Не общаюсь с родителями вообще – «Чтобы мы помирились, должно произойти что-то плохое». Почему дети перестают общаться с родителями

«Я больше не общаюсь с родителями» — The Village

В детстве мне казалось, что такие отношения с родителями у всех, но уже позже я стала подозревать: что-то не так. У нас никогда не было эмоционального родства — мы существовали как два посторонних человека. Жесткий разрыв произошел, когда я заканчивала одиннадцатый класс: 54-летняя мама тогда завела себе молодого любовника и он стал жить с нами. Ему было 24, а мне 18. Мы ссорились и жили как семья люмпенов: он угрожал мне убийством, гонялся за мной с ножом, а я выкидывала его вещи из квартиры. Когда я поняла, что меня вот-вот грохнут, то собрала шмотки и переехала жить в лучшему другу, который тогда переезжал в Москву и сдавал квартиру на Синих камнях.

Мы с мамой разошлись на поножовщине, и долгое время поводов общаться у нас не было. Думаю, она очень хотела, чтобы я съехала и именно для этого своего любовника и притащила. Над отношениями с ней я начала работать, только когда в 24 года сильно ударилась в бизнес-тренинги — к тому времени я уже работала в Китае и хорошо зарабатывала.

Я стала интересоваться, чем могу помочь маме, поддерживала ее финансово, но с каждым годом это выливалось во все большие суммы. Когда я оплачивала ремонт, покупку машины, бытовой техники, мебели, финансировала заграничные поездки к родственникам, наши отношения были теплыми. За шесть лет я вырастила монстра и стаю тиранов — маминых родственниц, которые тоже считали, что я должна оплачивать все их капризы. Все думали, что раз я трудоголик, то всем должна. Было очень много недовольства по поводу того, что я покупаю себе дорогую недвижимость, роскошные вещи, путешествую, а вообще-то могла бы еще больше отдавать им.

Однажды мама притворилась, что почувствовала вину за свое поведение. Я очень хотела создать свой салон красоты и копила деньги на покупку помещения на первом этаже здания. Мама сделала вид, что хочет продать свою квартиру и переехать в меньшую по площади, а часть денег со сделки отдать мне на реализацию мечты. Конечно, мои знакомые, которые были в курсе ситуации, над этим посмеялись, но я наивно поверила, что человек в 60 лет, наконец, одумался.

5 причин, по которым Вам можно не общаться с родителями

Экология жизни. Психология: Если вы решили не общаться с родственниками, то, скорее всего, этот шаг дался нелегко…

Последний раз я слышала голос мамы, когда она ругала меня через автоответчик. До этого я не слышала ее в течение нескольких месяцев — это была моя третья или четвертая попытка перестать общаться с мамой, и я училась не слушать её обидных голосовых сообщений, не читать и не открывать её писем. Для того, чтобы разрушить мой день, было достаточно просто услышать её приглушенный взволнованный голос на автоответчике. Но это также окончательно помогло мне убедиться в том, что не говорить с мамой — это по-прежнему правильное решение.

Если вы читаете это, то знаете наверняка, что не общаться с родителями или любыми другими членами семьи может быть правильным выбором для вас. Может быть, вы просто избегаете контактов, может быть, вы перестали разговаривать с ними только вчера.

А, может быть, вам становится всё ближе и ближе идея ограничить контакт с членом семьи, который манипулирует, обвиняет, иными словами, наносит эмоциональный ущерб вашей жизни, которая без всего этого могла бы быть лучше. И не важно, на какой стадии вы, ведь вы уже получили достаточно обратной связи от обоих родителей и от мира в целом на тему того, что они думают о вашем решении прервать контакты. Возможно, друзья и знакомые уже тоже сообщили вам, что вы эгоист и думаете только о себе и что родители не заслуживают такого отношения.


Если вы погуглите словосочетание “не общаться с родителями”, то, скорее всего, найдете истории, в которых рассказывается либо о спокойных родителях, которые в замешательстве, почему с ними вдруг перестали общаться, либо найдете ресурсы, которые призваны вызвать чувство вины и пристыдить тех, кто решил прекратить общение со своими родными. В общем, в том или ином случае, детей называют эгоцентричными и эгоистичными. Однако сути проблемы это не меняет. И если вы решили не общаться с родственниками, то, скорее всего, этот шаг дался нелегко и, возможно, ощущение борьбы и давления вы испытываете каждый день. Но раз вы решили поступить именно так, то не стоит винить себя в этом.

И для этого есть 5 причин, как минимум.

1. Вы делаете то, что правильно для вас. 

 

У меня есть все основания полагать, что вы не пришли к этому решению легкомысленно. Мы живем в таком мире, в котором, порой, очень трудно отрезать связь с членом семьи, особенно с родителем. Поэтому, на самом деле

этот шаг означает, что ваши отношения с родителем были настолько токсичными, что у вас просто не было никакого другого выбора. Конечно, некоторые люди будут не в состоянии поверить в это. Они не могут даже себе представить что-то такое, что может вызвать полный отказ от общения с членом семьи.

Но это нормально. Ваша жизнь не ограничивается тем, что друзья, коллеги или другие члены семьи могут себе представить. Ваш выбор не должен быть “подходящим” для соседа, лучшего друга. Ваш выбор должен быть правильным ТОЛЬКО для вас. Только вы точно знаете, каково это общаться с человеком, который причиняет тебе боль, навешивает ярлыки или обвиняет, только вы знаете цену этих отношений, и поэтому вы единственный, чей опыт имеет значение при принятии решения, что делать.

2. Ты не один. Просто помни, что ты не один.

 

Может показаться, что такая проблема только у тебя одного, но это не так. Google поможет выявить материалы о родителях, с которыми перестали общаться дети, Интернет кишит сообществами, в которых полным-полно поддержки для людей, страдающих от токсических отношений с родителями. В том числе для людей, которые полностью прервали контакт.

В таких сообществах люди делятся сопережеваниями и это прямо-таки подарок судьбы, потому что теперь я точно ни о чем не жалею. И понимаю, что мое решение было правильным.

На эту тему написано немало книг (например, Mothers Who Can’t Love by Susan Forward) и это помогло мне в моем решении.

Есть также тонны личных эссе об отчуждении от родителей, они могут помочь вам почувствовать себя принятым и неодиноким. Вот цитата одной девушки, которая описывала свою жизнь в семье и в итоге приняла решение не иметь контактов с родителями: «Это нормально — уйти из семьи. Общество говорит нам, что семья является номером один в нашей жизни. Родители приходят в первую очередь … Они могли бы сделать что-нибудь для вас, и вы могли бы сделать что-нибудь для них. Но это не всегда так, ведь они просто люди, которые не являются непогрешимыми, они не совершенны, они могут быть плохими, и даже жестокими, токсичными, несмотря на то, что это ваша кровь.

И это нормально встать и уйти из семьи, в которой тебе некомфортно. Это нормально.

3. Вы — единственный, кто знает что произошло (или происходит) с вами.

 

Эмоциональные и манипулирующие родители часто заставляют сомневаться детей в их реальности и полученном опыте. У каждого в детстве было полным-полно случаев, которые сейчас можно трактовать как проблемное поведение родителей “как бы чего не вышло”. И дело не в том, что “они сделали все, что смогли”, а в том, что травмировали нас событиями, которых еще не было, но “не дай Бог, чтоб с тобой так приключилось!”

А вообще-то инструмент эмоционального контроля, который якобы предостерегает нас от того или иного события называется “газлайтингом”. А люди, на которых в течение многих лет воздействовали именно этим методом, сейчас уже не общаются с родителями, но тем не менее порой не могут отличить реальные события от надуманных.

В моей жизни я и моя мама — были единственными людьми в нашем доме и любое мое слово, сказанное против матери, приводило к конфликту. Но моя мама не ограничивалась простым обсуждением проблемы, она говорила мне, что у меня очень короткая память, что я все перепутала, забыла, обманулась… И как результат в свои 33 года я с трудом могу доверять себе — начиная с того, где оставила ключи, до моментов взаимодействия с другими людьми.

Конечно, не все дети, которые страдали от токсичных родителей, были подвержены газлайтингу. Но многие были. Ваши родители, возможно, делали это нарочно, или они, возможно, использовали этот способ потому, что у них были проблемы с психическим здоровьем или другие проблемы, которые удержали их от того, чтобы сочувствовать вам или видеть перспективу вашего развития без их участия.

Однако Ваши переживания реальны. И просто потому, что ваши родители утверждают, что они «сделали лучшее, что могли» вовсе не означает, что это на самом деле так — и даже если они сделали все возможное, не означает, что вы обязаны быть эмоционально привязаны к ним до конца своих дней. Вы лучше знаете, как ваши отношения с родителями повлияли и влияют на ваше настоящее и будущее.

4. Вы должны найти свою личную систему поддержки

 

“Если вы отталкиваете свою семью, то никто никогда не будет любить или поддерживать вас.” Эта идея является общей угрозой и широко используется в отношении детей, которые пытаются урезать контакты, но это самое настоящее заблуждение. Потому

разрыв с токсичными родителями (и отказ от ядовитой/токсичной любви, которую они предлагают) может дать вам доступ к жизни, в которой Вы сможете принять настоящую любовь и поддержку, быть может, впервые.

В моей собственной жизни любовь матери держала меня за горло; она регулярно делала все, что могла, чтобы саботировать мои дружеские, любовные и профессиональные отношения. Несмотря на ее угрозы, что никто никогда не будет заботиться обо мне кроме нее, я все же рискнула и стала строить жизнь отдельно. И это позволило мне найти реальных друзей и действительно любящего мужчину.

Ваша новая система поддержки может быть любой: это друзья, партнер, люди онлайн или в реальной жизни, психолог или психотерапевт — до тех пор пока все они помогают вам. К слову, хороший психотерапевт обучен понимать такие вещи о человеческих отношениях, которые трудны для восприятия обычным людям.

И помните: вы не сумасшедший, чтобы чувствовать себя так, как вы чувствуете, и обязательно найдется тот, кто способен будет это понять.

5. Вы сможете поговорить однажды

 

Есть хорошая новость — ваши родители могут захотеть попробовать изменить ваши отношения! Ура!

И плохая новость : вы инициируете контакт, потому что скучаете, но каждый раз в общении будет открываться та рана, которая принесла столько боли и спастись от нее можно лишь разорвав отношения вновь). Но не факт, что вам понадобится не общаться с родителями до конца жизни.

Вы можете использовать этот тайм-аут, чтобы успокоиться, прийти в себя. Но также стоит иметь ввиду, что если вы инициируете контакт, то можете вновь пожалеть об этом.

Желание общаться с родителями является естественным стремлением, не вините себя, если это стремление побуждает вас делать то, что, в конечном счете плохо для вас.

И хотя я в течение почти 10 лет держу маму на расстоянии, я регулярно повторно инициирую контакт с ней — потому что волнуюсь о ее здоровье, потому что чувствую порой себя одинокой, потому что хотела увидеть нашу общую собаку, с которой я росла. И да, ситуация выходила из-под контроля почти сразу каждый раз, и я жалела, что снова попыталась все вернуть. Но мы должны легко принимать себя и свои желания, особенно, когда происходят вещи такого рода. Это не ваша вина, что вы хотите быть счастливым, но возвращаетесь к тому, с чего начали.

Так что помните, что вы не одиноки. Никто, даже если это люди, которые дали вам жизнь, не имеют право на ваше время и энергию, если они причиняют вам боль.опубликовано econet.ru


Автор: Gabrielle Moss, перевод Татьяна Ерёмина

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! © econet

Присоединяйтесь к нам в Facebook , ВКонтакте, Одноклассниках

Я больше не общаюсь с родителями — Wonderzine

  Сейчас мы поддерживаем отношения с мамой, хоть их нельзя назвать ни близкими, ни простыми. Но в моей жизни был год, когда мы не общались совсем: даже если мы находились в одной комнате, она делала вид, что просто не замечает меня.

Всё началось в подростковом возрасте: как многие молодые люди, я страдала оттого, что мама вечно пыталась меня контролировать. Она нервничала, если наши с ней мнения по какому-то вопросу не совпадали, хотела, чтобы я всегда ей обо всём рассказывала. В пятнадцать лет я уже мечтала начать самостоятельную жизнь и решила попробовать поступить в хороший столичный лицей. Он работал по принципу интерната: ученики съезжались туда со всей страны и возвращались домой только на праздники и каникулы. Это была очень перспективная школа, но мама не хотела, чтобы я туда поступила: она говорила, что я «маленькая и беспомощная». Молилась, чтобы я провалила экзамены и вернулась домой — по крайней мере, она сама мне так говорила.

И всё-таки я поступила. У меня появились новые друзья, увлечения. Ещё с детства я испытывала романтические чувства только к девочкам, а в лицее впервые по-настоящему влюбилась — в свою одноклассницу. Мы были близкими подругами, и она знала о моих чувствах. Мы всегда были вместе, нам было комфортно друг с другом. После окончания лицея мы поступили в один университет, но на разные факультеты. Хоть мы и стали реже видеться, мы оставались очень близки.

В то же время один из университетских приятелей стал за мной ухаживать: дарил мне цветы и мягкие игрушки, встречал и провожал меня, мог часами дожидаться меня где-то на морозе, хоть я его об этом и не просила. Он добавился к моей маме в друзья в соцсетях и начал с ней общаться. Она души в нём не чаяла и мечтала, что он станет её зятем. Каждый день она уговаривала меня ответить ему взаимностью. Она говорила: «Он так любит тебя!» А потом добавляла, что парень из состоятельной семьи — хорошая партия для провинциальной девушки.

Я хорошо относилась к этому молодому человеку, считала его своим близким другом. Но не была в него влюблена. Однажды мне надоели мамины уговоры, и в телефонном разговоре я призналась ей: я давно уже без ума от своей подруги. Мама начала плакать в трубку, кричала, что у неё больше нет дочери. Она заявила, что отрекается от меня и не хочет меня видеть. Для меня это было страшным ударом: мне было всего восемнадцать и я считала маму близким человеком.

Так мы и перестали общаться — вовсе не по моей воле. На праздники я приезжала в гости к родителям и общалась только с папой: он поддерживал меня и говорил, что будет всегда любить. Но вот мама делала вид, что меня не существует. Не обращалась ко мне, смотрела сквозь меня так, будто я невидимка. Мне было так обидно, что я старалась как можно реже приезжать к ним. Несколько раз мама пыталась покончить с собой: выбегала посреди ночи в ночнушке на улицу и бросалась под машины. Папа ловил её и уводил в дом. Она говорила, что не хочет жить, потому что её дочь — большая грешница.

Через год моя возлюбленная переехала жить в Штаты. Перед её отъездом мы поговорили и решили, что наши сложные отношения пора заканчивать. Мы договорились, что пойдём каждая своей дорогой. После её отъезда я провалилась в депрессию. Каждую ночь я плакала, было ощущение страшного одиночества. Правда, общение с мамой стало постепенно возобновляться. Она начала делать вид, будто я никогда не говорила ей о своей сексуальности и моей подруги никогда не существовало. Когда у меня начались проблемы со здоровьем и пришлось сделать операцию, мне потребовалась длительная реабилитация. Мы с мамой снова сблизились: она выхаживала меня, готовила еду, следила за капельницами. Когда я уже встала на ноги, она продолжила заботиться обо мне так, словно я беспомощный ребёнок.

Вскоре у меня появился новый ухажёр: заботливый и внимательный. Он водил меня по ресторанам, покупал билеты на концерты, клялся в вечной любви. История университетских времён повторилась: он был надёжным и состоятельным, окружал меня вниманием, а я не была в него влюблена. Но на этот раз я решила послушаться маму, и когда он предложил мне переехать к нему, согласилась.

Он покупал мне продукты, повсюду возил на машине. Но с друзьями я могла общаться только в его присутствии. Я занималась музыкой и играла в группе, а он стал приходить на репетиции и следить, чтобы ко мне никто не приставал. Он мог приревновать, даже если на улице ко мне подходил бездомный и просил мелочь. Когда мы ездили на море, он пытался на пляже прикрыть моё тело, чтобы другие мужчины на меня не смотрели. Началось и домашнее насилие: он постоянно требовал физической близости и ему было не важно, хочу ли я этого. Мне было мерзко, больно, плохо. Он удовлетворял свои желания, а потом я запиралась в ванной, плакала и долго стояла под душем. В разговорах с мамой я намекала, что мне плохо с этим человеком. Но она убеждала: стерпится — слюбится.

И всё-таки я решила уйти. Был скандал с битьём посуды и криками. Я не могла переехать сразу: надо было найти жильё, собрать вещи. Пока я занималась этими делами, мама каждый день звонила мне и уговаривала остаться, помириться с молодым человеком. Она говорила, что я останусь ни с чем, стану нищей. Но я решила, что больше никогда не буду её слушать. Я уехала, занялась карьерой, а через некоторое время начала отношения с прекрасной девушкой. Маме я помогаю чем могу, но стараюсь оберегать свои границы и по возможности сокращать общение. А она при случае до сих пор мне припоминает, что я «золотого парня упустила».

Взрослые дети не хотят общаться с родителями. / страница 3

Гость

Автор, такое часто случается с русскими семьями, которые живут на Западе. Ломаются семейные связи, потому что дети, ради которых родители уехали из России, вырастают на основах западной культуры, — социум все равно сильнее родителей. вы для своей дочери, действительно, тираны и деспоты, поскольку немецкие (да и вообще — европейские родители) практически не накладывают на своих детей ограничений. Не хочешь учиться — не учись, хочешь гулять до утра — гуляй, хочешь повесить серьгу в нос, наколоть ругательство на лбу и тусить с наркоманами — пожалуйста, это твоё право на самовыражение, детка. Ну а если тебя, дорогая детка, в твои искания-шатания подомнут и ты собьёшься с накатанного бюргерского пути, — это тоже твоё право, мы не будем тебе мешать. Поэтому когда ваша дочь жалуется своему немецкому молодому человеку, как вы ее воспитывали, — он с искренним ужасом восклицает, — тираны! Потому что немецкие родители этим не занимаются. Их установки, с одной стороны, базируются на общеевропейской политике «толерантности», а с другой стороны, «природной» дистанцированностью родителей и детей. Европейские семейные и интимные связи просто в десять раз слабей наших, русских (славянских). Коли вы двадцать лет живёте на Западе, то знаете, что немецкие бабушки-дедушки с внуками видятся два раза в год, — на Рождество и Пасху, — и это для обоих сторон — н о р м а л ь н о! Для немцев в этом нет никакой драмы. А наши эмигранты, — которые костьми ложились, чтобы вырваться «из нищего совка», — не понимают, что их дети выросли чужими европейцами, и потому мучаются и страдают.


Свои дети выросли такими, какми мы их выростили. Что вложили, то и имеем. Смешно даже за результат своего же труда обвинять ребенка еще. Это и есть токсичность. В европе именно с такими родителями и общаются два раза в год. Только в российской культуре еще принято терпеть этот нескончаемый негатив от онажематерей. Стали говорить уже об этом, наконец-то

Истории людей, которые перестали общаться со своими родителями | НГС

Книга американского психотерапевта Сьюзен Форвард «Токсичные родители» была написана ещё в 1989 году 

«Токсичные родители» — словосочетание, которое буквально ворвалось в нашу жизнь. Если раньше это назвалось проблемой отцов и детей, которая вроде как есть у всех, то сейчас вопрос вышел на новый уровень — в интернете полно статей и книг, в которых описываются «токсичные отношения», «родительский абьюз» и результаты присутствия всего этого в нашей жизни. Кому-то проблема кажется чуть ли не выдуманной — мол, дети сейчас растут такими инфантильными, эгоистичными и неблагодарными. Для других подобные взаимоотношения с родственниками стали настоящей трагедией. Три истории людей, которые решили прекратить общение со своими родителями, — в материале НГС. 

Анна, 36 лет. Не общается со своей матерью больше 6 лет:

«Я впервые в жизни стала жить без страха и поняла, что можно быть счастливой. Мне звонили ее подруги и говорили: «Как тебе не стыдно, это же мама, ты просто неблагодарная».

Моя мама родилась в 50-х годах, она очень образованная женщина. Её воспитывали тётушки и бабушки, которые потеряли в войну детей. Они считали, что раз война им испортила жизнь, так пусть хоть деточка поживёт.

Я совершенно не переживаю о том, что она меня била в детстве, это легко простить. Но она била своих родителей — этого я забыть не могу. Папа сбежал давно. Алименты платил, хотя мама говорила, что их не было. Он пытался со мной общаться, но мама препятствовала этому, потом он оставил попытки. В нашем обществе система защиты женщин от мужчины-психопата хоть слабая, но как-то раскачивается. Но в отношении женщин — никак, у мужчины практически нет шансов забрать ребёнка. Так я осталась с мамой.

В детстве я себя кусала, резала, била, лишь бы не чувствовать жуткую душевную боль. Сейчас я знаю, что есть такое понятие — «селфхарм» (самоповреждение). Кто-то давит прыщи, от чего появляются оспины, кто-то себя обжигает. Я, например, билась головой об стену, с 4-х лет это помню. Ведь если мама ненавидит собак, я тоже буду ненавидеть собак. 

Если мама ненавидит эти фильмы, я тоже буду их ненавидеть. Если мама ненавидит меня, я тоже буду себя ненавидеть.

Кто не сильно хорошо знал мою мать, тот считал её суперинтеллигентной, воспитанной женщиной. Мне очень хотелось пообщаться с этой ее версией — любезной, умной. Но мне доставалось другое. Я почти всегда была плохая: ненормальная, идиотка, мешок с дерьмом (эти слова были обычным явлением). Мне кажется, она придумала себе идеал какой-то. Когда очень редко я ему соответствовала, она меня даже хвалила. Но в основном я отличалась от него — меня не принимали даже за четвёрку.

Она крайне агрессивно отнеслась к тому, что я вышла замуж. Мой муж ей не нравился, она говорила мне, как лучше с ним общаться, а именно строить и манипулировать. К тому же я стала, по её мнению, шалавой, раз забеременела. Я живу в Новосибирске, она в другом городе. Но она постоянно звонила, часто приезжала на несколько дней. Говорила мне: «Ой, вы посмотрите, какая любовь. Всё равно он тебя бросит, приползёшь на коленях». 

При муже была лапочкой и милашкой, а как только он уходил на работу, спускала на меня всех собак. Когда я мучилась от токсикоза, она привезла с собой селедку и стала варить ее прямо в кастрюле с головой. Меня рвало от запаха, а она загнала меня в угол и стала насильно раскрывать мне рот и пихать в рот глаза селёдки.

За 9 месяцев беременности я выдержала от нее такой напор злобы и оскорблений, что к родам у меня начала ехать крыша. Тогда я не думала перестать общаться с ней, потому что во мне была эта мысль: она же мать, а мать — это святое.

Я всё ещё хотела с ней построить хорошие отношения. У меня была такая иллюзия — это же мама. Может, она меня поймет, увидит, что у нас хорошая семья и, возможно, будет хорошей, любимой бабушкой. Я мечтала. Хлеб пекла, когда она приезжала. Хотела её порадовать, так сказать, перезагрузить отношения.

Мой мальчик родился с тяжёлыми пороками. У ребенка тяжелейший аутизм, помимо других заболеваний. Мать продолжала оскорблять не только меня, но и малыша. Она говорила, что этот выродок испортит мне жизнь и надо от него избавиться. Говорила: «Сдавай его в детдом, отдавай свекровке, если этой дуре нужен урод».

Один из советов психотерапевтов, специалистов по родительскому абьюзу, — полностью прекратить общение с родителями минимум на полтора года

Во время нашего последнего разговора по телефону она снова начала кричать что-то подобное. Раньше я редко с ней ссорилась, потому что всегда боялась до ужаса. Но в этот раз подняла голос. Сказала отстать от меня и не трогать сына, припомнила ей то, что во время беременности не было ни одного спокойного дня. Она была в шоке и поэтому начала оскорблять сильнее. Потом пригрозила, что раз я смею вякать против неё, она не будет со мной общаться, пока я не попрошу прощения. Но в тот момент я поняла, что мне нужно свою семью защищать, поэтому до свидания.

Помню её слова: «Поймёшь, как жить без мамы». Ну и я поняла как. Дышать легко стало. Мне 36 лет, и только недавно меня отпустило. Я стала работать с психологом, поняла, что я не такое жуткое ничтожество, как мне внушали.

Решение прекратить общение было осознанным, просто не было уже сил. Она тоже мне не звонила, потому что гордость. Потом как-то нашла мой телефон, но я попросила мужа не брать трубку. Она направляла подруг, которые меня стыдили, говорили, что я неблагодарная дочь, и чуть ли не требовали извиниться.

Мы не общаемся 6 лет. Желания возобновить отношения нет никакого. Первое, что изменилось сразу, — резко улучшилось состояние моего ребёнка, буквально через месяц. Он начал замечать окружающие предметы. А у меня прекратились истерики, потому что не было её звонков. Я связала это всё. Раньше у ребёнка была очень нервная мама, которую жёстко ругали по телефону и весь день она нервничала. А тут маму не ругают, она улыбается. Я чувствую себя в разы лучше.

Хотя, признаюсь, даже сейчас иногда думаю: вот бы с мамой поделиться, это бы ей понравилось, то. Но я понимаю, что если вернусь к этому человеку, то опять всё начнётся. Она так часто повторяла, что ей не повезло с дочерью. А что значит «не повезло»? Мне как матери ребёнка-инвалида кажется, что когда родился у тебя здоровый ребёнок — это же счастье, от которого крышу сносит, что ещё нужно?

У меня осталась не обида, а скорее боль. Боль, что вот это в моей семье было, со мной было, с моим детством, в моей жизни».

Абьюз — это насилие в любом виде (психологическое и физическое) с целью подчинения и подавления воли человека

Иван, 26 лет, старается минимизировать общение с родителями: 

«Где-то около 6–7 лет назад я уехал из родного города. В первые годы я как-то пытался наладить отношения, точнее как-то родителей вовлекать в свою жизнь. Потом я понял, что у нас с ними абсолютно разное понимание многих вещей. Родители иногда пытаются вывести меня на какие-то искренние разговоры, но, когда я им что-то начинаю рассказывать, действительно искренне с ними разговариваю и обсуждаю те вещи, которые меня беспокоят, в том числе и в наших с ними отношениях, я чувствую, что они не понимают меня — и начинаются взаимные упрёки. Все эти попытки какого-то искреннего общения всё равно в итоге уходят в формальный стиль общения. Сейчас я пытаюсь приблизить отношения к нулю, сделать их нейтральными — как между людьми, у которых своя жизнь.

Это накапливалось долго. С детства они меня приучали к самостоятельности. Я был обычным ребенком, занимался в кружках. Они не особо интересовались, и я не особо пускал их в свою жизнь. У меня не было потребности в поддержке, я всегда приходил домой вовремя, всегда мог себе что-то приготовить и мне не нужно было у родителей постоянно попрошайничать, можно так сказать. А если нужна была какая-то одежда, например, — они видели сами, потому что я находился у них на глазах.

Когда я уехал, я почувствовал, что исчез из их квартиры, исчез из прямой видимости. И их интерес ко мне тоже исчез. У родителей была возможность мне помогать, потому что в принципе они позволяли себе тратить деньги на какие-то там вещи не первой необходимости, так скажем. Они могли развлечься, запланировать отпуск за границей, а в это время мне нужны были десятые доли тех средств, которые они затрачивают. Я был на иждивении, у меня не было возможности во время учёбы себя обеспечивать. Я перестал чувствовать эту поддержку, перестал чувствовать, что мои родители обо мне как-то вспоминают, задумываются.

Деньги они присылали только по запросу. Этой суммы хватало только на короткий промежуток времени — неделю-две. На еду, простейшие бытовые нужды. Мне нужно было брать в долг, придумывать способы, чтобы как-то пережить этот момент. Буквально наступила зима, у меня нет зимней обуви, я звоню родителям, но в их планы это не входило.

Я рассказывал родителям о своей жизни, о проблемах со сверстниками и так далее. Но от родителей не видел никакого интереса, не слышал никаких вопросов, что и как.

Когда я закончил университет, нашел работу, и в принципе у меня уже было всё в порядке, даже разобрался с жильем. И в один из разговоров с матерью (она мне звонила, поздравляла с новосельем), она спросила, как мне помочь. Я сказал, что нужна стиральная машина. Она сказала: «Хорошо», но потом пропала и никаких от нее дальше вестей не было. Следующие пару месяцев она со мной не общалась, не выходила на связь.

Дело ведь не в деньгах, а в отношении, во внимании. Сначала они сделали такую ситуацию, что не могу на них положиться, рассчитывать, не интересовались, не пытались разделить мои сложности, меня поддержать. А потом начали обижаться, что у нас не такие теплые отношения, что у меня свои мысли и мы мало общаемся. Они считают, что мне нужно просто повзрослеть. Списывают это на какую-то детскость, на то, что я ещё не вырос и веду себя как подросток.

На мой взгляд, единственный способ сохранить общение — мне найти психотерапевта, родителям найти психотерапевта, проработать эту ситуацию, досконально её изучить. Самостоятельно выхода из этой ситуации я не вижу. Я со своей стороны не чувствую потребности в каком-то тепле. У меня появился свой круг людей, у меня появилась собственная семья, которая меня всегда поддержит, я в ней уверен.

Но в то же время я понимаю, что рано или поздно придет время, когда нам придется как-то контактировать. Я люблю родителей, думаю, что родители тоже в каком-то смысле меня любят. Но здесь им мешает, мне кажется, проблема, как их воспитывали, проблема их детства, именно психологические проблемы. Моя любовь тоже не безусловная. Мне тоже было бы неплохо этот момент проработать, прорефлексировать это состояние, чтобы понять, почему я люблю их как-то не так, как им это нужно.

Но у нас вообще в культуре не принято обращаться к психотерапевтам. Родители считают, что это лишнее. Я думаю, что если это не проработать, то общение совсем прекратится. Пока за эти годы не было такого, чтобы я не брал трубки и обрубил все контакты. Но созваниваемся мы лишь несколько раз в год, в праздники. Как правило, это недолгий формальный разговор».

Один из признаков родительского абьюза — непроходящее чувство вины

Оля Данкешён, 38 лет. Не общается с матерью 1,5 года: 

«Я не разговаривала с мамой 1,5 года, а до этого полгода я очень минимизировала контакт. Мы не могли нормально разговаривать. Даже когда она звала меня в гости, начинала придираться, срываться, ей становилось плохо, она начинала психовать. Даже по телефону ни один наш разговор не мог закончиться практически нормально.

У меня есть весь набор психосоматических заболеваний, которые типичны для всех детей родителей-абьюзеров. В определенный момент, когда я уже начала работать со своими мозгами, я начала понимать, что как только вижу звонок от моей матери, у меня просто начинались дикие боли в спине. Абьюз — это какие-то и объяснимые вещи, и не объяснимые вещи. То, что обществом признается насилием, — это вышвыривание в подъезд, какие-то шлепки, какие-то крики. Это я помню с пяти лет. У нее зачастую были приступы гнева.

В детстве я думала, неужели она правда меня родила? Сказать, что не чувствовалась любовь матери, — это очень мягкое описание. Была ненависть. Я помню себя с возраста года примерно. Рыдала, ко мне никто не подходил. У меня 80 фотографий в альбоме, где я плачу. Первое мое воспоминание — она меня дразнит часами. Я хочу схватить, посмотреть, а она мне не даёт. Когда она мне дала, у меня в маленьком возрасте было такое чувство злости, я разбила эти часы.

Моя мать строила из себя жертву — что она нас тянет, что она нас родила, она святая. Ты живешь с этим и не понимаешь, что что-то не так. Я хорошо училась, сама ходила по кружкам, были хорошие отношения в школе, в вузе, на работе. Тем не менее мать убеждала меня в том, что я ненормальная.

С 13 лет, можно сказать, гнев и ярость увеличились. После развода у неё началась абсолютная власть. Она доводила меня на любой праздник. Если это день рождения, то она меня задолбит до такого состояния, что я рыдала перед своими гостями. Например, горячее задерживалось на 15 минут. В принципе ничего же страшного, но меня унижали на кухне перед подругой, была какая-то словесная брань. Было всё время ощущение, что кто-то нависает над тобой и готов долбануть в любую секунду: ты такая мерзавка, позорница, стыдоба и так далее.

При отце она могла что-то буркнуть, но не особо лупила. Однажды я не успела прибрать в квартире к её приезду. А у меня был ещё щенок, он навалил где-то за шторой, я не увидела. Мать приехала раньше времени. Меня избила и избила мою собаку. К своим побоям я как-то привыкла, а побои собаки меня привели в такой ужас, что я просто сгребла щенка и пошла куда подальше, не ночевала дома. 

Мне всё время в упрек ставилось то, что я похожа на родню по папе, как будто я могу это изменить. Мать ненавидела мою бабушку, я прям видела ее боль на лице, когда она это замечала.

В 18 лет я решила, что пора разъезжаться. И тут моя мать сменила тактику. Я до сих пор не понимаю, что на нее нашло. Когда я уехала за границу, она начала названивать мне каждый день, была ласковой. Я думала: вот, оказывается, какая у меня мама, переживающая, наверное, просто строгая, но очень меня любит.

Родителей-абьюзеров бесит, когда ты становишься свободным. Потому что радостный человек расслаблен и это что-то негативное, они делают так, чтобы появилось чувство вины. В конечном счёте ты привыкаешь сам не радоваться или не показывать свою радость. Я даже начинала скрывать, когда начинала чем-то заниматься, каким-то хобби, чтобы мне ничего не сказали, потому что это как будто какой-то гипноз.

Мать контролировала мой досуг — приди, прополи у меня огород. У всех дети как дети, а вы уроды — не помогаете. Как только у меня начинались какие-то успехи, у нее начиналась тревога. Конечно, вроде как есть хорошие моменты. Какой-нибудь вечер, когда можно поговорить, даже если тебе чуть-чуть нагадили. Вроде как ладно, мы же родня. Это похоже на то, как если бы был торт, а в него насыпали бы немножко цианистого калия.

Полгода я минимизировала общение, потом пошла на терапию. Когда мне сказали не общаться с матерью, я подумала, что год — ладно, а пять лет — это очень много.

Родители нередко сами травмированные дети, поэтому психотерапевты советуют и той и другой стороне не пренебрегать профессиональной помощью в разрешении конфликтов

Во время нашей предпоследней встречи она ударила меня по голове. В тот момент мать делала мне причёску и хотела побрызгать лаком. А у меня аллергия, я сказала, что голова будет чесаться и не нужно этого делать. Но её это не интересовало, а я настаивала на своём. И тут мне прилетает по голове со всей силы. У меня даже злости не было, я поняла, что эта маргинальщина переходит все границы и сил прощать больше нет. Я просто сказала, что всё, я пошла. 

Я не знаю, как она реагировала на то, что я прекратила общение, потому что я ее полностью сразу заблокировала. Я сначала не хотела разрывать её общение с моим ребёнком, но всё-таки решила, что так будет лучше.

Психотерапевт мне поставила диагноз «посттравматическое расстройство». Это как у ветеранов войн. Этот диагноз у очень многих людей, которые выросли с токсичными родителями. И я изначально не очень-то ей верила, что у меня улучшатся здоровье и дела, если я перестану общаться с матерью.

После того как перестала общаться, даже гормоны стали приходить в норму. Прошёл год, мне становилось всё лучше. Мои нервы, мое здоровье начинали приходить в порядок. Постепенно начала складываться картина того, что со мной происходило. Я чувствую, что из меня постепенно выходит какой-то яд, какими-то дозами, как будто эта дисфункция отслаивается, мой мозг перепрошивается.

Технически ты можешь общаться снова, но это токсичное воспитание — оно же на уровне рефлексов. Мать, ее голос, ее взгляд, какие-то интонации. Они могут действовать на человека угнетающе. Я воспринимаю ее уже как чужого человека, она в принципе всегда была для меня чужой. 

Это просто нужно принять как катастрофу.

Есть же люди, у которых родители погибли в катастрофе, с этим ничего не поделаешь.

Если случайно вст

Беларусы, которые не общаются с родителями — The Village Беларусь

«Моя мама вышла замуж за отчима, когда мне было 13 лет. Он был любителем выпить и «нечаянно» схватить меня за грудь или промежность. Мать видела все это, хихикала как дурочка и на мои возмущения говорила, что это он любя делает. Виктор вел себя в нашем доме как хозяин и рассказывал, как моей маме с ним повезло. Мать соглашалась, а приставания Виктора учащались. Я старалась не бывать дома. Благо у меня была лучшая подруга, которая росла в нормальной семье, в дружбе и уюте. Ее мама относилась ко мне по-человечески и жалела. Я очень благодарна этим людям, и мы общаемся до сих пор.

Я виню в своей поломанной юности только мать. Она слушалась отчима, который накручивал ее по всяким поводам. Мне не покупали нормальные вещи, украшения, только все самое дешевое и невзрачное. Хотя мама, будучи главным бухгалтером на крупном предприятии, вполне могла позволить многое. Я помню, как каким-то образом мне удалось уговорить купить короткую осеннюю курточку. Это была стильная курточка темно-зеленого цвета под пояс. Мама видела, как она мне идет, и купила. Дома отчим устроил скандал, что куртка слишком вызывающая. В сердцах я ему сказала при матери: «Ты вообще-то меня за сиськи хватаешь при первой же возможности. Это ты будешь мне говорить о приличности?» В ответ на это он мне дал пощечину, а мама на следующее утро отнесла куртку и поменяла на другую. На серую бесформенную ветровку.

Она и отчим не разговаривали со мной около трех недель. Зато примерно на полгода он от меня отстал. Так получилось, что я поступила в Варшаву. Я помню, как с мамой собирали сумку, а отчим шептал ей на ухо, что я никуда не поступила, а еду работать в эскорте. Мать попыталась мне помешать с отъездом, спрятала паспорт. Я открыла окно и сказала, что, если она не отдаст мне документ, я выпрыгну с седьмого этажа прямо сейчас. Утром я уехала. В Варшаве получила образование, много волонтерила, путешествовала автостопом. Общались с матерью мало. Каждый разговор заканчивался оскорблениями с ее стороны. После разговора еще отходила два дня.

И вот я нахожу работу в Варшаве, собираюсь замуж. И просто в один день решаю: не хочу, чтобы в моей жизни присутствовала мать и тем более Виктор. Это были новогодние праздники, встретить их я решила в родном городе и заодно сообщить родителям, что они исчезли из моей жизни. Приезжаю я в свою квартиру забрать кое-какие свои вещи из комнаты и вижу такую картину: выпивший отчим орет на мать, даже не замечая меня, она сидит на полу и плачет. Как выяснилось позже, соседская 15-летняя девочка рассказала маме, что Виктор приставал к ней в подъезде. Мать пришла и спросила в лоб, мол, что это было. В ответ получила по голове и скандал.

Я пригрозила Виктору, если он не уберется из дома, мой друг, который работает в милиции, с ним разберется быстро. Он психанул, схватил куртку и ушел из квартиры. Через десять минут мама устроила мне скандал, велела собирать вещи и уходить. В этот же момент я поняла, что никому здесь не нужна и никогда уже не понадоблюсь и смысла озвучивать свое решение нет. Давно уже все решено, а Витя завтра уже будет есть мамины котлеты и отчитывать ее. Прошло семь лет, мне никто ни разу не позвонил, не написал. У меня есть дочь, которая не знает своих бабушку и дедушку. А я знаю, что они живы и здоровы. Живут себе и в своей каше варятся. Навсегда вычеркнула из жизни этих людей. Я не скучаю по маме, не люблю ее. И не испытываю стыд за это. Жалею, что не забежала к соседям и не предупредила девочку, куда бить этому подонку в случае чего. Приезжала со своей семьей на свадьбу к той самой подруге детства. На улице встретились с мамой и не поздоровались. Никаких попыток связаться и увидеться с ней после случайной встречи с моей стороны не было, у нее тоже. Ну, что ж поделать, мы просто не подходим друг другу»

«Чтобы мы помирились, должно произойти что-то плохое». Почему дети перестают общаться с родителями

Бывает так, что из жизни ребёнка исчезает один из родителей, как будто его никогда не было. Или нет эмоциональной привязанности, и ребёнок сам прерывает общение. Соня Болотина поговорила с людьми, которые по разным причинам не общаются с кем-то из родителей. При этом никто из них не живёт с чувством страшной обиды.

Рассылка «Мела»

Мы отправляем нашу интересную и очень полезную рассылку два раза в неделю: во вторник и пятницу

Анна, 34 года, дизайнер украшений, мама двоих сыновей. Не общается с отцом больше десяти лет

Детские воспоминания о папе у меня хорошие. Помню, он читал мне книги, помогал делать уроки, забирал из садика. Не помню, чтобы это делала мама, хотя, возможно, дело в моей дырявой памяти. Потом, в подростковом возрасте, начались какие-то проблемы, когда мы съехались с бабушкой, маминой мамой.

Отец стал пить. Не запойно, конечно, но уходил куда-нибудь и терялся. Мы его искали, было неприятно. Он приходил с работы, садился перед телевизором на диван или с книжкой в угол — и молчал. Мама тоже с ним не говорила. Она такой человек: если что-то не по ней — надуется и молчит. Её явно многое не устраивало. С бабушкой у папы тоже было напряжённо, она авторитарная была женщина. Мне кажется, именно она повлияла на наши отношения. Не надо съезжаться с родителями, если ты живёшь своей семьёй.

У отца были золотые руки: он часто мастерил что-то, паял. Причём делал это в туалете, потому что в других местах (в четырёхкомнатной квартире) ему это делать не давали. Это же унизительно — паять на унитазе.

Наверное, на прекращение моих с ним отношений повлияло то, что я не пошла на похороны его матери. Мне было 13, с его родственниками я связь не поддерживала, с отцом тоже уже не общалась. Я была обижена и напугана: как там буду одна? Сейчас понимаю, что это было не очень правильно.

Сначала мы встречались, просто гуляли, болтали. Иногда я просила у него деньги, но совсем немного. Окончательно мы перестали общаться после встречи в кафе. Я, как пубертатная дурочка, хотела доказать ему, что взрослая и крутая, и попросила купить пива, чтобы вместе выпить. Как я потом узнала, он закодировался, перестал пить, женился.

Уже когда я была беременна, мне захотелось позвонить, я нашла его рабочий телефон, предложила встретиться. Он не захотел

Сказал, что у него семья, взрослый ребёнок и всё отлично. Я много плакала.

Отец определяет отношения девочки с мужчинами. Если тебя любят оба родителя, у тебя меньше тараканов и комплексов, легче живётся. Я боялась, что у меня из-за этого будут проблемы с мужчинами. Думала, именно из-за отца мне нравятся мужчины постарше, много копалась в этом.

Когда рассказываю об этом, комок в горле, но раньше я и вовсе сразу начинала рыдать. Понимаю, что отец не один виноват. Мы его обидели: я не поддержала, когда умерла бабушка, а тёща попрекала деньгами и квартирой.

Мои сыновья ещё маленькие, но они смотрят на моего мужа и говорят: мы вырастем папами. Надеюсь, они будут адекватными и хорошими людьми.


Лиза, 24 года, СММ-специалист. Не общается с отцом около трёх лет

В какой-то момент отношение отца ко мне стало меняться в худшую сторону. Возможно, причина в его новой семье и жене — женщине с сильным характером. Она требует повышенного внимания к себе, если с ней не согласиться во взглядах на жизнь, можно попасть под огонь.

Звоночки долго накапливались. Раньше мы часто ездили за границу на машине. Мы с папой походники, а она привыкла к комфортным путешествиям. На этой почве были споры: искать в ночи до упора отель или разбить палатку. В последней поездке мы совсем разругались, я уехала раньше времени, а его жена стала говорить отцу про меня неприятные вещи. Однажды папа сказал мне: из-за тебя мы разведёмся.

У меня есть сестра-двойняшка. Когда родители развелись, нам было по 13 лет, папа переехал к родителям, а мама к новому мужу. Мы с сестрой остались жить вдвоём в таком козлином возрасте, когда ты ребёнок, но всё можно. Пьянки, алкоголь, много непонятных взрослых мужчин вокруг. Я ушла в учёбу, а сестра стала бунтовать. В очередной раз, когда она заявила, что уже взрослая, папа сказал ей: «Ок, разбирайся сама». Два года ни звонков, ни денег, ничего.

Сложно наладить отношения с тем, кого ты уже не знаешь. Папа стал другим. Долгое время он платил за мой институт, а потом давал мне деньги, когда я училась в магистратуре. Но в какой-то момент я сказала: деньги мне твои не нужны, давай не будем больше разговаривать.

Мы иногда видимся на семейных праздниках у бабушки и дедушки. Два раза в год изображаем семейную идиллию

Я папина дочка. В детстве он водил нас с сестрой по музеям, показывал кино, всё свободное время проводил с нами. После развода тоже. Все деньги тратил на нас — на образование, подарки. Я ему безумно за всё благодарна. Не знаю, как мы можем помириться. Возможно, должно случиться что-то плохое.


Лёля, 27 лет, маркетолог. Живёт в Израиле. С детства не дружит с отцом

Моя мама ушла от папы, когда мне было два с половиной. Это был её выбор, но она всегда говорила об отце хорошо и против не настраивала. Но отец думал иначе. В какой-то момент он стал религиозным христианином и крестил меня, никого не спросив. До пяти моих лет каждое воскресенье он приезжал, чтобы отвести меня в воскресную школу и в церковь. Потом мы ходили в зоопарк или палеонтологический музей, на большее у него фантазии не хватало. Каждое воскресенье! Я знаю всё в московском зоопарке.

В шесть лет мне сказали, что я уже большая, теперь мне нужно исповедоваться у священника. Я подумала: ну нет, это слишком

Пришла домой и сказала, что больше туда не пойду. Папа пообещал всё равно прийти в следующее воскресенье, но оно так и не наступило. Я даже спросила у бабушки, не случилось ли чего, что отец перестал приходить? Видимо, он решил, что ему больше некуда меня водить.

Потом он долго не разрешал моей маме вывозить меня за границу. То есть он даже не виделся со мной, но при этом не хотел, чтобы меня увезли. Иногда звонил и спрашивал, как в школе. Я говорю: «Четвёрку получила». А он: «Почему не пятёрку?» Раз в год в день рождения звонил и желал мне стать серьёзнее через год.

Полгода назад я ему наконец сказала то, что давно хотела. «Папа, мне кажется, твоя религия плохо влияет на твою жизнь и особенно на отношения со мной». Он меня не понял, но мне стало легче.

Каждый редкий разговор заканчивается экзистенциальным спором — есть ли бог и почему я в него не верю. Когда я первый раз уехала в Израиль, он спросил, была ли я в христианских местах. Я сказала, что нет. Ты ведь знаешь, что моя мама еврейка? На что он ответил, что знает, что в моей крови это есть и это не вытащить. Ну спасибо, что не пытался вытащить, папа.

У меня нет к нему эмоциональной привязанности. Даже фамилия у меня мамина, потому что я никогда не чувствовала себя частью его семьи

В детстве у меня был образ киношного папы, который всегда готов защитить дочку. Мне такого не хватало, конечно. Моя любимая книга была «Пеппи Длинный чулок», я представляла, что мой папа где-то плавает по морям, по островам, может, стал королём. 1 сентября на линейке все стояли с папами, даже дети разведённых родителей. На выпускном тоже. Моего не было.

Я готова к тому, что в принципе любой мужчина может, как мой папа, уйти из моей жизни без объяснения причины. В шесть лет я думала, что виновата, хотя не была плохим ребёнком. Пытаюсь бороться с этим страхом. Понимаю, что все мужчины — это не мой папа. Нормальные люди просто так, даже не сказав «пока», не уходят. Ещё понимаю, что людей нельзя переучить. Если я вижу, что в человеке есть что-то, что противоречит моей картине мира, я не буду пытаться с ним строить отношения. Я уже пробовала с папой в течение 25 лет, хватит.

Татьяна Шамаилова, семейный психолог:

Какие бы ни были отношения с родителем, в любом случае это травматичная ситуация. Не всегда родители могут договориться и нормально общаться, чтобы не прерывалась связь кого-то одного из них с ребёнком. Иногда со временем всё равно отец отдаляется. Важна позиция мамы, что она транслирует ребёнку.

У ребёнка был привычный нормальный мир, который в какой-то момент разрушился. И неважно, сколько ему лет — пять, 10 или 21. У него развалилась привычная схема жизни. Важно, чтобы была поддержка. Во взрослом возрасте проще, можно обратиться за помощью. Маленьким детям тяжелее. Часто ребёнок чувствует себя виноватым, думает, что его бросили, потому что он какой-то плохой.

Хорошо, если уже во взрослом возрасте человек понимает, что у него есть такая проблема, и как-то справляется с этим — идёт на терапию, к психологу. Хорошо, если он осознаёт, что это нужно проработать, чтобы потом в своих отношениях построить гармоничные партнёрские отношения. Если во взрослую жизнь мужчина или женщина вышли с обидой на отца, с негативным восприятием, это скажется на выстраивании личных отношений. Иногда негативный опыт шлейфом тянется за человеком всю жизнь.


Роман, 29 лет, технический директор. Почти не видится с отцом

В детстве я часто оставался или с папой или с мамой, потому что папа жил в Сирии. Чаще я был с мамой, а с папой общался удалённо. Изначально у родителей был конфликт, они так и не смогли договориться, в какой стране мне жить. Я остался в России, а отец в Сирии.

Папа учился здесь, и мы года три-четыре прожили все вместе, когда я был совсем маленький. Я мало что помню из нашего общения в детстве — парки, зоопарки, музеи, автомобильные выставки. Когда я пошёл в школу, он приезжал уже редко. Конечно, звал к себе, но я не мог принимать решения, а мама была резко против. Пожалуй, я рад, что остался в России. Несмотря на то, что мне нравилось в Сирии, основной круг общения у меня здесь. И я считаю себя скорее русским, нежели сирийцем.

Я много раз анализировал эту ситуацию, видел, как это происходит в других семьях. У меня есть ощущение, что, возможно, я что-то недополучил от отца, особенно в подростковом возрасте. Я воспитан мамой. С другой стороны, я доволен своей жизнью, тем, какой я, своими достижениями. У меня нет обиды или недосказанности.

Когда у меня будут дети, я буду стараться на своём примере показывать, что семья — это важно. Вообще, я считаю, что ребёнку надо меньше говорить, что делать, а больше показывать. Всё равно он будет подражать, вопрос, что он возьмёт — плохое или хорошее.


Нурия, 29 лет, преподаватель (имя изменено). Не общается с матерью

Мама очень авторитарный человек. Всё наше общение сводилось к тому, что я выполняла её приказы. Вообще, вся моя жизнь подчинялась её целям. У меня не было своих желаний, я хотела только то, чего хочет мама. Когда у меня появилась своя семья, конфликтов стало больше. До этого я думала только о ней, а тут стала заботиться ещё о ком-то. Конечно, ей это не понравилось.

Мама растила меня без мужа. С детства она внушала, что я должна любить только её, потому что она столько для меня делает

Подружкам своим говорила: я живу только ради неё, только ради неё замуж не вышла. Мне не нужно было такой жертвы, наоборот, я хотела, чтобы она была счастлива.

Когда она заболела раком, мы с мужем делали для неё всё и ничего не жалели, поддерживали и лечили, покупали лекарства. Кажется, она это не особенно оценила. Когда мне нужна была помощь, она разворачивалась и уходила к косметологу: «Это твои проблемы». И так всю жизнь. Когда ей что-то надо, мы всё бросаем и летим к ней. А когда у моего мужа случилась онкология, и мне нужны были деньги, она сказала «это мои деньги». Было очень больно.

Сейчас я перестала с ней общаться, и меня это очень тяготит. Я мусульманка, для нас почтение к родителям — на первом месте. Хоть они убивать тебя будут — нужно уважать и заботиться. Я верующий человек, поэтому нахожусь в конфликте с собой. Но когда я начинаю с ней говорить, мне становится плохо. Вот недавно ездила в магазин и купила ей обувь, а как передать — не знаю.

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о