, хмурые хибары, 2 улицы. Из деревни на завод ходила лишь одна девушка, я ее часто вижу. Симпатичная, русые волосы, милое личико, стройная фигурка. В деревне была школа, но после ее окончания она не уехала в большой город, а осталась здесь. Основная …

мне ими руки, потом достал иголку, осмотрел её, продемонстрировал мне её остриё и потеребив мне левый сосок, сжал его указательным и большим пальцами и оттянул. Мои соски горели и даже лёгкие прикосновения к ним были болезненны поэтому я вскрикнул: — У-у! — Больно как! Он ухмыльнулся и не выпуская сосок покрутил его между пальцами и ещё раз, на этот раз сильнее чем прежде оттянул его и так держал в течение нескольких секунд пока я подавшись всем телом вперёд пытался …

как и не греющий огонь. — Ты нужна мне. Кто то ведь должен провести меня в главный храм Рокста. — Что ты задумал, тварь? — в душе девушки шевельнулись плохие предчувствия. — Ничего, всего лишь разрушить его главные алтарь — с улыбкой поведал смертоносец. — Что?! Ты! — от возмущения его диким святотатством Дари даже потеряла дар речи. — Да, да, кошечка. Мне самому нравится картина того, как Рокст покарает прохлопавших это жриц и перестанет благоволить вашим войскам. А самое интересное, что ты мне в этом …

sexlib.org

«Медовая ловушка» Ренненкампфа. Шпионские истории

«Медовая ловушка» Ренненкампфа

Как говорится, диагноз стране ставят женщины: чем сильнее их влияние на мужчин при власти, тем меньше у этой власти шансов. Как писал историк Лев Лурье:

«В начале ХХ века казалось: императорская Россия будет существовать вечно. Даже 46-летний Владимир Ленин в январе 1917 года говорил молодым швейцарским социал-демократам: революция, конечно, произойдет, но не на глазах моего поколения. И вдруг все рассыпалось мгновенно и, как оказалось, окончательно. С расстояния времени виден один из признаков угасания старого режима — ослабление воли правящей элиты. Серебряный век стал для России временем нерешительных мужчин и роковых женщин».

Нечто подобное случилось и с Советским Союзом, когда у власти стоял нерешительный президент СССР Михаил Горбачев и его роковая женщина — Раиса Максимовна. Никто не ожидал столь стремительного падения вчерашней сверхдержавы. И вот что удивительно: народ не вышел на «общероссийский майдан», чтобы защитить страну от развала. Даже тогда, когда результаты мартовского 1991 года референдума говорили о молчаливом согласии почти 80 % советских граждан продолжать жить в единой стране, часть правящей элиты во главе с Ельциным пошла по пути откровенного предательства. Он объявил «российскую суверенность», после чего началась цепная реакция распада единой страны.

Но в этой главе речь пойдет о женщине — польской блондинке Марии Сорель, которая помогала германской разведке, возглавляемой полковником Вальтером Николаи, ставить диагноз России, воюющей с Германской и Австро-Венгерской империями. По сравнению с общеизвестной германской шпионкой Матой Хари, тоже выпестованной в гнезде Николаи, Мария Сорель была на голову выше своей коллеги по шпионскому ремеслу. Она действовала на территории Польши, где стояли российские войска, и применяла свою тактику общения с русским офицерством для выведывания важных, порой даже стратегических секретов. Одним словом, сестринская доброта молодой симпатичной девушки заставляла русских развязывать языки. Общеизвестно, что лучшие шпионы, как правило, не похожи на шпионов и этим они опасны вдвойне.

В книге Валентина Пикуля «Честь имею» Мария Сорель нарисована односторонне, как «офицерская подстилка», которой в «заслугу» ставились чуть ли не все неудачи Русской армии. Он ее называет по-разному, но все в одном только ключе: «Гильза Патроновна», «голая женщина», «красивая б…», «шлюха», «молодая красивая сучка», «любвиобильная Мария», «сочная дева», «королева шпионажа» и так далее. Конечно же, эти эпитеты были только одной стороной правды.

Другая сторона этой самой правды заключалась в том, что в этой красивой, белотелой женщине были еще правильно работающие мозги, иначе бы ее не подцепили спецслужбы Германии.

Как писал один из американских специалистов тайных войн:

«…не стоит доверять, в первую очередь, «сочувствующим», которые по непонятной причине так интересуются вашими проблемами. Они могут напомнить вам отца, мать или девушку, оставшуюся дома, но, несмотря на это, вам все равно следует быть осторожными и не вступать в разговоры».

Такой «сочувствующей», создавшей новую технику шпионажа, была Мария для истосковавшимся по элементарным земным радостям — семьи и дому, русских военнослужащих. Она для них была и сестрой, и женой, и матерью, одним словом, символом семейных связей, которых так им недоставало как в мирное время, так и на фронте. С нею они на доверительной основе обсуждали как житейские, так и военные проблемы. А тех, кто покидал гарнизоны и убывал к новому месту службы, в том числе и на фронт, она просила не забывать ее и писать обо всем, что они пожелают.

Таким образом, она превратила свой дом в «почтовый ящик» германской разведки, куда приходили десятки писем от «российских друзей», писавших о своих впечатлениях на новых местах службы.

Она просила писать чаще и помногу. Эти просьбы по существу являлись «искусством грязной игры», но в нее играли российские военные по ее правилам. Офицеры ей писали о местах дислокации их полков, позиций, настроениях, перемещениях, делах на их родине, что становилось достоянием военной разведки Германского генштаба.

* * *

Главным ее «любовником», которого она в порыве откровенности перед близкими людьми презрительно называла «старикашка», являлся командующий 1-ой Русской армии Северо-Западного фронта генерал от кавалерии Павел Карлович фон Ренненкампф (1854–1918). Сын эстляндского дворянина немецкого происхождения ротмистра Карла Густава Ренненкампфа посвятил себя военному делу. Участвовал в подавлении восстания в Китае, в русско-японской войне, в борьбе с революционными выступлениями в Восточной Сибири в начале девятисотых.

Во время Первой мировой войны в августе 1914 года после удачной битвы при Гумбиннене во время Восточно-Прусской операции, он не поддержал наступающие войска 2-ой Русской армии генерала А.В. Самсонова — не прикрыл фланги. В результате 2-ая армия была наголову разбита противником в Восточной Пруссии, а ее командующий застрелился, не вынеся позора поражения с десятками тысяч жертв.

Пока 2-ая армия наступала, Ренненкампф развлекался в штабной палатке со своей любовницей Марией Сорель. Он ей доверял, как себе. Делился с молодой красивой женщиной многими сведениями, в том числе и военного характера, конечно, не догадываясь, что это была «медовая ловушка» — подстава германской военной разведки. Именно Сорель, крепко державшая на коротком поводке своего любовника, распаляла в нем затаенную на Самсонова обиду за пощечину на одном из дальневосточных вокзалов.

Ведь она знала многие подробности жизни и службы своего великовозрастного любовника. Нельзя исключать, что Мария была подробно осведомлена о конфликте двух командиров дивизий Павла Карловича Ренненкампфа с Александром Васильевичем Самсоновым по периоду русско-японской войны, когда части первого не поддержали второго в наступательном сражении под Мукденом. Вина полностью лежала на Ренненкампфе. Кроме того, проведенное расследование выявило казнокрадство и служебные злоупотребления командующего 1-ой армии, которая на тот момент вела бои на территории Восточной Пруссии. За подобные действия его нужно было лишить всех званий и регалий. Но близость молодого генерал-майора ко двору и царю сыграла защитную роль в готовящихся крутых санкциях вышестоящего командования. Однако после этого два комдива встретились на Мукденском вокзале. Между ними произошел конфликт и Самсонов, обвинив Ренненкампфа в предательстве, отхлестал его по лицу. Отпечатки ладоней Самсонова еще долго горели на щеках Павла Карловича.

А в августе 1914 года Ренненкампф не стал ждать своего разгрома и позорно устранился от командования, подлейше бросив армию на произвол судьбы, забрал Марию и умчался с любовницей в глубокий тыл.

До этого Мария Сорель выкрала в штабе генерала Ренненкампфа коды для управления войсками, чтобы передать их своим друзьям из германского генштаба. Как известно, связь в разведке — основное и самое опасное звено в цепи действий по передаче информации до потребителя. Разведцентр торопил агента, ему позарез нужны были данные о планах перемещений и передислокаций русского воинства. Она переживала из-за невозможности передачи собранных важных данных. Некоторое время коды хранились в потайном месте у нее дома. Она лихорадочно искала способ доставить их по назначению. Сама Мария не могла пересечь границу или линию фронта. Скоро такой случай представился. Она завела знакомство со штабным лейтенантом Кровичем, который потерял голову от польской красавицы.

«Я все готов сделать для нее, — рассуждал русский офицер, — она для меня богиня, которую мне послал сам Всевышний». Роман развивался стремительно, по правилам шпионского жанра. В разговоре с россиянином она набралась смелости и призналась, что ее связь с генералом — это временное явление и что со «старикашкой» ей не по пути, а с ним ей довольно комфортно, весело и перспективно.

Мария делала все, чтобы молодой любовник почувствовал уверенность, что и она искренне увлечена им. Нужно было спешить ради поставленной цели. «Вешая лапшу на уши» лейтенанту, она рисовала ему картины их скорого венчания.

— Ты согласен взять меня в спутницы жизни? — неожиданно спросила Мария Сорель.

— Я готов, дорогая, с тобой хоть на край света, — торопливо, захлебываясь от переполняемых чувств, лопотал Крович. — Ты для меня — богиня. Я даже способен порвать с армией.

— Дезертировать?

— Да! Только бы быть с тобой.

В этом любовном коконе он был рабом, а она — властелином. Офицер понимал, что он окунулся в омут страсти, произошло опьянение души, за которым виделись розовые просторы нового бытия. Но в жизни часто случается так: чем сильнее страсть, тем печальнее у нее бывают последствия.

Через несколько дней после знакомства Сорель довела до Кровича «печальную историю» о задержании в Вене ее старшего брата жандармерией, и что она хотела бы его освободить через знакомого германского генерала, для чего и написала ему письмо.

— Дорогой, у меня к тебе будет просьба, отвези послание.

Она растолковала, на какой станции ему следует сойти, где его встретит доверенный человек, который и доставит письмо в Германию.

— Без проблем…

Только поезд отправился от Варшавского вокзала, как беглец из части был задержан военными контрразведчиками. Но он успел каким-то чудесным образом передать Марии через другого офицера — соседа по купе о его задержании.

Расчет оказался верным, шпионка ударилась в бега.

Ее задержали только через несколько месяцев, переодетую в армейское обмундирование. Захватили ее солдаты Серпуховского 120-го пехотного полка, которым командовал полковник Владимир Андреевич Черемисов. В дальнейшем он станет генералом от инфантерии. Когда девицу привели в штаб полка, она вдруг сорвала с вешалки шинель и набросила ее на голову полковника — «маленького, худенького, с бегающими черными глазками и приятным, несколько вкрадчивым голосом» (по воспоминаниям о нем генерала Врангеля). Пока Черемисов размахивал руками, пытаясь освободиться от шинели, она ногой распахнула дверь и побежала по темному коридору в надежде вырваться на волю.

По одним данным — дежурный офицер устремился за ней и тремя выстрелами из револьвера застрелил ее, по другим — шпионку поймали офицеры 1-ой армии в лесном массиве на территории Восточной Пруссии. Она просила о пощаде своих палачей, падала на колени, рыдала и ползала по земле. Просила своего возлюбленного генерала замолвить за нее слово и спасти жизнь. Ренненкампф ответил гробовым молчанием на стенания Марии. Ее подвели к петле и повесили на дереве.

Так бесславно закончила свой жизненный путь красавица-авантюристка, жрица плаща и кинжала германской разведки Мария Сорель, ставшая для многих офицеров штаба 1-ой Русской армии, и в первую очередь для ее командующего генерала от кавалерии Павла Карловича фон Ренненкампфа, «медовой ловушкой».

* * *

Судьба генерала не менее трагична, чем судьба его молодой любовницы. Во время Лодзинской операции войска 1-ой Русской армии вновь оплошали: им не удалось остановить прорывающуюся из окружения немецкую ударную группу генерала Р. Шеффера. За эти промахи в руководстве войсками армии командующим Северо-Западным фронтом генералом Рузским Ренненкампф был отстранен от должности и назначен в распоряжение военного министра. После длительного разбирательства, специально созданная по этому поводу комиссия 6 октября 1915 года отправила Ренненкампфа в отставку с такой припиской в приказе: «уволен по домашним обстоятельствам с мундиром и пенсией», то есть ему разрешалось носить мундир и получить полную пенсию.

После Февральской революции генерала арестовали и поместили в Петропавловскую крепость. Чиновники Временного правительства во главе с Керенским припомнили ему активное участие в подавлении революционных выступлений трудящихся в 1905 году. Но странно повела себя Советская власть после Октябрьских событий. Комиссары не найдя прямых улик против генерала, освободили его из казематов. После чего он уехал с детьми и женой на родину последней — в Таганрог.

Понимая, какие грехи на нем висят, он вынужден был скрываться, живя под чужими именами: то некого греческого подданного Мандусакиса, то мещанина Смоковникова. Эти факты лишний раз подчеркивали его недалекость, ведь генерала знали в лицо многие россияне через портреты в газетах и журналах.

В начале марта 1918 года к нему в дом наведались представители новой власти.

— Нам надо с вами поговорить, — заявил старший по должности из команды большевиков.

— О чем?

— О военных проблемах.

— Я в этих делах совершенно не соображаю, — заявил хозяин.

— Как может не соображать боевой генерал?

— Я мещанин Федор Иванович Смоковников, — пригладив свои пышные усы, проговорил Павел Карлович.

— Гражданин Ренненкампф, не играйте в дурку, — резко оборвал генерала непрошенный гость. Бывший крупный недавний вояка зло вскинул голову и побледнел…

1 апреля он был доставлен к командующему красными войсками Юга России В.А. Антонову-Овсеенко.

— Гражданин Ренненкампф, я вам предлагаю, как крупному знатоку военного дела вступить на службу в Красную Армию. В вашей помощи, как специалиста, она крайне нуждается. Именно сейчас, — четко, по-военному отчеканил красный командующий.

— Я уже стар, не смогу командовать людьми, которые принимали участие в развале армии и являлись по существу сторонниками противников России — германской армии.

В тот же день после его отказа, красным пролетарским судом он был срочно приговорен к ВМН — расстрелу. На следующую ночь отставного генерала вывезли за город и расстреляли возле ангаров Русско-Балтийского снарядного завода, эвакуированного из Ревеля в Таганрог в 1916 году в связи с опасностью захвата его неприятелем.

Через несколько часов после расправы над генералом большевики ворвались в квартиру генерала, где оставались жена Ренненкампфа с дочерьми. Хозяйка была уже пожилой женщиной, ее не тронули, а вот со старшей дочерью Ольгой решили позабавиться. Совершив свое гнусное дело, они ее задушили. Стрелять не захотели, чтобы не всполошить соседей.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

military.wikireading.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о