Как бьют зеков на зоне – Скандал «Ложкой засовывали мне эту кашу в задний проход». Бывшие заключенные рассказали, как сотрудники тюрем жестоко издевались над ними

Скандал «Ложкой засовывали мне эту кашу в задний проход». Бывшие заключенные рассказали, как сотрудники тюрем жестоко издевались над ними

РИА Новости ИК-7, Омск

Четверо бывших арестантов из ИК-7 города Омска признались о пытках и унижениях, которые творились внутри колонии и изоляторов. Мужчинам пришлось пройти через издевательства работников колонии, и теперь они не боятся открыто говорить об этом и называют имена и фамилии тех, кто их пытал и унижал. О том, что творилось с заключенными в тюрьме, рассказывает «Новая газета».

«Ложкой засовывали мне эту кашу в задний проход»

Руслан Сулейманов вышел из исправительной колонии (ИК) в апреле этого года. Он вспоминает, каково ему пришлось пережить два года истязаний и бесчеловечной жестокости. Сначала Руслан попал в СИЗО № 1 Омска (этот изолятор был признан в 2015 году одним из лучших в стране) и только потом — в ИК-7.

Руслан Сулейманов

Руслан Сулейманов:

— Это было в СИЗО № 1 Омска в понедельник 10 марта 2016 года, в тот день, когда меня привезли в это СИЗО. Нас, прибывших по этапу было 17 человек. Всех забили в маленькую камеру, стояли, как селедки в стакане. Выводили по одному в матрасовку, там было много сотрудников, на кровати стояла тарелка с гречневой кашей и ложка. И сотрудники говорили: «Ложку поел и проходи». Это преподносилось как обряд принятия новичка для отбытия наказания. Всех заставляли съесть по ложке каши. Ложка была одна на всех. Но нам нельзя прикасаться к этой посуде, нельзя кушать с нее. Это посуда обиженных. Я когда ехал, уже знал, что в этой тюрьме кушать нельзя. Что там посуда грязная, келешованная [общая с обиженными]. Нас хотели таким образом унизить. Я отказался есть этой ложкой. Остальные поели, их не трогали. Там на полу лежал раскатанный матрас и подушка обоссанная. Они мне сказали: «Мы сейчас будем тебя в мочу втыкать». Я говорю: «Втыкайте». Они меня начали макать, втыкать. А я запах не чувствую из-за травмы головы.

Сотрудников СИЗО было человек шесть-семь. Они мне ноги растянули на матрасе, со всех сторон держат, стянули с меня штаны, трусы и стали ложкой засовывать мне эту кашу в задний проход.

Ложек шесть-семь, наверное, кинули, а потом полтарелки высыпали и просто черенком швабры заталкивали в задний проход. Я на всю жизнь эту гречку запомнил, видеть ее не могу.

Как долго это продолжалось, не скажу. Когда с такими моментами сталкиваешься, о времени не думаешь. Потом еще начальник, полковник, пришел. Я говорю: «Это чего такое?» И он мне говорит: «Да нет, мои сотрудники такое не могут делать — и смеется».

Новая газета ИК-7, Омск, музейная комната

ИК-7, Омск, музейная комната

Его стали избивать, а один из сотрудников помочился прямо на его раны. Руслан попал в больницу, где ему обмазали раны зеленкой, затем он сидел несколько дней на сухой голодовке и попал в ИК-7.

Руслан Сулейманов

Руслан Сулейманов:

— Человека, кто заталкивал в меня гречку, я очень хорошо запомнил, я его лицо никогда не забуду. Звание у него было майор или капитан. Он оперативник с этого же централа. Он высокий, худой, на лицо бритый, светлый. И человека, кто мочился на меня, порезанного, если увижу, узнаю.

Когда я приехал в колонию, я на сотрудников изолятора написал заявление, отдал оперативнику. И потом мне пришло постановление из 10-го отдела полиции Омска, что, оказывается, я порезался, потому что не хотел отбывать срок в Омске, потому что это далеко от дома. И никакого насилия со стороны сотрудников СИЗО-1 не было.

В исправительной колонии Руслану пришлось еще хуже — его раздели, скрутили сзади руки и стали их ломать, растянули ноги, подсоединили к ним ток. Один из сотрудников подошел к нему сзади, сел на колени и произнес: «Кукарекай или изнасилую».

Руслана и других заключенных пытали изощренным способом — заставляли согнуться под 90 градусов и ходить именно так (в тюрьме это называли «корпус-90»). По состоянию здоровья Сулейманов инвалид, у него эпилепсия, и он долго не мог так передвигаться.

Руслан Сулейманов

Руслан Сулейманов:

— Я ходил, смотря вниз, но особо не загинаясь. У меня сонная артерия из паха пересажена в шею, мне нельзя нагинаться, она тянет, у меня судорога. Еще я от эпилепсии таблетки принимаю. А они меня просто начали избивать. Когда начальник ЕПКТ Махмадбеков Шодибек Хаджибекович (сейчас там уже другой начальник ЕПКТ) бил меня по лицу, у него рука была почти открытая. Я ему повторял: «Не надо бить открытой рукой». Он же сам тоже мусульманин и знает, по мусульманским законам, ладошкой бить — это позор. У нас за это убивают людей. Достойно кулаком бить, потому что я-то мужчиной себя считаю. А он мне: «Ты чего мне будешь указывать…»

И после этого Махмадбеков бросил меня на матрас, и началось: пакет одели на голову, руки скрутили. Кто руки держал, я не видел, ноги мне держал Артем Анатольевич Халов. Там же был Тиде Иван Иосифович — он сейчас начальник ЕПКТ. Но он ничего не делал, он просто стоял. Махмадбеков орет как бешеный: «Принесите сюда все, принесите пакеты сюда, подушки, токовое устройство…» На ягодицы мне поставили подушку. Они знают, что когда пытают, бывает что сердце останавливается, мышцы расслабляются и человек обсирается, ссытся. И они начали меня пакетом душить, коленями в живот, дыхалку мне глушить…

Сулейманову удалось увидеть лица тех, кто над ним измывался, — обычно сотрудники колонии все делают в масках. Мужчина тут же заявил об избиениях и унижениях своему адвокату.

Руслан Сулейманов

Руслан Сулейманов:

— Я ей в открытой форме ничего не говорил, потому что там все записывается в комнате встреч, но я ей просто сказал: «У меня перед лицом махать — это задета моя честь, это задета честь моего отца. За это будут отвечать. Если по этим законам мы ничего не сможем сделать, у нас есть свои обычаи. А потом пусть в тюрьму сажают, хоть вообще в землю закапывают, какая мне разница». И она это все вынесла к начальнику, они испугались. Этого начальника ЕПКТ сняли. Он сейчас там же в ОБ (отдел безопасности) работает, обыскными мероприятиями занимается.

В карантине в сушилке голых заключенных заставляли трогать друг у друга половые органы и танцевать друг с другом медляк. Но это уже не сотрудники, это заставляют делать именно осужденные.

Ирина Зайцева, один из правозащитников бывших заключенных, рассказывает, что подавала несколько заявлений в Следственный комитет. После этого в ИК-7 установили камеры, которые засняли все происходившее, видео показали в апреле этого года на омском телеканале, однако позже эту запись с сайта удалили. На вопрос, куда исчезло видео, ведущий программы ответил, что оно «самоудалилось» по неизвестным причинам.

Это были не единственные способы пытать заключенных: отправляли голыми в холод на улицу, а также заставляли здороваться с собаками и вести себя как собаки.

Руслан Сулейманов

Руслан Сулейманов:

— Был там сотрудник, сейчас его на вольное поселение перевели. Так он одевал ошейник на шею человеку и заставлял осужденного на карачках бегать, как собачка, и команды разные давал: фас — кусать осужденных, голос — лаять, бегом… Зовут этого сотрудника Вася Трофимов. Он безжалостный человек.

Когда где-то за границей какие-то беспределы, какие-то пытки были, Россия в первую очередь возмущалась. А у них под носом, в Омске, проводится инквизиция, и они молчат.

«Пока не обосрешься и не обоссышься, будем продолжать»

Второй бывший заключенный, Малхо Бисултанов, попал в ИК-7 в феврале 2015 года. Его заставили раздеться и снять трусы.

Малхо Бисултанов

Малхо Бисултанов:

— Я попросил разрешения обернуться полотенцем или нательным бельем, так как я человек верующий и полностью раздеться не могу. Дежурный Анатольевич спросил: «Ты отказываешься снять трусы?» Я ответил: «Да». Он удалился. На меня набросились три человека, завернули руки, надели на голову мешок и поволокли меня в кабинет напротив туалета, надели наручники на руки, связали ноги. На голову сверх мешка надели шапку-ушанку и обмотали скотчем и еще скотчем обмотали шею. Затем надели на безымянные пальцы обеих ног провода, облили тело водой и прицепили провод на гениталии и били меня током. Когда я терял сознание, они снова обливали водой и били по скулам.

Когда били током, у меня на груди сидел здоровый [крупный] человек. Он садился спиной к моему лицу и придерживал мои колени, когда от удара током я сгибался. Второй держал голову, а третий бил током. Не могу сказать, сколько это длилось по времени, так как я периодически терял сознание. Когда я орал и плакал, человек, который держал голову, своей рукой то закрывал мне рот, то открывал.

Когда я спрашивал: «За что вы меня мучаете, что вы хотите от меня?» Отвечали: «Пока не обосрешься и не обоссышься, будем продолжать».

Затем зажали мне нос, чтобы я мог дышать только через рот и через двойные наволочки поили меня водой. Когда я начинал рыгать, человек, который держал голову, поворачивал меня вправо и влево. Потом один провод с пальца ноги сняли и одели на головку члена, облили правую сторону живота, бросили туда провод, снова били током. Я потерял сознание. Когда я очнулся, поволокли в какой-то кабинет. В углу кабинета стояла клетка. Завели в клетку и пристегнули к клетке: одной рукой вверх, другой рукой на уровне середины клетки, так, чтобы я не смог садиться. Через каждый час приходили и меняли руки: верхнюю вниз пристегивали, а нижнюю наверх. Говорили мне, чтобы я работал руками, чтобы они не отекли. Но руками я двигать не мог, я их практически не чувствовал и тогда они били мне по рукам, материли, обзывали, ключом крутили между ягодицами, и это продолжалось до обеда следующего дня. Я был абсолютно голым, на голове у меня были надеты две наволочки с блевотиной, в которые я рыгал во время пыток.

Пытки продолжились и на следующий день — Бисултанова били током, подвешивали, душили, выдирали волосы на груди, били по ступням, надевали на голову мешок и вливали туда воду.

«Зэки в этой зоне как зомби»

Ваха Магомедхаджаев освободился из ИК-7 в январе этого года — там он пробыл 11 лет. Он вспоминает, что его и других заключенных пытали местное ФСБ, начальник колонии, оперативники.

Ваха Магомедхаджаев

Ваха Магомедхаджаев:

— Вот эти люди ночью выводят, на второй этаж поднимают, руки сзади завязывают, в большой бачок воду набирают и опускают голову в бачок и держат, пока ты не затрясешься, вытаскивают и спрашивают: «Ты будешь признаваться? Будешь подписывать?» Очень сильно там мучают.

Пытки страшные. Тебя раздевают, к тебе подводят человека и говорят: «Сейчас он будет тебя насиловать, если не подпишешь. Сейчас дубинку тебе затолкаем».

Там еще клетка стоит в коридоре. Когда человека привозят, его ставят в эту клетку до обыска. И что они делают: полностью тебя раздевают, голым туда вешают, лишь чуть пальцами можно прикасаться к полу, на голову мешок одевают. Висишь, пока руки не посинеют, требуют признаться. Меня вешали и вниз головой. На второй-третий день прокурор приходил и говорил: «Че у тебя с глазами? Почему красные?» Я говорю: «Че может быть с глазами? Пытают здесь». А начальник колонии стоит и говорит: «Да у него давление поднялось, поэтому у него глаза красные. Мы ему таблетку дали, врача вызвали, сейчас он нормально». Прокурор улыбнулся и ушел. Местные прокуроры все знают, что там творится.

Зэки в этой зоне как зомби. В карантине заставляют прыжки делать как будто бабочек ловишь, ходить как гусеница, иглы под ногти загоняют… Очень страшно, когда на спину ложат, руки-ноги связывают, два-три человека на тебя на живот сядут, голову держат, нос прищепкой закрывают, чтобы нос не дышал, потом с бутылки тебе воду льют в рот. Это до того страшная пытка! Когда они воду льют, то глотка как будто разрывается, до того больно.

В это место [ИК-7] специально вывозят, зэкам достаточно сказать, что туда повезут, он сделал, не сделал, признается, только чтобы туда не ехать.

Не дают молиться. Говорят, один раз в день молитесь, хватит. Я за всю дорогу за молитву очень много пострадал. Они какого-то своего мулу завели, татарина и он говорит: «Да вам не надо молиться, вы же в тюрьме сидите, режим нарушать нельзя, дома будете молиться».

Человек боится жаловаться, ему там сидеть, а комиссия приедет и уедет, а тебе придется здесь оставаться. Если пожалуешься, они потом тебе говорят: «Мы тебя сейчас в гарем загоним, в обиженку и всю дорогу тебя будем бить». Поэтому человек там все терпит. Если на работу опоздал, какой-то косяк, на второй, третий этаж поднимают, в оперативный отдел и там киянкой [большой молоток] деревянной в растяжку вставляют. И киянкой по спине, по ягодицам бьют, перчатки боксерские надевают и лупят тебя по голове.

Фельдшер никакие побои не регистрирует. Если что болит, она говорит: «Выпей Цитрамон». Если другую таблетку спросишь, она пойдет жаловаться: «Он меня оскорбил, зубы показывал». И зэка бьют, чтоб больше не обратился к ним за медпомощью.

Когда кто-то приезжает, они все красиво сделают, а на самом деле, что творится внутри, — это страшно.

«Когда все это закончится?»

Пострадавшим от пыток сотрудников колонии оказался и Павел Фролов. Он написал письмо, в котором попросили немедленной огласки ужасов внутри тюрьмы — его подвешивали, через него пропускали ток, сломали ему пальцы карандашом.

Павел Фролов

Павел Фролов:

— Болит у меня рука, все болит в связи с моими истязаниями. Ведь меня подвешивали, я сутки висел. Негодяи! На ЛПУ ОБ-11 [областная больница УФСИН РФ по Омской области] я два раза встречался с прокурором, все рассказал ему. Попросил, чтобы установили камеры в медицинском кабинете и в кабинете приема осужденных. Везде есть, а в этих местах нет! Ведь сама неотвратимость того, что за ними наблюдают, заставляет вести себя прилично. Уже почти два года как я сижу один, меня не покидает мысль — когда это все закончится?! Они меня замучили! Здесь нет закона, когда я о нем говорю, — меня пытают: подвешивают, ток и т. д. и т. п.

Из камеры требуют выходить в трусах. Спать не дают, стучат по двери кулаками, шумят, гремят, пугают, включают музыку. Говорят: «Приди в себя, ты приехал на семерку!» Не знаю, насколько меня еще хватит.

Понимаешь, об этом должно знать общество! Нужна огласка! Этому нужно положить конец!

Новая газета Письмо Павла Фролова

Письмо Павла Фролова

Обо всех этих нескончаемых ужасах бывшие заключенные рассказали адвокатам и правозащитникам после выхода из тюрьмы. Все признания записаны на камеру, было подано заявление на УФСИН по Омской области, однако куда бы ни обращались адвокаты, им приходит ответ: «Все нормально».

Видео менты бьют зеков видео

Are you having trouble finding a specific video? Then this page will help you find the movie you need. We will easily process your requests and give you all the results. No matter what you are interested in and what you are looking for, we will easily find the necessary video, no matter what direction it would be.

If you are interested in modern news, we are ready to offer you the most current news reports in all directions. The results of football matches, political events or global, global problems. You will always be aware of all the events, if you use our wonderful search. The awareness of the videos we provide and their quality depends not on us, but on those who flooded them into the Internet. We just supply you with what you seek and require. In any case, using our search, you will know all the news in the world.

However, the world economy is also quite an interesting topic, which worries very many. A lot of things depend on the economic state of different countries. For example, import and export, any food or technology. The same standard of living directly depends on the state of the country, as well as wages and so on. What can be useful for this information? It will help you not only to adapt to the consequences, but also to warn against a trip to this or that country. If you are an avid traveler, then make sure to use our search.

Today it is very difficult to understand political intrigues and to understand the situation you need to find and compare a lot of different information. Therefore, we will easily find for you various speeches of the deputies of the State Duma and their statements for all the past years. You can easily understand the politics and the situation in the political arena. The policy of different countries will become clear to you and you can easily prepare yourself for the coming changes or adapt already in our realities.

However, you can find here not only various news from around the world. You can also easily find yourself a film, which will be nice to watch in the evening with a bottle of beer or popcorn. In our search database there are films for every taste and color, you can easily find an interesting picture for yourself without any problems. We can easily find for you even the oldest and hard-to-find works, as well as the classics known to all — for example Star Wars: The Empire Strikes Back.

If you just want to rest a bit and are looking for funny videos, then we can quench your thirst. We will find for you a million different entertainment videos from around the planet. Short jokes easily lift your spirits and another day will cheer you up. Using a convenient search system, you can find exactly what will make you laugh.

As you already understood, we work tirelessly, that you would always receive exactly what you need. We created this wonderful search specifically for you, that you could find the necessary information in the form of a video clip and watch it on a convenient player.

Опустили в колонии | Стыдные истории

Опустили в колонии | Стыдные истории Виктор, 30 лет. Моя тру стори пойдёт о том, как я печально отмотал свой срок в колонии. Начну с начала, в тюрьму я попал когда мне было 19 лет. Попал я туда по статье 228.1, за распространение наркотиков, лёгких наркотиков. Дали мне 5 лет колонии общего режима. О порядках зоны я ничего не знал, хотя следовало бы знать, учитывая чем я занимался. Родители были в шоке когда узнали, сам я не наркоман, просто хотел заработать. Так вот прибыл я в колонию, меня поселили в очень странный барак, здание было на внешний вид хуже всех и находилось дальше всех остальных. На тот момент мне было пофигу, я тогда пребывал в небольшом шоке и смятении. Завели меня в барак, там было грязно и пахло не очень хорошо, заключённые были плохо одеты, одежда у них была грязная и рваная. В этом бараке было очень мало народу, может человек 25, а в остальных бараках по 80 человек. Я тогда подумал что там все бараки заняты и поэтому меня направили в этот. Мне показали койку, шкафчик, я устроился и начал знакомиться со всеми. Ребята там были какие то странные, молчали, почти не общались. На утро меня отправили чистить туалет, после чистки сортира, я вышел и встретил двух мужиков. Они между собой переглядывались и рассматривали меня, я спрашиваю что надо? А один из них отвечает, языкастая сучка. Я не стал дальше базарить и пошёл в свой барак. У входа в свой барак ко мне подошёл какой то хач и сказал чтоб я отдал ему свои ботинки, а он мне свои. Я послал его, за это он меня отпиздел, ну как отпиздел, дал в лицо и в живот. Я упал, он снял с меня обувь и кинул свою, его боты были уже изношены и по бокам рваные. В своём бараке я начал спрашивать, че это за беспредел, на что мне ответили что мы обязаны отдавать то что попросят и делать то что скажут. Я пошёл пожаловался администрации, они спросили фамилию имя и отчество заключенного, который это сделал, а я то не знаю, они и замяли. На следующий день я отдал свою робу, мне же дали старье. В итоге я стал выглядеть так же как и мои соседи в бараке, весь грязный и рваный. В банный день наш барак был последним на очереди и этот день мне показал кто я и что я должен делать. Я как и все зашёл и начал намыливаться, вижу как входят те два мужика, у которых я спрашивал че им надо.. Ну они подошли сзади, я начал спрашивать вы че делаете, один меня нагнул, зажал мою голову у себя между ног а руки мои за спину мне загнул, я конечно начал вырываться, орать, звать на помощь, а второй достал заточку, прислонил ее к моим ребрам чуть ниже подмышки и сказал что щас пырнет. Я дико пересрал и замолчал как немтырь. Пока один меня держал, второй моим же мылом смазал мне дырку и трахнул. Помню я рыдал как ребёнок, больно было, после того как первый закончил, за дело принялся второй. Как только они закончиили, я упал на пол и там провалялся минут десять. Затем я встал, подмылся и пошёл в свой барак. Там я начал спрашивать почему они мне не помогли, а тупо смотрели. На что мне ответили что я живу в петушином бараке и что моя каста опущенные. Я начал орать на них, херли вы мне сразу не сказали, на что мне ответили что обычно тех кого сюда сажают, они уже всё знают. Я начал спрашивать как выбраться из этой касты, ответили мне просто, если ты сюда попал, с ними разговаривал, то я уже законтаченный, а если меня ещё и отъебали, то я уже рабочий петух и шансов стать порядочным зеком просто нет. Тут я выпал в осадок, в голове все сложилось, грязный барак, рваная одежда, мытье сортиров, царапанная посуда в столовой, последние по очереди в баню… Как же я сразу не догадался?! В этот же день ко мне подошёл самый старший в нашем бараке и предупредил, что теперь на меня спрос будет среди нормальных заключённых и посоветовал запастись вазелином. Я спросил почему? Он ответил что я молодой и худой и во вкусе многих зеков. Тут я прихуел и впал в ступор. Оказалось что из 24 человек в нашем бараке, 17 рабочих петухов, остальные обиженные которые стирают зекам одежду, носки, трусы и убирают сортиры. С тех пор моё пребывание на зоне стало сущим адом. Дня через два меня опять послали драить сортир, вот ток меня там уже поджидал ещё один «нормальный» зек и я явно там был не для уборки сортира. Он достал член и сказал вставай раком, затем сказал давай вазелин, я ответил что у меня нету, на что он стянул с меня портки, раздвинул булки и харкнул мне в дырку. Было противно до ужаса. Ну хули тут говорить, после того как он меня отъебал, он вытащил хуй и заставил отполировать его. Я спросил в смысле? А он отвечает хуй в рот бери и чисти языком. Хули, посудите сами, как это все было противно и унизительно. Мало того что с конца хуя сперма свисала, так ещё он был по бокам в говне. Я сосать на тот момент ещё не умел, поэтому я вымыл его хуй в своём рту, когда у него спала эрекция. Были позывы рвоты, но я стерпел. После того как он вышел, я принялся над раковиной промывать рот с мылом, но послевкусие все равно осталось. В моем бараке мне сказали что теперь я сортиры не убираю, теперь я только даю в жопу и беру в рот. Половину передачек у меня отбирали, короче говоря не так я себе представлял свое пребывание в колонии. Че ещё рассказывать, тут и рассказывать нечего. Меня ебали каждый день, на дню по 2-4 раза, иногда до крови в заду, я очень боялся что меня заразят чем то, ведь большинство зеков ебали меня без резины. После каждого проникновения я бежал на парашу и тужился, чтоб выдавить спермак. Неоднократно я оказывал услуги сразу двум зекам, якобы одному стремно идти, стесняются наверное, а так когда один в рот, другой в жопу, это для них нормально. Пидоры вонючие, как они вообще могут считаться мужиками, если они меня ебут? Пиздец стыдно за наши колонии. За первый год меня выебло дохуя заключённых, все рожи не запомнить, местами было такое ощущение, что моя жопа до краёв заполнена и что туда теперь без особых проблем может рука по локоть войти. Иногда мне обламывались всякие ништяки, конфеты там, печенье. Родителям во время посещений говорил что все нормально, хорошо сижу. Не буду же я им говорить что я петух. Были конечно и свои плюсы в тех условиях которых я жил, к примеру я больше не драил парашу, не стирал грязные трусы и носки, а если бы вы видели какие там параши(толчки все в говне и крови, пол в сперме и грязи, стены все перемазаны, запах ужасный), трусы все с черкашами говнеца и жёлтыми пятнами и носки покрытые коркой, стойком. Вы думаете они их стирают в перчатках? Да нихера! В тазике и голыми руками. А рабочим петухом быть проще, в день потратил 10-15 минут на двух-трех человек и все, есть конечно и минусы, постоянно чистить зубы и рот полоскать, постоянные посиделки на унитазе, страх ВИЧ тоже был, но после того, когда тебя выебли больше 10 человек, страх спал, на все воля случая, тут уже ничего не поделать. На третий год моей отсидки, у нас в бараке появились новенькие, мной перестали часто пользоваться, максимум 4 раза в неделю по 1-2 человека, в основном были не русские. Один я помню, звали его вроде Сархат, пытался во время соития меня поцеловать в губы, он все время говорил на своём языке в момент полового акта. Местами это было смешно, однажды он и вовсе предложил как нибудь встретится на свободе и начеркал свой телефон на кабинке сортира. А один из новеньких рабочих петухов отчебучил такое, что хоть стой, хоть падай. Он начал оказывать интим услуги ещё и у нас в бараке, он был из деревни родом, жил бедно и за конфетку он мог сделать буквально все. Я все время думал, что я никогда не стал бы ебать мужика в жопу, но 4 года без ласки дали о себе знать, да и на зону я попал девственником. Стыдно, а что поделать, секса то хочется, ну я за конфетку и трахнул его прям в жопу, член конечно весь в говне был, но уж очень хотелось. Мне тогда казалось что всего разок, справить нужду и морально разгрузится, но нет, я подсел. То что мне доставалось от моих же передачек, я тратил на этого парня, звали его Саня. Я не знаю как так вышло, но он был таким послушным и доступным, наверное это и возбуждало. Обычно я его пер во время отбоя, я просто нырял в его койку, поворачивал его на бок, задом к своему хую и трахал под одеялом. Жопа у него была такая мягкая что я кончал минуты за три. Вы будете думать, фу блять, стыдно, позор, но на зоне моральные грани стираются, да и ебал я его с его же согласия, он сам предлагал. Это не то что меня, меня можно сказать принудили, заставили с угрозами. Вообщем я так подсел на это дело, реально не мог остановится, хотелось постоянно секса. Дело дошло до того, что я начал на регулярной основе его трахать, я специально копил конфетки и платил ему ими. Не знаю, у нас в бараке было много петухов, но тянуло меня только к нему. Но вскоре меня наконец-то остановили, меня освободили по удо, какое счастье было выйти из этого клоповника, больше туда точно не вернусь. Вышел я через 4 года, в 23 года, первое время было тяжко, но ничего, справился. Устроился на работу, помогаю родителям, встречался с некоторыми девками, но пока не могу найти ту единственную. Конечно первое время было ощущение того, что возможно я пидор, но вроде как член встаёт на баб, значит не пидор. Проверился на ВИЧ, ничего не нашли, проблем особых у меня со здоровьем нет, ток подавленность и депрессия. Никому не советую попадать в тюрьму, там все плохо, ловить нечего и не занимайтесь продажей наркотиков, живите по закону.

Как заключенные набивают в зоне татуировки

Василий Винный, специально для Sputnik.

В зоне человек без татуировок — большая редкость. Многие, заехав в колонию с чистой кожей, в течение срока «синятся» (делают татуировки), некоторые же «забиваются» (то же самое, что и «синятся») с ног до головы. О таких людях в лагерях говорят: «синий, как изолента».

Чернила ничто. «Жженка» — все!

Выбор материала для татуировки скуден, точнее, его практически нет — «бьют», в основном, чернилами из гелиевых ручек, поэтому, например, в СИЗО они запрещены. Прекрасным вариантом считается канцелярская тушь. Шариковые ручки не подходят, поскольку в них паста, а не чернила, где нет самого главного ингредиента — жженой резины, она-то и придает цвет, стойкость, насыщенность и прочие характеристики,  необходимые для качественной татуировки. Поэтому в идеале для лучшего результата желательно использовать жженую резину безо всяких примесей. Вот зеки и делают так называемую «жженку», которую и загоняют себе под кожу.

Как рассказывал мне один мастибоец (татуировщик): «Тут все дело в концентрации: «жженка» оставляет более жирный след, и если чернилами мне нужно сделать пять точек, то здесь достаточно поставить одну».

Про «жженку» ходило много легенд, самая стойкая из которых гласила, что в нее добавляют мочу. Естественно, это было неправдой. В краске всего два ингредиента: горячая вода и паленая резина. Готовилась она относительно незамысловато, но и здесь нужен был опыт.

Сначала искали подходящий материал. Лучше всего подходила резина от покрышек, камер или каблуков положняковых ботинок старого образца. Именно старого, поскольку новые делали из какого-то пористого материала, который, сгорая, становился твердым как пластмасса.

Резину поджигали, и она капала в банку, которую потом заливали горячей водой и размешивали ложкой до состояния кашицы. Здесь главное было угадать с количеством воды.

Затем один из заключенных натягивал простынь, сложенную в два-три раза, а второй выкладывал на нее полученную массу и растирал ложкой. Снизу уже выходила готовая «жженка», напоминающая по консистенции пюре.

Татуировки, сделанные «жженкой», были темными, насыщенными и не блекли, а тушь или чернила грешили тем, что со временем рисунок слегка выцветал. Поэтому зеки старались найти подходящую резину заранее, бывали моменты, когда желающий «набить» себе что-нибудь, срезал каблуки на обуви своих соседей по отряду.

Они устали…

Многие любят оставлять на себе на «вечную память» разные умные цитаты на неизвестных языках. Зеки не исключение, но с некоторой поправкой на местность. Так, среди заключенных была очень популярна надпись на английском «Sinful», что переводится как «грешный». Кроме этого, некоторые делали татуировку на шее, изображающую линию, и надпись к ней: «Режь по линии». Правда, здесь арестантское сообщество делилось на тех, кто носил такую надпись, и тех, кто над этими людьми откровенно стебался. Вторых, слава Богу, было большинство. Рассказывали про зеков, которые «били» себе на веках: «не будить!». Кто-то даже выбривал затылок, на котором рисовал мишень и призыв, чтобы охрана стреляла туда.

Но самой популярной, просто хитом из всех надписей была татуировка, сделанная на подъемах обеих стоп. На первом писали «они устали», а на втором: «топтать зону». Я за свой срок перевидал много «уставших топтать зону».

Но, помню, мне рассказывали случай, который якобы случился в одной из зон. Сидел там безграмотный цыган, вообще не умевший ни читать, ни писать. И захотел он увековечить свои тюремные страдания, для чего пошел к мастибойцу и попросил того сделать тату «они устали топтать зону», но так, «чтобы красиво было».

Татуировщик был с юмором, поэтому «набил» цыгану: «Яны устали хадзиць у школу» и отправил клиента в народ. Потом цыган долго умолял мастибойца переделать татуировку, но стал ли тот исправлять надпись, я не знаю.

Не все коню масть

Типы татуировок четко разделены. Есть обычные рисунки, которые «бьют» кому угодно, кроме «опущенных», естественно, а есть масти, которые нужно заслужить.

Мастью в зоне называют не только касту, к которой принадлежит зек, но и особые татуировки, иногда показывающие весь жизненный путь арестанта. Масти — своеобразный паспорт в тюремном мире. Особенно они были нужны во времена СССР, когда лагеря были раскинуты по огромной территории Союза. Так, встречаясь во время этапа, зеки могли сразу определить, кто перед ними: вор, блатной, мужик или какая-нибудь «нечисть», и какой образ жизни человек выбрал, — тихо сидеть, ожидая окончания срока, или же постоянную борьбу против ненавистных милиционеров.

Каждый серьезный этап в судьбе зека отражается в какой-либо татуировке, многие масти достаются действительно кровью и страданием, за многие же приходится отдавать годы жизни. Поэтому к вопросу «набивания мастей» заключенные относятся очень серьезно.

Мой знакомый мастибоец рассказывал, что ни в коем случае не будет бить масти, например, «коню» (слуге в зоне). Обычную художественную татуировку — пожалуйста, только плати, а масть — нет!

«Татуировщик несет ответственность за то, что «набил», не меньшую, чем его клиент, поэтому должен знать, что и кому рисует», — рассказывал он.

По словам Саши, назовем мастера так, когда он только начал «бить» татуировки в зоне, то усиленно изучал масти и их значения, но со временем в этом отпала необходимость, поскольку постепенно все в зоне перепуталось, и зеки начали «набивать» себе масти просто так.

Оскалы, волки, черепа, перстни, аббревиатуры, церкви с куполами и многие другие татуировки, показывающие не только принадлежность к арестантскому миру, но к его элите, начали наносить себе все подряд. В зоны прямо со свободы стала заезжать молодежь, «забитая» мастями под завязку. Естественно, в такой ситуации начала возникать путаница.

Например, у нас в колонии, как, в принципе, и в СИЗО, сидело очень много людей с так называемыми «отрицаловскими звездами». Одно из толкований этой татуировки гласит: «Звезды разнообразных форм являются отличительными знаками преступников высоких рангов («отрицал», паханов, авторитетов, воров в законе)». Звезды «бьются» спереди под ключицами и на коленях, где они обозначают, что владелец ни перед кем не прогнется.

Ни одного человека, которого можно было бы отнести к авторитетам преступного мира с набитыми «отрицаловскими звездами», я не встретил. Зато были среди них несколько завхозов и много стукачей.

Над грозными аббревиатурами, которые «колют» себе зеки, милиция откровенно смеется. Так, ЛХВС, в которой довольно грубо говорится о милиционерах, сами зеки переиначили и стали расшифровывать так: «люблю халву, варенье, сало». Они это сделали, чтобы милиция не била, когда увидит гордо «наколотую» аббревиатуру на руке у заключенного. Помню, как на одном из обысков охранник увидел у парня эту татуировку и издевательски спросил: «Что, любишь халву, варенье, сало?» Заключенный обрадовался, что смог обмануть контролера и, счастливый, подтвердил, что очень любит. Он даже не заметил издевки в глазах у обыскивающего. Наблюдавший вместе со мной эту картину старый зек заметил сквозь зубы: «Зачем «бить» то, за что не сможешь ответить?! Лучше бы «кололи» себе красивых птичек».

Забвение обозначения «мастей» и ответа за них — вопрос болезненный для заключенных, поскольку так рушится один из основных столпов, на котором держался воровской мир. Это все равно, как если бы в армии любой солдат вешал на себя медали и носил погоны те, которые захотел. И здесь, конечно, огромную роль сыграла милиция, во-первых, разделив зоны по режимам содержания (первоходов посадили отдельно от строгачей), чем нарушила преемственность поколений. А во-вторых, подсаживая в камеры к зекам, попавшим за решетку впервые, «своих» строгачей, которые вроде и рассказывают о жизни в зоне, но так, как это нужно именно милиционерам.

Люди-изоленты

Еще, как мне кажется, немаловажным фактором пренебрежения мастями стало время: техника художественной татуировки шагнула далеко вперед, и люди хотят в первую очередь выглядеть красиво. Поэтому некоторые стараются раздобыть разных чернил, чтобы сделать цветную татуировку, а кое-кто высматривает интересные рисунки в журналах, которые потом просит повторить на своем теле. Конечно, в основном это синие, если повезет, то черные рисунки, но даже в одном цвете хороший мастер может сделать шедевр.

Как мне рассказывали сильно «забитые» зеки, когда делаешь первую татуировку, а за ней вторую, то потом тяжело остановиться.

Несмотря на то, что милиция за это сажает в ШИЗО (штрафной изолятор), несмотря на риск чем-нибудь заразиться (конечно, «кольщики» стараются дезинфицировать инструмент, но это происходит на очень любительском уровне), несмотря на то, что тату не дешевое удовольствие даже в зоне, — многие зеки ухитряются «забить» свое тело рисунками с ног до головы. И, в основном, от этих татуировок за километр «тянет» зоной, что бы на них ни было изображено. Но в лагере об этом не думаешь, а просто делаешь.

И вот выходят люди-изоленты, осматриваются, и либо идут в салоны переделывать свои рисунки, либо стесняются ходить в майке даже в жару, либо спокойно воспринимают свои художества и продолжают жить дальше. Ведь татуировка — это в первую очередь состояние души, а она у всех разная.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Как зеки опускают охрану колонии. ( 2 видео и фото )

Похоже там всем сотрудникам приходится ходить и записывать на телефон, как их «али бабаевичи» посылают и опускают. Для чего, чтобы потом слезно пожаловаться начальнику, ведь похоже там «свои порядки» для мусульман? ИК-1 Ярославль лето 2018 г.

30 апреля члены Совета Ярославского отделения Ассамблеи народов России, в рамках реализации плана работы общественного совета УФСИН по Ярославской области по духовно-нравственному воспитанию осужденных, побывали в колонии №1 города Ярославля.

Лидер таджикской общины Рустам Мирзоходжаев, азербайджанской национально-культурной автономии Асман Гусейнов, представитель узбекской общины Кушарбай Сафаров и чечено-ингушской общины Зелимхан Дзейтов пообщались с заключенными и ответили на вопросы своих земляков, отбывающих наказание в исправительной колонии.

Председатель общественного совета УФСИН, руководитель ЯРО «Ассамблея народов России» Нур-Эл Хасиев заверил осужденных, что лидеры этнокультурных организаций совместно с Советом мусульман города Ярославля окажут содействие в строительстве мечети на территории колонии. Осужденным было предложено и самим участвовать в строительстве мечети, соблюдать правила учреждения и принимать все меры для своей реабилитации.



http://anr76.ru/info/news/270/

Вот такие там зеки…

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о