История любви менделеевой и блока – Любовь без «химии». Странный брак Александра Блока и Любови Менделеевой | Персона | Культура

Блок и Менделеева. История любви

Трудно через толщу прошедшего столетия разглядеть образ девушки, вызвавшей небывалый в русской поэзии поток песнопений. Если судить по фотографиям, красивой ее не назовешь – грубоватое, немного скуластое лицо, не очень выразительное, небольшие сонные глаза. Но когда-то она была полна юного обаяния и свежести – румяная, золотоволосая, чернобровая. В молодости любила одеваться в розовое, потом предпочитала белый мех. Земная, простая девушка. Дочь гениального ученого, жена одного из величайших русских поэтов, единственная настоящая любовь другого…

Родилась она 17 апреля 1882 года – 120 лет назад. Ее отец – Дмитрий Иванович Менделеев, талантливейший ученый. Судьба его, к сожалению, типична для многих талантливых людей. Он не был допущен в Академию наук, его выжили из Санкт-Петербургского университета, посажен в организованную им Главную Палату Мер и Весов. Он поражал всех, кто с ним сталкивался, блеском научного гения, государственным складом ума, необъятностью интересов, неукротимой энергией и причудами сложного и довольно тяжелого характера.

После отставки из университета он большую часть времени проводил в своем имении в Боблово. Там, в доме, выстроенном по его собственному проекту, он жил со своей второй семьей – женой Анной Ивановной и детьми Любой, Ваней и близнецами Марусей и Васей. По воспоминаниям Любови Дмитриевны, детство у нее было счастливое, шумное, радостное. Детей очень любили, хотя особо не баловали.

По соседству, в имении Шахматово, поселился со своей семьей старинный друг Дмитрия Ивановича, ректор Петербургского университета, профессор-ботаник Андрей Николаевич Бекетов. И он сам, и его жена Елизавета Григорьевна, и четыре их дочери были людьми очень одаренными, любили литературу, были знакомы со многими великими людьми того времени – Гоголем, Достоевским, Львом Толстым, Щедриным, — и сами активно занимались переводами и литературным творчеством.

В январе 1879 года Александра Андреевна, третья дочь Бекетова, после бурного романа вышла замуж за молодого юриста Александра Львовича Блока. Сразу после свадьбы молодые уехали в Варшаву, куда Блок только что получил назначение. Брак оказался неудачным – у молодого супруга оказался ужасный характер, он бил и унижал жену. Когда осенью 1880 года Блоки приехали в Петербург – Александр Львович собирался защищать диссертацию – Бекетовы едва узнали в замученной, запуганной женщине свою дочь.

Ко всему прочему, она была на восьмом месяце беременности… Муж вернулся в Варшаву один – родители не отпустили ее. Когда Блок, узнав о рождении сына Александра, приехал за женой, его со скандалом выгнали из дома Бекетовых. С огромным трудом, с бурными объяснениями и даже драками, Александру с сыном оставили в доме отца. Развод она не могла получить несколько лет – пока Александр Львович сам не надумал снова жениться. Но через четыре года и вторая жена сбежала от него вместе с маленькой дочерью.

В 1889 году Александра Андреевна вторично вышла замуж – за поручика лейб-гвардии Гренадерского полка Франца Феликсовича Кублицкого-Пиоттух. Брак тоже не был удачным. Детей у Александры Андреевны больше не было.

Саша Блок жил в атмосфере полного обожания – особенно со стороны матери. Она всячески поощряла его увлечение поэзией. Именно она познакомила сына с сочинениями Владимира Соловьева, чьи идеи о земной и небесной любви, о Вечной Женственности сильно повлияли на мировоззрение Александра Блока. Сыграли в этом свою роль и родственные связи с известным философом: двоюродная сестра матери Блока была замужем за братом Владимира Соловьева Михаилом.

Это проявилось уже в первом его увлечении: летом 1897 года на немецком курорте Бад Наугейм, куда он сопровождал свою мать, он познакомился с Ксенией Михайловной Садовской, женой статского советника и матерью троих детей – ему было 16, ей – 37. Он назначает ей свидания, увозит в закрытой карете, пишет ей восторженные письма, посвящает стихи, называет ее «Мое Божество», обращается к ней – «Ты» – с прописной буквы. Так он и потом будет обращаться к своим возлюбленным. В Петербурге между ними возникает связь, и постепенно Блок охладевает к ней. Поэзия и проза жизни оказались для поэта-романтика несовместимы.

С пониманием этого Блок начинает новый роман, переросший в главную любовь его жизни – он знакомится с Любовью Дмитриевной Блок.

Собственно говоря, знакомы они были давно: когда их отцы вместе служили в университете, четырехлетнего Саша и трехлетнюю Любу вместе вывозили гулять в университетский сад. Но с тех пор они не встречались – пока весной 1898 года Блок случайно не встретился на выставке с Анной Ивановной Менделеевой, которая пригласила его бывать в Боблове.

В начале июня семнадцатилетний Александр Блок приехал в Боблово – на белом коне, в элегантном костюме, мягкой шляпе и щегольских сапогах. Позвали Любу – она пришла в розовой блузке с туго накрахмаленным стоячим воротничком и маленьким черным галстуком, неприступно строгая. Ей было шестнадцать лет. Она сразу произвела впечатление на Блока, а ей он, наоборот, не понравился: она назвала его «позером с повадками фата». В разговоре, однако, выяснилось, что у них есть масса общего: например, оба они мечтали о сцене.

В Боблове началась оживленная театральная жизнь: по предложению Блока поставили отрывки из шекспировского «Гамлета». Он играл Гамлета и Клавдия, она – Офелию. Во время репетиций Люба буквально заворожила Блока своей неприступностью, величием и строгостью. После спектакля они пошли прогуляться – впервые оставшись наедине. Именно эту прогулку оба вспоминали потом как начало их романа.

По возвращении в Петербург встречались уже реже. Любовь Дмитриевна стала постепенно отдаляться от Блока, становясь все суровее и неприступнее. Она считала унизительной для себя влюбленность в этого «низкого фата» – и постепенно эта влюбленность прошла.

Следующей осенью Блок уже считает знакомство прекратившимся и перестает бывать у Менделеевых. Любовь Дмитриевна отнеслась к этому безразлично.

В 1900 году она поступила на историко-филологический факультет Высших женских курсов, завела новых подруг, пропадала на студенческих концертах и балах, увлеклась психологией и философией. О Блоке она вспоминала с досадой.

Блок к тому времени был увлечен различными мистическими учениями. Однажды, будучи в состоянии, близком к мистическому трансу, он увидел на улице Любовь Дмитриевну, которая шла от Андреевской площади к зданию Курсов. Он шел сзади, стараясь остаться незамеченным. Потом он опишет эту прогулку в зашифрованном стихотворении «Пять изгибов сокровенных» — о пяти улицах Васильевского острова, по которым шла Любовь Дмитриевна. Потом еще одна случайная встреча – на балконе Малого театра во время представления «Короля Лира». Он окончательно уверился в том, что она – его судьба.

Для любого мистика совпадения не являются просто случайностью – они проявление высшего разума, божественной воли. В ту зиму Блок бродил по Петербургу в поисках Ее – своей великой любви, которую он назовет потом Таинственной Девой, Вечной Женой, Прекрасной Дамой… И случайно встреченная Любовь Дмитриевна естественным и таинственным образом слилась в его представлении с тем возвышенным образом, который он искал, переполненный идеями Владимира Соловьева.

Юный Блок в своей любви стал верным последователем соловьевского учения. Реальный образ любимой девушки был им идеализирован и слился с соловьевским представлением о Вечной Женственности. Это проявилось в его стихах, собранных потом в сборник «Стихи о Прекрасной Даме». Такое слияние земного и божественного в любви к женщине не было изобретением Блока – до него были трубадуры, Данте, Петрарка, немецкие романтики Новалис и Брентано, да и сам Соловьев, обращавший свои стихи не только к мифологической Софии Премудрости, но и к реальной Софье Петровне Хитрово. Но только Блоку удалось действительно соединиться со своей возлюбленной – и на своем опыте понять, к какой трагедии это может привести.

Любовь Дмитриевна была человеком душевно здоровым, трезвым и уравновешенным. Она навсегда осталась чужда всякой мистике и отвлеченным рассуждениям. По своему складу характера она была абсолютной противоположностью мятущемуся Блоку. Она как могла сопротивлялась, когда Блок пытался привить ей свои понятия о «несказанном», повторяя: «Пожалуйста, без мистики!». Блок оказался в досадном положении: та, кого он сделал героиней своей религии и мифологии, отказывалась от предназначенной ей роли. Любовь Дмитриевна даже хотела из-за этого порвать с ним всяческие отношения. Не порвала. Он хотел покончить с собой. Не покончил. Она постепенно вновь становится суровой, надменной и недоступной. Блок сходил с ума. Были долгие прогулки по ночному Петербургу, сменявшиеся периодами равнодушия и ссор. Так продолжалось до ноября 1902 года.

В ночь с 7 на 8 ноября курсистки устраивали в зале Дворянского собрания благотворительный бал. Любовь Дмитриевна пришла с двумя подругами, в парижском голубом платье. Как только Блок появился в зале, он не раздумывая направился к тому месту, где она сидела – хотя она была на втором этаже и ее не было видно из зала. Они оба поняли, что это – судьба. После бала он сделал ей предложение. И она приняла его.

Свое чувство они долго скрывали. Лишь в самом конце декабря Блок рассказал обо всем матери. 2 января он сделал официальное предложение семье Менделеевых. Дмитрий Иванович был очень доволен тем, что его дочь решила связать свою судьбу с внуком Бекетова. Со свадьбой, однако, решили повременить.

К этому времени Блок уже стал приобретать известность как талантливый поэт. Руку к этому приложил его троюродный брат, сын Михаила Соловьева Сергей. Александра Андреевна присылала в письмах к Соловьевым стихи сына – и Сергей распространял их среди своих друзей, членов кружка «аргонавтов». Особенное впечатление стихи Блока произвели на старинного друга Сергея, сына известного профессора-математика Бориса Бугаева, ставшего известным под псевдонимом Андрей Белый. 3 января Блок, узнав от Соловьевых, что Белый собирается написать ему, отправляет свое письмо – в тот же день, что и сам Белый. Разумеется, оба восприняли это как «знак». Переписка бурно развивается, скоро все трое – Белый, Блок и Сергей Соловьев, — называют друг друга братьями и клянутся в вечной верности друг другу и идеям Владимира Соловьева.

16 января произошла трагедия: скончался от воспаления легких Михаил Соловьев. Едва он закрыл глаза, его жена вышла в соседнюю комнату и застрелилась.

Для Блока, который был очень близок с Соловьевыми, это стало важнейшей вехой: «Я потерял Соловьевых и приобрел Бугаева».

11 марта выходит подборка стихов Блока в журнале «Новый путь» – всего три стихотворения, но их заметили. Потом появилась публикация в «Литературно-художественном сборнике», а в апреле, в альманахе «Северные цветы» – цикл под заглавием «Стихи о Прекрасной Даме».

Многие из окружения Менделеева негодовали, что дочь такого великого ученого собирается выходить замуж за «декадента». Сам Дмитрий Иванович стихи своего будущего зятя не понимал, но уважал его: «Сразу виден талант, но непонятно, что хочет сказать». Возникли разногласия и между Любой и Александрой Андреевной – виной этому были нервозность матери Блока и ее ревность к сыну. Но тем не менее 25 мая Блок и Любовь Дмитриевна обручились в университетской церкви, а 17 августа в Боблове состоялась свадьба. Шафером невесты был Сергей Соловьев. Любовь Дмитриевна была в белоснежном батистовом платье с длинным шлейфом. Вечером молодые уехали в Петербург. 10 января 1904 года они по приглашению Белого приезжают в Москву.


Они пробыли там две недели, но оставили о себе прочную память. В первый же день Блоки навещают Белого. Тот разочарован: по прочтению стихов Блока он ожидал увидеть болезненного, невысокого инока, с горящими глазами. А перед ним появился высокий, немного застенчивый, модно одетый светский красавец, с тонкой талией, здоровым цветом лица и золотыми кудрями, сопровождаемый нарядной, немного чопорной пышноволосой молодой дамой в меховой шапочке и с огромной муфтой.

Тем не менее уже к концу визита Белый был очарован и Блоком, и его женой – она покорила его своей земной красотой, золотыми косами, женственностью, непосредственностью и звонким смехом. За две недели Блоки обворожили все поэтическое общество Москвы. Блока все признали за великого поэта, Любовь Дмитриевна своей красотой, скромностью, простотой и изяществом всех очаровала. Белый дарил ей розы, Соловьев – лилии. Символистское сознание «аргонавтов» увидело в Блоке своего пророка, а в его жене – воплощение той самой Вечной Женственности. Их свадьба была воспринята как священная мистерия, предвещавшая обещанное Вл. Соловьевым мировое очищение.

Порой эта суета переходила все границы меры и такта. Блоки очень быстро устали от постоянных назойливых вторжений в их личную жизнь и почти бежали в Петербург.

Идеальный на первый взгляд союз поэта и музы был, тем не менее, далеко не таким счастливым. С ранней юности в сознании Блока образовался разрыв между любовью плотской, телесной и духовной, неземной. Победить его он не смог до конца жизни. После женитьбы Блок сразу же стал объяснять своей молодой жене, что им не надо физической близости, которая лишь помешает их духовному родству. Он считал, что плотские отношения не могут быть длительными, и что если это произойдет – они неизбежно расстанутся. Осенью 1904 года они, тем не менее, стали по-настоящему мужем и женой – но их физические отношения носили эпизодический характер и к весне 1906 года прекратились вовсе.

А весной 1904 года в Шахматово к гостившим там Блокам приехали Сергей Соловьев и Андрей Белый. Они постоянно ведут с Блоком философские беседы, а Любовь Дмитриевну просто преследуют своим экзальтированным поклонением. Каждому ее действию приписывалось огромное значение, все ее слова истолковывались, наряды, жесты, прическа обсуждалась в свете высоких философских категорий. Сначала Любовь Дмитриевна охотно принимала эту игру, но затем это стало тяготить и ее, и окружающих. Блок тоже едва терпел. Отношения с Соловьевым он практически закончит через год. С Белым его свяжут на долгие годы совсем другие отношения.

В 1905 году поклонение Любови Дмитриевне как неземному существу, воплощению Прекрасной Дамы и Вечной Женственности сменилось у Андрея Белого, вообще склонного к аффектам и экзальтации, сильной любовной страстью – единственной его настоящей любовью. Отношения между ним и Блоками запутались, в неразберихе были повинны все – и Блок, постоянно уходивший от объяснения, и Любовь Дмитриевна, не умевшая принимать твердых решений, и больше всех сам Белый, за три года доведший себя до патологического состояния и заразивших своей истерикой остальных.

Летом 1905 года Сергей Соловьев со скандалом – он поссорился с Александрой Андреевной, — уехал из Шахматова. Блок взял сторону матери, Белый – Сергея. Он тоже уехал, но перед отъездом успел запиской объясниться Любови Дмитриевне в любви. Та рассказала обо всем свекрови и мужу. Осенью Блок и Белый обмениваются многозначительными письмами, обвиняя друг друга в изменах идеалам дружбы и тут же каявшихся в грехах. Любовь Дмитриевна пишет ему, что остается с Блоком.

Белый отвечает ей, что он порывает с ней, потому что понял, что в его любви не было «ни религии, ни мистики». Однако успокоиться он не может, и 1 декабря приезжает в Петербург. В ресторане Палкина происходит встреча Блоков и Белого, закончившаяся очередным примирением. Вскоре Белый уезжает обратно в Москву, но возвращается оттуда злой: Блок опубликовал пьесу «Балаганчик», в которой осмеял и московских «аргонавтов», и сложившийся любовный треугольник, и самого себя. Новые письма, новые объяснения и ссоры… Особое негодование у Белого вызвала фигура Коломбины – в образе глупой картонной куклы Блок изобразил его Прекрасную Даму, Любовь Дмитриевну…

Сама Любовь Дмитриевна в то время чувствовала себя не нужной мужу, «брошенной на произвол каждого, кто стал бы за ней упорно ухаживать», как она сама писала. И тут появляется Белый, который все настойчивее зовет ее бросить Блока и жить с ним. Она долго колебалась – и наконец согласилась. Даже поехала как-то к нему, но – Белый допустил какую-то неловкость, и она тут же оделась и исчезла. Белый говорит с Блоком – и тот отстраняется, предоставив решение жене. Она снова рвет с ним, снова мирится, опять рвет… Белый пишет Блоку письма, в которых умоляет его отпустить Любовь Дмитриевну к нему, Блок писем даже не вскрывает.

В августе 1906 Блоки приезжают к Белому в Москву – в ресторане «Прага» происходит тяжелый разговор, закончившийся сердитым бегством Белого. Он все еще думает, что любим, и что только обстоятельства и приличия стоят на его пути. Друг Белого, поэт и критик Эллис (Лев Кобылинский), подбил его вызвать Блока на дуэль – Любовь Дмитриевна пресекла вызов на корню. Когда Блоки из Шахматова переезжают в Петербург, Белый следует за ними. После нескольких тяжелых встреч все трое решают, что в течение года им не следует встречаться – чтобы потом попытаться выстроить новые отношения. В тот же день Белый уезжает в Москву, а затем – в Мюнхен.

Во время его отсутствия друзья Белого по его просьбе уговаривают Любовь Дмитриевну ответить на его чувства. Она же полностью избавилась от этого увлечения. Осенью 1907 года они несколько раз встречаются – и в ноябре расстаются окончательно. В следующий раз они встретятся лишь в августе 1916 года, а затем – на похоронах Блока.

В ноябре 1907 года Блок влюбился в Наталью Волохову – актрису труппы Веры Комиссаржевской, эффектную сухощавую брюнетку. Ей было 28 (Блоку – 26). Блок посвятит ей циклы «Снежная маска» и «Фаина». Роман бурный, речь даже заходила о разводе Блока и браке с Волоховой. Любовь Дмитриевна переживала все это тяжело: еще не зажили раны после унизительного для нее расставания с Белым, как Блок приводит в их дом свою новую возлюбленную. Однажды Любовь Дмитриевна пришла к Волоховой и предложила взять на себя все заботы о Блоке и его дальнейшей судьбе. Та отказалась, таким образом признав свое временное место в жизни Блока. Любовь Дмитриевна даже подружится с нею – дружба эта пережила и роман, который длился всего год, и даже самого Блока.

Теперь Любовь Дмитриевна пытается самоутвердиться в жизни. Она мечтает о карьере трагической актрисы, чем раздражает Блока, не видевшего в ней никакого таланта. Найдя для себя новое дело — театр, — она одновременно нашла и свое новое положение в мире. Постепенно она стала на тот путь вседозволенности и самоутверждения, которым так похвалялись в декадентско-интеллигентской среде и которым во многом следовал Блок. Он находил выход своим плотским желаниям в случайных связях – по его собственным подсчетам, у него было более 300 женщин, многие их которых – дешевые проститутки.

Любовь Дмитриевна же уходит в «дрейфы» — пустые, ни к чему не обязывающие романы и случайные связи. Она сходится с Георгием Ивановичем Чулковым – другом и собутыльником Блока. Типичный декадентский болтун, он тем не менее легко добивается того, чего тщетно домогался Белый – за что Белый смертельно его возненавидел. Сама Любовь Дмитриевна характеризует этот роман как «необременительную любовную игру». Блок относился к этому иронически и с женой в объяснения не вступал.

20 января 1907 года скончался Дмитрий Иванович Менделеев. Любовь Дмитриевна была сильно подавлена этим, и ее роман плавно сошел на нет. В конце весны она – одна – уезжает в Шахматово, откуда шлет Блоку нежные письма – словно ничего и не произошло. Тот отвечает ей не менее нежно.

Зимой Любовь Дмитриевна поступает в труппу Мейерхольда, которую тот набирает для гастролей на Кавказе. Выступала она под псевдонимом Басаргина. Таланта актрисы в ней не было, но она очень много работала над собой. Пока она была на гастролях, Блок расстался с Волоховой. А у Любови Дмитриевны завязывается новый роман – в Могилеве она сходится с начинающим актером Дагобертом, на год моложе ее. Об этом увлечении она немедленно сообщает Блоку.

Они вообще постоянно переписываются, высказывая друг другу все, что у них на душе. Но тут Блок замечает в ее письмах какие-то недомолвки… Все разъясняется в августе, по ее возвращении: она ждала ребенка. Любовь Дмитриевна, ужасно боявшаяся материнства, хотела избавиться от ребенка, но слишком поздно спохватилась. С Дагобертом она к тому времени давно рассталась, и Блоки решают, что для всех это будет их общий ребенок.

Сына, родившегося в начале февраля 1909 года, назвали в честь Менделеева Дмитрием. Он прожил всего восемь дней. Блок переживает его смерть гораздо сильнее своей жены… После его похорон он напишет знаменитое стихотворение «На смерть младенца».

Оба были опустошены и раздавлены. Они решают поехать в Италию. На следующий год снова путешествуют по Европе. Любовь Дмитриевна пытается вновь наладить семейную жизнь – но хватило ее ненадолго. Она постоянно ссорится с матерью Блока – Блок даже подумывает съехать в отдельную квартиру. Весной 1912 года образуется новое театральное предприятие – «Товарищество актеров, художников, писателей и музыкантов».

Любовь Дмитриевна была одним из инициаторов и спонсоров этого предприятия. Труппа поселилась в финских Териоках. У нее снова роман – со студентом-юристом, на 9 лет моложе ее. Она уезжает за ним в Житомир, возвращается, снова уезжает, просит Блока отпустить ее, предлагает жить втроем, умоляет помочь ей…

Блок тоскует без нее, она скучает вдали от него, но остается в Житомире – роман идет тяжело, ее возлюбленный пьет и устраивает ей сцены. В июне 1913 года Блоки, договорившись, вместе едут во Францию. Она постоянно просит его о разводе. А он понимает, что любит ее и нуждается в ней, как никогда… В Россию они возвращаются порознь.

В январе 1914 Блок влюбляется в оперную певицу Любовь Александровну Андрееву-Дельмас, увидев ее в роли Кармен, – он посвятит ей цикл стихов «Кармен». В любви к ней он наконец смог соединить земную и духовную любовь. Именно поэтому Любовь Дмитриевна восприняла этот роман мужа спокойно и не ходила объясняться, как в случае с Волоховой. Страсть прошла быстро, но дружеские отношения Блока и Дельмас продолжались почти до самой смерти Блока.

Любовь Дмитриевну никак нельзя назвать женщиной заурядной. В ней чувствовался человек нелегкого, крайне замкнутого характера, но, бесспорно, очень сильной воли и очень высокого представления о себе, с широким кругом духовных и интеллектуальных запросов. Иначе почему Блок, при всей сложности их отношений, неизменно обращался к ней в самые трудные минуты своей жизни?

Блок всю жизнь расплачивался за сломанную им семью – сознанием вины, терзаниями совести, отчаянием. Он не переставал любить ее, что бы с ними не происходило. Она – «святое место души». А с нею все было гораздо проще. Она не испытывала серьезных душевных мук, смотрела на вещи трезво и эгоистично. Целиком уйдя в свою личную жизнь, она в то же время постоянно взывала к жалости и милосердию Блока, утверждая, что если он оставит ее, она погибнет. Она знала его благородство и верила в него. И он принял на себя эту тяжелую миссию.

Начавшаяся война и последовавший за ней революционный разброд нашли свое отражение в творчестве Блока, но мало повлияли на его семейную жизнь. Любовь Дмитриевна по-прежнему пропадает на гастролях, он тоскует без нее, пишет ей письма. Во время войны она стала сестрой милосердия, потом вернулась в Петроград, где изо всех сил налаживает разваленный войной и революцией быт – достает продукты, дрова, организует вечера Блока, сама выступает в кабаре «Бродячая собака» с чтением его поэмы «Двенадцать». В 1920 году она поступает на работу в театр Народной комедии, где у нее вскоре завязывается роман с актером Жоржем Дельвари, он же – клоун Анюта. Ей «страшно хочется жить», она пропадает в обществе своих новых друзей. А Блок окончательно понимает – в его жизни были и будут «только две женщины – Люба и все остальные».

Он уже тяжело болен – врачи не могут сказать, что это за болезнь. Постоянно высокая температура, которую нельзя было ничем сбить, слабость, сильные боли в мышцах, бессонница… Ему советовали уехать за границу, а он отказывался. Наконец согласился уехать – но не успел. Он умер в тот день, когда прибыл заграничный паспорт – 7 августа 1921 года. Газеты не выходили, и о его смерти было сообщено лишь в рукописном объявлении на дверях Дома писателей. Хоронил его весь Петербург.

В пустой комнате Любовь Дмитриевна и Александра Андреевна вместе плакали над его гробом.

Они, постоянно ссорившиеся при жизни Блока, после его смерти будут жить вместе – в одной комнате уплотненной, ставшей коммунальной, квартиры. Жизнь будет тяжелая: Блока вскоре почти перестанут издавать и денег почти не будет. Любовь Дмитриевна отойдет от театра и увлечется классическим балетом. Александра Андреевна проживет еще два года. После ее смерти Любовь Дмитриевна устроится с помощью своей подруги Агриппины Вагановой на работу в Хореографическое училище при Театре оперы и балета им. Кирова – бывшем Мариинском, будет преподавать историю балета.

Теперь училище носит имя Вагановой. Любовь Дмитриевна станет признанным специалистом в теории классического балета, напишет книгу «Классический танец. История и современность» — она будет издана через 60 лет после ее смерти. Личной жизни после смерти Блока она практически не ведет, решив стать вдовой поэта, которому так и не смогла стать женой. О своей жизни с ним она тоже напишет – назовет книгу «И быль и небылицы о Блоке и о себе». Умерла она в 1939 году – еще нестарая женщина, в которой почти невозможно уже было увидеть Прекрасную Даму русской поэзии…

Текст: Виталий Вульф.( с)


socialego.mediasole.ru

История любви — Александр Блок и Любовь Менделеева

Душа молчит. В холодном небе
Всё те же звёзды ей горят.
Кругом о злате иль о хлебе
Народы шумные кричат…
Она молчит, — и внемлет крикам,
И зрит далёкие миры,
Но в одиночестве двуликом
Готовит чудные дары,
Дары своим богам готовит
И, умащённая, в тиши,
Неустающим слухом ловит
Далёкий зов другой души…
Так- белых птиц над океаном
Неразлучённые сердца
Звучат призывом за туманом,
Понятным им лишь до конца.

 Александр Блок родился 28 ноября 1880 года. Он был поэтом-символистом, сыгравшим заметную роль в русской литературе Серебряного века. Первые свои стихи Блок написал в пять лет, в десять — он написал два номера журнала «Корабль». Первый громкий успех пришел в начале ХХ века с выходом цикла «Стихи о Прекрасной Даме».

Той Прекрасной Дамой стала Любовь Менделеева, дочь знаменитого русского химика. Любовь Дмитриевна была для Блока одновременно и Музой, и супругой. Они были одной из самых красивых и скандальных пар Серебряного века. Актриса и поэт. 

Прекрасная Дама и воспевающий ее лирик. Он посвятил ей сотни стихов. Она – посвятила ему жизнь. Вокруг их отношений ходило множество слухов. Эту пару обсуждал весь литературный Санкт-Петербург. Что было правдой, а что вымыслом неизвестно до сих пор.

Они были знакомы с детства. Имения родственников находились неподалеку. Дед будущего поэта – известный ботаник Андрей Бекетов нередко заезжал в гости к приятелю — химику Дмитрию Менделееву. 

Как рассказывает научный сотрудник Музея-квартиры Блока в Санкт-Петербурге Анна, тогда они просто шутили и не могли предположить, что отношения детей перерастут в серьезную и драматичную историю любви.

«Дмитрий Иванович говорил: «Ну, как ваш принц поживает? Наша принцесса уже пошла гулять». Ну, и действительно такая сказка. Дворянские семьи. Встреча в детстве. Подарки в виде фиалочек».

Однако, настоящая встреча поэта с будущей женой произошла гораздо позже. Александру Блоку было восемнадцать. И снова все происходило как в сказке – юноша приехал в усадьбу Менделеевых на белом коне.

«Коня звали Мальчик. Вот он совершал долгие поездки и приезжал, в том числе, в Боблово. И вот там в такой красивой обстановке, обстановке дворянской усадьбы проходили встречи Блока и Любови Дмитриевны».

Любовь Менделеева (17 лет) в роли Офелии в домашнем спектакле Боблово, 1898.

Вскоре молодых людей сблизило увлечение театром. В дворянских усадьбах в те времена устраивать спектакли было очень модно. Одно из таких представлений стало роковым для Блока и Менделеевой. Ставили «Гамлета». Любовь Дмитриевна блистала в роли Офелии. Принца Датского играл Александр Блок.

«Я — Гамлет. Холодеет кровь,
Когда плетёт коварство сети,
И в сердце — первая любовь
Жива — к единственной на свете.
Тебя, Офелию мою,
Увел далёко жизни холод,
И гибну, принц, в родном краю
Клинком отравленным заколот».

Эти строчки окажутся пророческими. Александр Блок, действительно, пронесет любовь к своей Офелии через всю жизнь – тяжелую, драматичную и непростую. Любови Дмитриевне в отличие от мужа удастся сделать неплохую карьеру в театре. 

Но самую сложную роль ей все-таки придется играть в жизни – быть спутницей великого поэта. Нести высокое и ко многому обязывающее звание Прекрасной Дамы.

«Ты моя первая тайна и последняя моя надежда. Если мне когда-нибудь удастся что-нибудь совершить, на чем-нибудь запечатлеться, все будет твоё, от тебя, к тебе. Я твой раб, слуга, пророк и глашатай».

Любови Дмитриевне было одновременно и интересно, и сложно жить в этом мистическом мире. Образ Прекрасной Дамы, которой она стала для современников и потомков, тешил самолюбие. Но ведь она была не только музой поэта, но и обычной женщиной из плоти и крови.

«У нас с самого начала нашего знакомства установились особые отношения. Мы придумали для себя какой-то вымышленный мир, населенный вымышленными, но для нас совершенно реальными существами. И в этом мире мы были всегда вместе, несмотря на все тяготы земные».

За их отношениями следил весь Санкт-Петербург. Любовь Дмитриевну постоянно обсуждали, а нередко и осуждали. В их любви была какая-то особая тайна, которую так хотелось, не невозможно было разгадать.

«И потом, когда Любовь Дмитриевна станет женой Блока, в обществе, в литературных кругах вызовет негодование, непонимание. Как это прекрасная дама? На прекрасных Дамах не женятся! Все это действительно было очень интересно и для окружающих.

 За их отношениями следили и даже несколько поэтов, в том числе Андрей Белый и Сергей Соловьев организовали такую секту блоковцев и поклонялись буквально Любовь Дмитриевне».

Когда говорят о спутницах великих людей, часто отзываются о них не лучшим образом. Вокруг Любовь Дмитриевны было много разных споров. И среди специалистов они продолжаются до сих пор.

 Но в одном исследователи жизни и творчества поэта единогласны – в исключительности натуры его супруге не откажешь. Она не только не отставала от людей той эпохи, но, может быть, даже в чем-то опережала свое время.

«Спутница поэта — она будет тоже и ученым исследователем и будет Блоку помогать в работе, например, над поэмой «12».

…Гетры серые носила,

Шоколад Миньон жрала.

С юнкерьем гулять ходила —

С солдатьем теперь пошла?

 Вот известна запись Корнея Ивановича Чуковского, о том, что Блок ему сказал, что строчку о Катьке – «Шоколад-миньон жрала» – написал не он, а написала Любовь Дмитриевна. «А у меня»,- добавляет Блок, «было гораздо хуже – юбкой улицу мела».

Любовь Дмитриевна не только помогала мужу в редактировании его произведений, но и читала стихи поэта на публике. После таких выступлений Александр Блок заходил к ней в гримерку, и его глаза горели каким-то особым светом.

«Ощущение таинственности. Какой-то особой тайны, которая заключена в их отношениях. То, что дано ему было в лице Любовь Дмитриевны. Это пройдет через всю жизнь. И любопытно, что когда Блок, уже будет заниматься театром в конце своей жизни после революции. И будет писать статьи. И вот одна из таких работ – тайный смысл трагедии «Отелло». И вот он пишет, конечно, здесь и о самом себе».

«В Дездемоне Отелло нашел душу свою. Впервые обрел собственную душу. А с ней – гармонию, строй, порядок, без которых он потерянный несчастный человек. Когда я перестану любить тебя, наступит опять хаос».

С

cont.ws

Блок и Менделеева. История любви: matveychev_oleg — LiveJournal

Трудно через толщу прошедшего столетия разглядеть образ девушки, вызвавшей небывалый в русской поэзии поток песнопений. Если судить по фотографиям, красивой ее не назовешь – грубоватое, немного скуластое лицо, не очень выразительное, небольшие сонные глаза. Но когда-то она была полна юного обаяния и свежести – румяная, золотоволосая, чернобровая. В молодости любила одеваться в розовое, потом предпочитала белый мех. Земная, простая девушка. Дочь гениального ученого, жена одного из величайших русских поэтов, единственная настоящая любовь другого…

0

Родилась она 17 апреля 1882 года – 120 лет назад. Ее отец – Дмитрий Иванович Менделеев, талантливейший ученый. Судьба его, к сожалению, типична для многих талантливых людей. Он не был допущен в Академию наук, его выжили из Санкт-Петербургского университета, посажен в организованную им Главную Палату Мер и Весов. Он поражал всех, кто с ним сталкивался, блеском научного гения, государственным складом ума, необъятностью интересов, неукротимой энергией и причудами сложного и довольно тяжелого характера.

После отставки из университета он большую часть времени проводил в своем имении в Боблово. Там, в доме, выстроенном по его собственному проекту, он жил со своей второй семьей – женой Анной Ивановной и детьми Любой, Ваней и близнецами Марусей и Васей. По воспоминаниям Любови Дмитриевны, детство у нее было счастливое, шумное, радостное. Детей очень любили, хотя особо не баловали.

По соседству, в имении Шахматово, поселился со своей семьей старинный друг Дмитрия Ивановича, ректор Петербургского университета, профессор-ботаник Андрей Николаевич Бекетов. И он сам, и его жена Елизавета Григорьевна, и четыре их дочери были людьми очень одаренными, любили литературу, были знакомы со многими великими людьми того времени – Гоголем, Достоевским, Львом Толстым, Щедриным, — и сами активно занимались переводами и литературным творчеством.

В январе 1879 года Александра Андреевна, третья дочь Бекетова, после бурного романа вышла замуж за молодого юриста Александра Львовича Блока. Сразу после свадьбы молодые уехали в Варшаву, куда Блок только что получил назначение. Брак оказался неудачным – у молодого супруга оказался ужасный характер, он бил и унижал жену. Когда осенью 1880 года Блоки приехали в Петербург – Александр Львович собирался защищать диссертацию – Бекетовы едва узнали в замученной, запуганной женщине свою дочь.

Ко всему прочему, она была на восьмом месяце беременности… Муж вернулся в Варшаву один – родители не отпустили ее. Когда Блок, узнав о рождении сына Александра, приехал за женой, его со скандалом выгнали из дома Бекетовых. С огромным трудом, с бурными объяснениями и даже драками, Александру с сыном оставили в доме отца. Развод она не могла получить несколько лет – пока Александр Львович сам не надумал снова жениться. Но через четыре года и вторая жена сбежала от него вместе с маленькой дочерью.

В 1889 году Александра Андреевна вторично вышла замуж – за поручика лейб-гвардии Гренадерского полка Франца Феликсовича Кублицкого-Пиоттух. Брак тоже не был удачным. Детей у Александры Андреевны больше не было.

Саша Блок жил в атмосфере полного обожания – особенно со стороны матери. Она всячески поощряла его увлечение поэзией. Именно она познакомила сына с сочинениями Владимира Соловьева, чьи идеи о земной и небесной любви, о Вечной Женственности сильно повлияли на мировоззрение Александра Блока. Сыграли в этом свою роль и родственные связи с известным философом: двоюродная сестра матери Блока была замужем за братом Владимира Соловьева Михаилом.

Это проявилось уже в первом его увлечении: летом 1897 года на немецком курорте Бад Наугейм, куда он сопровождал свою мать, он познакомился с Ксенией Михайловной Садовской, женой статского советника и матерью троих детей – ему было 16, ей – 37. Он назначает ей свидания, увозит в закрытой карете, пишет ей восторженные письма, посвящает стихи, называет ее «Мое Божество», обращается к ней – «Ты» – с прописной буквы. Так он и потом будет обращаться к своим возлюбленным. В Петербурге между ними возникает связь, и постепенно Блок охладевает к ней. Поэзия и проза жизни оказались для поэта-романтика несовместимы.

С пониманием этого Блок начинает новый роман, переросший в главную любовь его жизни – он знакомится с Любовью Дмитриевной Блок.

Собственно говоря, знакомы они были давно: когда их отцы вместе служили в университете, четырехлетнего Саша и трехлетнюю Любу вместе вывозили гулять в университетский сад. Но с тех пор они не встречались – пока весной 1898 года Блок случайно не встретился на выставке с Анной Ивановной Менделеевой, которая пригласила его бывать в Боблове.

В начале июня семнадцатилетний Александр Блок приехал в Боблово – на белом коне, в элегантном костюме, мягкой шляпе и щегольских сапогах. Позвали Любу – она пришла в розовой блузке с туго накрахмаленным стоячим воротничком и маленьким черным галстуком, неприступно строгая. Ей было шестнадцать лет. Она сразу произвела впечатление на Блока, а ей он, наоборот, не понравился: она назвала его «позером с повадками фата». В разговоре, однако, выяснилось, что у них есть масса общего: например, оба они мечтали о сцене.

В Боблове началась оживленная театральная жизнь: по предложению Блока поставили отрывки из шекспировского «Гамлета». Он играл Гамлета и Клавдия, она – Офелию. Во время репетиций Люба буквально заворожила Блока своей неприступностью, величием и строгостью. После спектакля они пошли прогуляться – впервые оставшись наедине. Именно эту прогулку оба вспоминали потом как начало их романа.

По возвращении в Петербург встречались уже реже. Любовь Дмитриевна стала постепенно отдаляться от Блока, становясь все суровее и неприступнее. Она считала унизительной для себя влюбленность в этого «низкого фата» – и постепенно эта влюбленность прошла.

Следующей осенью Блок уже считает знакомство прекратившимся и перестает бывать у Менделеевых. Любовь Дмитриевна отнеслась к этому безразлично.

В 1900 году она поступила на историко-филологический факультет Высших женских курсов, завела новых подруг, пропадала на студенческих концертах и балах, увлеклась психологией и философией. О Блоке она вспоминала с досадой.

Блок к тому времени был увлечен различными мистическими учениями. Однажды, будучи в состоянии, близком к мистическому трансу, он увидел на улице Любовь Дмитриевну, которая шла от Андреевской площади к зданию Курсов. Он шел сзади, стараясь остаться незамеченным. Потом он опишет эту прогулку в зашифрованном стихотворении «Пять изгибов сокровенных» — о пяти улицах Васильевского острова, по которым шла Любовь Дмитриевна. Потом еще одна случайная встреча – на балконе Малого театра во время представления «Короля Лира». Он окончательно уверился в том, что она – его судьба.

Для любого мистика совпадения не являются просто случайностью – они проявление высшего разума, божественной воли. В ту зиму Блок бродил по Петербургу в поисках Ее – своей великой любви, которую он назовет потом Таинственной Девой, Вечной Женой, Прекрасной Дамой… И случайно встреченная Любовь Дмитриевна естественным и таинственным образом слилась в его представлении с тем возвышенным образом, который он искал, переполненный идеями Владимира Соловьева.

Юный Блок в своей любви стал верным последователем соловьевского учения. Реальный образ любимой девушки был им идеализирован и слился с соловьевским представлением о Вечной Женственности. Это проявилось в его стихах, собранных потом в сборник «Стихи о Прекрасной Даме». Такое слияние земного и божественного в любви к женщине не было изобретением Блока – до него были трубадуры, Данте, Петрарка, немецкие романтики Новалис и Брентано, да и сам Соловьев, обращавший свои стихи не только к мифологической Софии Премудрости, но и к реальной Софье Петровне Хитрово. Но только Блоку удалось действительно соединиться со своей возлюбленной – и на своем опыте понять, к какой трагедии это может привести.

Любовь Дмитриевна была человеком душевно здоровым, трезвым и уравновешенным. Она навсегда осталась чужда всякой мистике и отвлеченным рассуждениям. По своему складу характера она была абсолютной противоположностью мятущемуся Блоку. Она как могла сопротивлялась, когда Блок пытался привить ей свои понятия о «несказанном», повторяя: «Пожалуйста, без мистики!». Блок оказался в досадном положении: та, кого он сделал героиней своей религии и мифологии, отказывалась от предназначенной ей роли. Любовь Дмитриевна даже хотела из-за этого порвать с ним всяческие отношения. Не порвала. Он хотел покончить с собой. Не покончил. Она постепенно вновь становится суровой, надменной и недоступной. Блок сходил с ума. Были долгие прогулки по ночному Петербургу, сменявшиеся периодами равнодушия и ссор. Так продолжалось до ноября 1902 года.

В ночь с 7 на 8 ноября курсистки устраивали в зале Дворянского собрания благотворительный бал. Любовь Дмитриевна пришла с двумя подругами, в парижском голубом платье. Как только Блок появился в зале, он не раздумывая направился к тому месту, где она сидела – хотя она была на втором этаже и ее не было видно из зала. Они оба поняли, что это – судьба. После бала он сделал ей предложение. И она приняла его.

Свое чувство они долго скрывали. Лишь в самом конце декабря Блок рассказал обо всем матери. 2 января он сделал официальное предложение семье Менделеевых. Дмитрий Иванович был очень доволен тем, что его дочь решила связать свою судьбу с внуком Бекетова. Со свадьбой, однако, решили повременить.

К этому времени Блок уже стал приобретать известность как талантливый поэт. Руку к этому приложил его троюродный брат, сын Михаила Соловьева Сергей. Александра Андреевна присылала в письмах к Соловьевым стихи сына – и Сергей распространял их среди своих друзей, членов кружка «аргонавтов». Особенное впечатление стихи Блока произвели на старинного друга Сергея, сына известного профессора-математика Бориса Бугаева, ставшего известным под псевдонимом Андрей Белый. 3 января Блок, узнав от Соловьевых, что Белый собирается написать ему, отправляет свое письмо – в тот же день, что и сам Белый. Разумеется, оба восприняли это как «знак». Переписка бурно развивается, скоро все трое – Белый, Блок и Сергей Соловьев, — называют друг друга братьями и клянутся в вечной верности друг другу и идеям Владимира Соловьева.

16 января произошла трагедия: скончался от воспаления легких Михаил Соловьев. Едва он закрыл глаза, его жена вышла в соседнюю комнату и застрелилась.

Для Блока, который был очень близок с Соловьевыми, это стало важнейшей вехой: «Я потерял Соловьевых и приобрел Бугаева».

11 марта выходит подборка стихов Блока в журнале «Новый путь» – всего три стихотворения, но их заметили. Потом появилась публикация в «Литературно-художественном сборнике», а в апреле, в альманахе «Северные цветы» – цикл под заглавием «Стихи о Прекрасной Даме».

Многие из окружения Менделеева негодовали, что дочь такого великого ученого собирается выходить замуж за «декадента». Сам Дмитрий Иванович стихи своего будущего зятя не понимал, но уважал его: «Сразу виден талант, но непонятно, что хочет сказать». Возникли разногласия и между Любой и Александрой Андреевной – виной этому были нервозность матери Блока и ее ревность к сыну. Но тем не менее 25 мая Блок и Любовь Дмитриевна обручились в университетской церкви, а 17 августа в Боблове состоялась свадьба. Шафером невесты был Сергей Соловьев. Любовь Дмитриевна была в белоснежном батистовом платье с длинным шлейфом. Вечером молодые уехали в Петербург. 10 января 1904 года они по приглашению Белого приезжают в Москву.

Они пробыли там две недели, но оставили о себе прочную память. В первый же день Блоки навещают Белого. Тот разочарован: по прочтению стихов Блока он ожидал увидеть болезненного, невысокого инока, с горящими глазами. А перед ним появился высокий, немного застенчивый, модно одетый светский красавец, с тонкой талией, здоровым цветом лица и золотыми кудрями, сопровождаемый нарядной, немного чопорной пышноволосой молодой дамой в меховой шапочке и с огромной муфтой.

Тем не менее уже к концу визита Белый был очарован и Блоком, и его женой – она покорила его своей земной красотой, золотыми косами, женственностью, непосредственностью и звонким смехом. За две недели Блоки обворожили все поэтическое общество Москвы. Блока все признали за великого поэта, Любовь Дмитриевна своей красотой, скромностью, простотой и изяществом всех очаровала. Белый дарил ей розы, Соловьев – лилии. Символистское сознание «аргонавтов» увидело в Блоке своего пророка, а в его жене – воплощение той самой Вечной Женственности. Их свадьба была воспринята как священная мистерия, предвещавшая обещанное Вл. Соловьевым мировое очищение.

Порой эта суета переходила все границы меры и такта. Блоки очень быстро устали от постоянных назойливых вторжений в их личную жизнь и почти бежали в Петербург.

Идеальный на первый взгляд союз поэта и музы был, тем не менее, далеко не таким счастливым. С ранней юности в сознании Блока образовался разрыв между любовью плотской, телесной и духовной, неземной. Победить его он не смог до конца жизни. После женитьбы Блок сразу же стал объяснять своей молодой жене, что им не надо физической близости, которая лишь помешает их духовному родству. Он считал, что плотские отношения не могут быть длительными, и что если это произойдет – они неизбежно расстанутся. Осенью 1904 года они, тем не менее, стали по-настоящему мужем и женой – но их физические отношения носили эпизодический характер и к весне 1906 года прекратились вовсе.

А весной 1904 года в Шахматово к гостившим там Блокам приехали Сергей Соловьев и Андрей Белый. Они постоянно ведут с Блоком философские беседы, а Любовь Дмитриевну просто преследуют своим экзальтированным поклонением. Каждому ее действию приписывалось огромное значение, все ее слова истолковывались, наряды, жесты, прическа обсуждалась в свете высоких философских категорий. Сначала Любовь Дмитриевна охотно принимала эту игру, но затем это стало тяготить и ее, и окружающих. Блок тоже едва терпел. Отношения с Соловьевым он практически закончит через год. С Белым его свяжут на долгие годы совсем другие отношения.

В 1905 году поклонение Любови Дмитриевне как неземному существу, воплощению Прекрасной Дамы и Вечной Женственности сменилось у Андрея Белого, вообще склонного к аффектам и экзальтации, сильной любовной страстью – единственной его настоящей любовью. Отношения между ним и Блоками запутались, в неразберихе были повинны все – и Блок, постоянно уходивший от объяснения, и Любовь Дмитриевна, не умевшая принимать твердых решений, и больше всех сам Белый, за три года доведший себя до патологического состояния и заразивших своей истерикой остальных.

Летом 1905 года Сергей Соловьев со скандалом – он поссорился с Александрой Андреевной, — уехал из Шахматова. Блок взял сторону матери, Белый – Сергея. Он тоже уехал, но перед отъездом успел запиской объясниться Любови Дмитриевне в любви. Та рассказала обо всем свекрови и мужу. Осенью Блок и Белый обмениваются многозначительными письмами, обвиняя друг друга в изменах идеалам дружбы и тут же каявшихся в грехах. Любовь Дмитриевна пишет ему, что остается с Блоком.

Белый отвечает ей, что он порывает с ней, потому что понял, что в его любви не было «ни религии, ни мистики». Однако успокоиться он не может, и 1 декабря приезжает в Петербург. В ресторане Палкина происходит встреча Блоков и Белого, закончившаяся очередным примирением. Вскоре Белый уезжает обратно в Москву, но возвращается оттуда злой: Блок опубликовал пьесу «Балаганчик», в которой осмеял и московских «аргонавтов», и сложившийся любовный треугольник, и самого себя. Новые письма, новые объяснения и ссоры… Особое негодование у Белого вызвала фигура Коломбины – в образе глупой картонной куклы Блок изобразил его Прекрасную Даму, Любовь Дмитриевну…

Сама Любовь Дмитриевна в то время чувствовала себя не нужной мужу, «брошенной на произвол каждого, кто стал бы за ней упорно ухаживать», как она сама писала. И тут появляется Белый, который все настойчивее зовет ее бросить Блока и жить с ним. Она долго колебалась – и наконец согласилась. Даже поехала как-то к нему, но – Белый допустил какую-то неловкость, и она тут же оделась и исчезла. Белый говорит с Блоком – и тот отстраняется, предоставив решение жене. Она снова рвет с ним, снова мирится, опять рвет… Белый пишет Блоку письма, в которых умоляет его отпустить Любовь Дмитриевну к нему, Блок писем даже не вскрывает.

В августе 1906 Блоки приезжают к Белому в Москву – в ресторане «Прага» происходит тяжелый разговор, закончившийся сердитым бегством Белого. Он все еще думает, что любим, и что только обстоятельства и приличия стоят на его пути. Друг Белого, поэт и критик Эллис (Лев Кобылинский), подбил его вызвать Блока на дуэль – Любовь Дмитриевна пресекла вызов на корню. Когда Блоки из Шахматова переезжают в Петербург, Белый следует за ними. После нескольких тяжелых встреч все трое решают, что в течение года им не следует встречаться – чтобы потом попытаться выстроить новые отношения. В тот же день Белый уезжает в Москву, а затем – в Мюнхен.

Во время его отсутствия друзья Белого по его просьбе уговаривают Любовь Дмитриевну ответить на его чувства. Она же полностью избавилась от этого увлечения. Осенью 1907 года они несколько раз встречаются – и в ноябре расстаются окончательно. В следующий раз они встретятся лишь в августе 1916 года, а затем – на похоронах Блока.

В ноябре 1907 года Блок влюбился в Наталью Волохову – актрису труппы Веры Комиссаржевской, эффектную сухощавую брюнетку. Ей было 28 (Блоку – 26). Блок посвятит ей циклы «Снежная маска» и «Фаина». Роман бурный, речь даже заходила о разводе Блока и браке с Волоховой. Любовь Дмитриевна переживала все это тяжело: еще не зажили раны после унизительного для нее расставания с Белым, как Блок приводит в их дом свою новую возлюбленную. Однажды Любовь Дмитриевна пришла к Волоховой и предложила взять на себя все заботы о Блоке и его дальнейшей судьбе. Та отказалась, таким образом признав свое временное место в жизни Блока. Любовь Дмитриевна даже подружится с нею – дружба эта пережила и роман, который длился всего год, и даже самого Блока.

Теперь Любовь Дмитриевна пытается самоутвердиться в жизни. Она мечтает о карьере трагической актрисы, чем раздражает Блока, не видевшего в ней никакого таланта. Найдя для себя новое дело — театр, — она одновременно нашла и свое новое положение в мире. Постепенно она стала на тот путь вседозволенности и самоутверждения, которым так похвалялись в декадентско-интеллигентской среде и которым во многом следовал Блок. Он находил выход своим плотским желаниям в случайных связях – по его собственным подсчетам, у него было более 300 женщин, многие их которых – дешевые проститутки.

Любовь Дмитриевна же уходит в «дрейфы» — пустые, ни к чему не обязывающие романы и случайные связи. Она сходится с Георгием Ивановичем Чулковым – другом и собутыльником Блока. Типичный декадентский болтун, он тем не менее легко добивается того, чего тщетно домогался Белый – за что Белый смертельно его возненавидел. Сама Любовь Дмитриевна характеризует этот роман как «необременительную любовную игру». Блок относился к этому иронически и с женой в объяснения не вступал.

20 января 1907 года скончался Дмитрий Иванович Менделеев. Любовь Дмитриевна была сильно подавлена этим, и ее роман плавно сошел на нет. В конце весны она – одна – уезжает в Шахматово, откуда шлет Блоку нежные письма – словно ничего и не произошло. Тот отвечает ей не менее нежно.

Зимой Любовь Дмитриевна поступает в труппу Мейерхольда, которую тот набирает для гастролей на Кавказе. Выступала она под псевдонимом Басаргина. Таланта актрисы в ней не было, но она очень много работала над собой. Пока она была на гастролях, Блок расстался с Волоховой. А у Любови Дмитриевны завязывается новый роман – в Могилеве она сходится с начинающим актером Дагобертом, на год моложе ее. Об этом увлечении она немедленно сообщает Блоку.

Они вообще постоянно переписываются, высказывая друг другу все, что у них на душе. Но тут Блок замечает в ее письмах какие-то недомолвки… Все разъясняется в августе, по ее возвращении: она ждала ребенка. Любовь Дмитриевна, ужасно боявшаяся материнства, хотела избавиться от ребенка, но слишком поздно спохватилась. С Дагобертом она к тому времени давно рассталась, и Блоки решают, что для всех это будет их общий ребенок.

Сына, родившегося в начале февраля 1909 года, назвали в честь Менделеева Дмитрием. Он прожил всего восемь дней. Блок переживает его смерть гораздо сильнее своей жены… После его похорон он напишет знаменитое стихотворение «На смерть младенца».

Оба были опустошены и раздавлены. Они решают поехать в Италию. На следующий год снова путешествуют по Европе. Любовь Дмитриевна пытается вновь наладить семейную жизнь – но хватило ее ненадолго. Она постоянно ссорится с матерью Блока – Блок даже подумывает съехать в отдельную квартиру. Весной 1912 года образуется новое театральное предприятие – «Товарищество актеров, художников, писателей и музыкантов».

Любовь Дмитриевна была одним из инициаторов и спонсоров этого предприятия. Труппа поселилась в финских Териоках. У нее снова роман – со студентом-юристом, на 9 лет моложе ее. Она уезжает за ним в Житомир, возвращается, снова уезжает, просит Блока отпустить ее, предлагает жить втроем, умоляет помочь ей…

Блок тоскует без нее, она скучает вдали от него, но остается в Житомире – роман идет тяжело, ее возлюбленный пьет и устраивает ей сцены. В июне 1913 года Блоки, договорившись, вместе едут во Францию. Она постоянно просит его о разводе. А он понимает, что любит ее и нуждается в ней, как никогда… В Россию они возвращаются порознь.

В январе 1914 Блок влюбляется в оперную певицу Любовь Александровну Андрееву-Дельмас, увидев ее в роли Кармен, – он посвятит ей цикл стихов «Кармен». В любви к ней он наконец смог соединить земную и духовную любовь. Именно поэтому Любовь Дмитриевна восприняла этот роман мужа спокойно и не ходила объясняться, как в случае с Волоховой. Страсть прошла быстро, но дружеские отношения Блока и Дельмас продолжались почти до самой смерти Блока.

Любовь Дмитриевну никак нельзя назвать женщиной заурядной. В ней чувствовался человек нелегкого, крайне замкнутого характера, но, бесспорно, очень сильной воли и очень высокого представления о себе, с широким кругом духовных и интеллектуальных запросов. Иначе почему Блок, при всей сложности их отношений, неизменно обращался к ней в самые трудные минуты своей жизни?

Блок всю жизнь расплачивался за сломанную им семью – сознанием вины, терзаниями совести, отчаянием. Он не переставал любить ее, что бы с ними не происходило. Она – «святое место души». А с нею все было гораздо проще. Она не испытывала серьезных душевных мук, смотрела на вещи трезво и эгоистично. Целиком уйдя в свою личную жизнь, она в то же время постоянно взывала к жалости и милосердию Блока, утверждая, что если он оставит ее, она погибнет. Она знала его благородство и верила в него. И он принял на себя эту тяжелую миссию.

Начавшаяся война и последовавший за ней революционный разброд нашли свое отражение в творчестве Блока, но мало повлияли на его семейную жизнь. Любовь Дмитриевна по-прежнему пропадает на гастролях, он тоскует без нее, пишет ей письма. Во время войны она стала сестрой милосердия, потом вернулась в Петроград, где изо всех сил налаживает разваленный войной и революцией быт – достает продукты, дрова, организует вечера Блока, сама выступает в кабаре «Бродячая собака» с чтением его поэмы «Двенадцать». В 1920 году она поступает на работу в театр Народной комедии, где у нее вскоре завязывается роман с актером Жоржем Дельвари, он же – клоун Анюта. Ей «страшно хочется жить», она пропадает в обществе своих новых друзей. А Блок окончательно понимает – в его жизни были и будут «только две женщины – Люба и все остальные».

Он уже тяжело болен – врачи не могут сказать, что это за болезнь. Постоянно высокая температура, которую нельзя было ничем сбить, слабость, сильные боли в мышцах, бессонница… Ему советовали уехать за границу, а он отказывался. Наконец согласился уехать – но не успел. Он умер в тот день, когда прибыл заграничный паспорт – 7 августа 1921 года. Газеты не выходили, и о его смерти было сообщено лишь в рукописном объявлении на дверях Дома писателей. Хоронил его весь Петербург.

В пустой комнате Любовь Дмитриевна и Александра Андреевна вместе плакали над его гробом.

Они, постоянно ссорившиеся при жизни Блока, после его смерти будут жить вместе – в одной комнате уплотненной, ставшей коммунальной, квартиры. Жизнь будет тяжелая: Блока вскоре почти перестанут издавать и денег почти не будет. Любовь Дмитриевна отойдет от театра и увлечется классическим балетом. Александра Андреевна проживет еще два года. После ее смерти Любовь Дмитриевна устроится с помощью своей подруги Агриппины Вагановой на работу в Хореографическое училище при Театре оперы и балета им. Кирова – бывшем Мариинском, будет преподавать историю балета.

Теперь училище носит имя Вагановой. Любовь Дмитриевна станет признанным специалистом в теории классического балета, напишет книгу «Классический танец. История и современность» — она будет издана через 60 лет после ее смерти. Личной жизни после смерти Блока она практически не ведет, решив стать вдовой поэта, которому так и не смогла стать женой. О своей жизни с ним она тоже напишет – назовет книгу «И быль и небылицы о Блоке и о себе». Умерла она в 1939 году – еще нестарая женщина, в которой почти невозможно уже было увидеть Прекрасную Даму русской поэзии…

Текст: Виталий Вульф.(с)

matveychev-oleg.livejournal.com

Любовь без «химии». Странный брак Александра Блока и Любови Менделеевой | Персона | Культура

Стана ее не коснулся рукою,
Губок ее поцелуем не сжег…
Всё в ней сияло такой чистотою,
Взор же был темен и дивно глубок.

Эти стихи русский поэт Александр Блок посвятил своей будущей супруге Любови Менделеевой, старшей дочери знаменитого химика Дмитрия Ивановича Менделеева, создателя Периодической системы элементов. 

Саша и Люба были знакомы друг с другом буквально с детских лет, но сблизились летом 1895 года, отдыхая в подмосковных имениях, которые были у обоих уважаемых семейств. В ту пору у интеллигенции был в моде любительский театр. Постановка «Гамлета», где Блок играл принца, а Любовь Менделеева — Офелию, стала для них судьбоносной. К тому моменту юный поэт уже пережил страсть к 37-летней замужней многодетной даме Ксении Садовской, но, видимо, чувство любви к ней изжил не окончательно, поэтому в тот период у него появляются стихи с пометками, где значатся инициалы и его зрелой пассии, и юной девы. Блоку — 17, Менделеевой — 16. Идеальная пора для любви. Но после того дачного сезона молодые люди расстались. Обычная, казалось бы, история. Ну кто в этой жизни не переживал дачных романов? Но тут всё пошло по другому сценарию.

Позже в мемуарах «И были, и небылицы о Блоке и о себе» Любовь Дмитриевна напишет: «О Блоке я вспоминала с досадой. Я помню, что в моем дневнике, погибшем в Шахматове, были очень резкие фразы на его счет вроде того, что „мне стыдно вспоминать свою влюбленность в этого фата с рыбьим темпераментом и глазами…“ Я считала себя свободной». Но, когда в 1901 году они ненароком увидятся в Санкт-Петербурге, Любовь Дмитриевна напишет «Эта встреча меня перебудоражила». «Перебудоражила» она и Блока, так как с той встречи он начал посвящать Любочке прекрасные стихотворения и называть её Прекрасной Дамой, Вечной Женой, Таинственной Девой. Когда Блок сделает официальное предложение, и Люба, и всё семейство Менделеевых встретит его очень благожелательно.

Весной 1903 года пара обручилась, а 30 августа (по новому стилю) прошло венчание в церкви села Тараканово. Затем молодые отправились в квартиру Блока в Санкт-Петербурге. К сожалению, идеальным этот союз поэта и музы мог показаться только на момент ухаживаний. В первую брачную ночь Блок сообщил молодой супруге, что считает физическую любовь недостойной их высоких чувств и близости между ними не будет: не может же он на самом деле совокупляться с ней так, как совокупляются с какой-нибудь падшей женщиной. Юная супруга была в ужасе, она решила, что Сашура, как она его звала, её разлюбил. Но Блок заверил девушку, что, наоборот, слишком любит ее, но она для него почти святая, воплощение Вечной Женственности. И предаваться плотским радостям с ней кощунственно. 

Блок поцеловал жену в лоб и ушел спать в другую комнату. Девушка самыми разными средствами пыталась разбудить страсть мужа. В ход шли все женские хитрости, чья действенность проверена веками: красивые наряды, белье, свечи… Но Блок был непреклонен. И даже страдания молодой женщины его не смягчили . «Не могу сказать, чтобы я была наделена бурным темпераментом южанки. Я северянка, а темперамент северянки — шампанское замороженное. Только не верьте спокойному холоду прозрачного бокала, весь искрящийся огонь его укрыт лишь до времени», — писала Менделеева в воспоминаниях. 

Если бы тогда молодая знала, что эта «брачная ночь» — не помутнение рассудка разволновавшегося молодого супруга, а пытка, на которую она обречена на всю оставшуюся жизнь, может, сбежала бы назад в отцовский дом на следующий же день. Но она продолжала надеяться, что когда-нибудь соблазнит мужа. И в течение года после свадьбы оставалась девственницей. А вот молодой муж в плотских радостях с другими женщинами себе всё это время не отказывал. Они же не богини, что тут ограничивать себя? Через год ей всё же удалось завлечь мужа в постель. Особого удовольствия процесс не доставил ни ей, ни ему.

Позже в союзе Блока и Менделеевой появилось третье «слагаемое»: поэт Борис Бугаев, он же Андрей Белый. Вот он Любовь Дмитриевну любил именно как женщину. Этот «тройственный союз» продлился до 1907 г., после чего Блок-Менделеева разорвала отношения с Белым. Но чувств Блока к ней это практически не изменило.

К слову сказать, «Прекрасными Дамами» Блок называл и актрис Наталью Волохову, Любовь Дельмас, и своих почитательниц, и даже обычных проституток. Да и вообще он был феноменальным ходоком, в своих воплощенных в жизнь сексуальных фантазиях ни в чем себя не ограничивавшим. 

В конце концов интимные отношения с женой перестали быть для Блока такой уж редкостью. Вот только ей самой, по свидетельству Менделеевой, они уже были не в радость: «Редкие, краткие, по-мужски эгоистичные встречи». Продолжалась такая жизнь полтора года.

Биограф Блока Владимир Новиков утверждал: «Между супругами нет того, что составляет земную сторону брака. Блок убеждает Любовь Дмитриевну в том, что им не нужно „астартической“ любви. Он делает это вполне искренне, но в то же время не по свободному выбору, а вынужденно. Налицо некая психофизиологическая аномалия, которая препятствует обыкновенной телесной близости. По сути дела, предпринята попытка брака, состоящего исключительно в душевном и духовном единении супругов». 

Естественно, воздержание для молодой женщины было в тягость, и она начала заводить любовников. Первым был поэт Георгий Чулков, за ним последовали другие, часто это были актеры. О каждом новом любовнике Любовь Дмитриевна честно писала мужу и докладывала: «Люблю только тебя». 

Когда же женщина забеременела от артиста под псевдонимом Дагоберт, Блок это известие принял вполне благожелательно: «Будем растить». Своих детей поэт иметь не мог из-за перенесенного сифилиса. Но ребенок умер вскоре после рождения. 

С годами Блок понимает, что любовь всех проституток, танцовщиц и актрис не заменит ему чувств Любаши. Но к тому моменту женщина уже отдалилась от него, пробудившаяся женственность бросает её из одного бурного романа в другой. В конце жизни Блок окончательно осознает, что для него существует одна женщина, — Люба — называет её такой же красивой, как в юности… Хотя Анна Ахматова о жене Блока напишет следующее: «Она была похожа на бегемота, поднявшегося на задние лапы. Глаза — щелки, нос — башмак, щеки — подушки». Да и внутренне она, по признанию поэтессы, «была неприятная, недоброжелательная, точно сломанная чем-то». Но Блок, как утверждала Ахматова, и в конце жизни видел в Любови Дмитриевне ту девушку, в которую когда-то влюбился… И любил ее.

Любовь Дмитриевна переживёт мужа на 18 лет. После его смерти она замуж больше не выйдет. Последним ее словом будет «Сашенька».

aif.ru

Великие истории любви. Блок и его странная любовь.

28 ноября 1880 года родился Александр Блок. Он был поэтом-символистом, сыгравшим заметную роль в русской литературе Серебряного века. Первые свои стихи Блок написал в пять лет, в десять — он написал два номера журнала «Корабль». Первый громкий успех пришел в начале ХХ века с выходом цикла «Стихи о Прекрасной Даме».

Той Прекрасной Дамой стала Любовь Менделеева, дочь знаменитого русского химика. Любовь Дмитриевна была для Блока одновременно и Музой, и супругой. Однако, как ни была сильна любовь к супруге, Блок увлекался и другими женщинами. А самым первым его увлечением станет

Ксения Садовская. Так она выглядела в момент увлечения ею поэтом.

С Ксенией Михайловной Блок познакомился на немецком курорте Бад-Наугейме в 1897 году. Это была его первая любовь, оставившая глубокий след в творчестве поэта. Садовская была старше Блока на 22 года, была замужем и имела троих детей. Курортный роман был бурным, а затем перерос в длительные отношения; 16-летний юноша испытал весь спектр чувств мужчины к женщине — от пылкой влюбленности и неловкого смущения до ярости и ненависти.

Влюбленный Блок писал:

«В такую ночь успел узнать я,
При звуках ночи и весны,
Прекрасной женщины объятья
В лучах безжизненной луны».

Садовская после революции похоронит мужа, будет страдать от нищеты в голодном Петрограде. Отправится к сыну в Одессу, а по пути будет подбирать колоски и жевать их, чтобы не умереть от голода.

Дни свои Ксения Михайловна Садовская закончит в Одессе, шестидесяти пяти лет, в клинике для душевнобольных, пережив поэта, чьей музой она была в течение каких-то полутора лет, на четыре года. Лечащему врачу-психиатру, большому любителю и знатоку поэзии, она раскроет тайну первой любви Блока. Он не совсем ей поверит. А после ее смерти в подоле юбки окажутся зашитыми двенадцать писем Блока, перевязанных розовой лентой, и засохшая роза, по лепесткам которой совершенно невозможно было узнать ее прежний цвет.

Через двенадцать лет, когда до него дойдут слухи о якобы кончине Садовской, поэт не лестно отзовется о своей первой любви: «Однако, кто же умер? Умерла старуха. Что же осталось? Ничего. Земля ей пухом».

Впрочем, несмотря на осадок, оставшийся после расставания, Блок в стихах нашел место и теплым чувствам:

«Жизнь давно сожжена и рассказана,
Только первая снится любовь,
Как бесценный ларец перевязана
Накрест лентою алой, как кровь.
И когда в тишине моей горницы
Под лампадой томлюсь от обид,
Синий призрак умершей любовницы
Над кадилом мечтаний сквозит».

Любовь Менделеева

Под финал своей жизни великий поэт Александр Блок поймет, что на всем свете у него было, есть и будет только две женщины — Люба и «все остальные». Люба — дочь талантливейшего ученого Дмитрия Ивановича Менделеева. Они были знакомы с детства: когда их отцы вместе служили в университете, маленькие Саша и Люба в колясочках гуляли в университетском саду. Потом они встретились, когда Саше было 17 лет, а Любе — 16. Сцена из домашнего спектакля.Александр Блок в роли Гамлета, 18 лет.

Он к тому времени уже успел пережить бурную страсть с 37-летней Ксенией Садовской и приехал в имение Менделеевых Боблово, где они вместе с Любой сыграли шекспировского «Гамлета». Он — Гамлета, она — Офелию. После спектакля пошли погулять и впервые остались наедине…

Странно: мы шли одинокой тропою,
В зелени леса терялись следы,
Шли, освещенные полной луною,
В час, порождающий страсти мечты.

Стана ее не коснулся рукою,
Губок ее поцелуем не сжег…
Всё в ней сияло такой чистотою,
Взор же был темен и дивно глубок.

Лунные искры в нем гасли, мерцали,
Очи, как будто, любовью горя,
Бурною страстью зажечься желали
В час, когда гасла в тумане заря…

Странно: мы шли одинокой тропою,
В зелени леса терялся наш след;
Стана ее не коснулся рукою…
Страсть и любовь не звучали в ответ.,

Дом В Боблово.

Через год он назовет ее своей Прекрасной Дамой, Вечной Женой, Таинственной Девой и сделает официальное предложение семье Менделеевых. Многие из окружения Менделеева негодовали, что дочь такого великого ученого собирается выходить замуж за «декадента». Сам Дмитрий Иванович стихи своего будущего зятя не понимал, но уважал его: «Сразу виден талант, но непонятно, что хочет сказать». Возникли разногласия и между Любой и Александрой Андреевной – виной этому были нервозность матери Блока и ее ревность к сыну.Блок Александра Андреевна (по второму мужу Кублицкая-Пиоттух, мать поэта)

Идеальный на первый взгляд союз поэта и его музы был далеко не столь счастливым. Блок считал, что любовь физическая не может сочетаться с любовью духовной, и в первую же брачную ночь попытался объяснить молодой жене, что телесная близость помешает их духовному родству… …Стоял теплый август 1903 года, старинной дворянской усадьбе Шахматово, что под Москвой, буй­ным цветом расцвели огненные на­стурции и пурпурные астры, как будто специально старались успеть к свадьбе Александра Блока и Лю­бови Дмитриевны Менделее­вой, дочери создателя Периодической системы эле­ментов. Невеста была чудо как хороша в длинном белом платье со шлейфом, а же­них, казалось, сошел прямо со стра­ниц модного английского романа: белая шляпа, фрак, высокие сапо­ги — вылитый лорд Байрон! Когда смолкла веселая музыка, дорогое шампанское было допито, а за мо­лодыми торжественно затворили дверь спальни, между ними произо­шел странный разговор: «Любаша, я должен сказать тебе что-то очень важное», — начал Блок, нервно рас­хаживая по комнате. — «Сейчас он снова признается мне в страстной любви! Ох уж эти поэты!» — поду­мала Люба, в изнеможении опус­тившись на брачное ложе и мечта­тельно прикрыв глаза. — «Ты ведь знаешь, что между мужем и же­ной должна быть физическая бли­зость? » — продолжал между тем но­воиспеченный муж. — «Ну, я об этом только немного догадываюсь», — за­лилась краской хорошо воспитан­ная Люба. — «Так вот запомни раз и навсегда: у нас этой самой «близос­ти» не будет никогда!» — вдруг жес­тко отрезал Блок. От неожиданнос­ти невеста вскочила. — «Как не бу­дет? Но почему, Сашура? Ты меня не любишь?» — «Потому что все это темное начало, ты пока этого не по­нимаешь, но скоро… Сама посуди: как я могу верить в тебя как в зем­ное воплощение Вечной Женствен­ности и в то же время употреблять, как уличную девку?! Пойми, плотс­кие отношения не могут быть дли­тельными!».. .Молодая жена стояла ни жива ни мертва, отказываясь верить своим ушам. Что он говорит? А как же его стихи о прекрасной Незнакомке, в которой она сразу узнала себя?Разве не ею он грезил? Разве се­годня в церкви их соединили не для того, чтобы они стали единым целым и больше никогда не разлучались?! «Я все равно уйду от тебя к другим, -уверенно подытожил Блок, глядя ей прямо в глаза. — И ты тоже уйдешь. Мы беззаконны и мятежны, мы сво­бодны, как птицы. Спокойной но­чи, родная!» Блок по-братски поце­ловал жену в лоб и вышел из спаль­ни, плотно затворив за собой дверь. И Любовь Дмитриевна Менделеева пожалела, что в таблице ее отца не нашлось места самому главному эле­менту — под названием «Любовь».

«Пожалуйста, без мистики!»

Лежа без сна в ту ночь в холодной супружеской постели, Люба пыта­лась вспомнить, где же она упусти­ла из виду перемену в поведении своего Сашеньки, которая при­вела к таким страшным и непо­нятным речам?…Впервые она увидела Блока летом 1898 года. Он приехал в имение ее отца Боблово, нахо­дившееся по соседству с Шахматово, на ослепительно белом ко­не по кличке Мальчик. С первого взгляда ей совершенно не понра­вился этот высокий худощавый юноша с задумчивым взглядом и надменным выражением тонких губ. Но в то же время она смут­но почувствовала, что именно с этим мужчиной будет связано в ее жизни что-то очень важное. Его ранние стихи сладко волно­вали душу молоденькой гимна­зистки в розовом платье… А вот Блок еще тогда выделил Любу из множества других знакомых ба­рышень. (Опыт по этой части у поэта был уже немалый: начи­ная с коротких связей с прости­тутками и заканчивая романом на водах с женщиной старше его на целых 20 лет!) Окончательно он понял, что Любаша Менделеева -это судьба и его Прекрасная Дульсинея, после того как на Пасху 1901 года получил от горячо любимой ма­тушки книгу стихов Владимира Соловьева. На впечатлительную натуру Блока книжка произвела неизглади­мое впечатление! Земная жизнь — это лишь искаженное подобие мира вы­сшей реальности, а пробудить чело­вечество к ней способна только Веч­ная Женственность, которую Соло­вьев называл еще Мировой Душой. Вот он, ключ к мирозданию!.. 10 но­ября 1902 года Блок написал в пись­ме к Любе Менделеевой: «Ты — мое солнце, мое небо, мое Блаженство. Я не могу без Тебя жить ни здесь, ни там. Ты Первая Моя Тайна и Послед­няя Моя Надежда. Моя жизнь вся без изъятий принадлежит Тебе с начала и до конца. Играй ей, если это мо­жет быть Тебе забавой. Если мне ког­да-нибудь удастся что-нибудь совер­шить и на чем-нибудь запечатлеться, оставить мимолетный след кометы, все будет Твое, от Тебя и к Тебе. Твое Имя здешнее — великолепное, широ­кое, непостижимое. Но Тебе нет име­ни. Ты — Звенящая, Великая, Полная, Осанна моего сердца бедного, жалко­го, ничтожного. Мне дано видеть Те­бя Неизреченную». Это была «первая ласточка» его безумной теории об идеаль­ной любви. Но бедная Люба тогда не при­дала большого зна­чения словам вос­торженного поэ­та: ей было лестно такое внимание, она чувствовала себя средневеко­вой принцессой на рыцарском тур­нире и была счаст­лива.

«Ах, какая же я была дурочка! — думала несостоявшаяся молодая же­на, плача в подушку. — Как же я сразу не догадалась, что он меня выдумал и любит свою выдумку, и только…» Справедливости ради стоит заметить, что винить Любови Дмитриевне себя было особенно не в чем. За несколь­ко лет их знакомства с Блоком она старалась как могла возвращать его к реальной жизни из заоблачных да­лей. И если поначалу ей нравилась иг­ра в возвышенную любовь, то вскоре она уже частенько перебивала горя­чие сумбурные речи Блока словами: «Пожалуйста, Саша, давай без мис­тики!» А в одном из писем в поры­ве откровенности и вовсе назвала ве­щи своими именами: «Милый, ми­лый мой, ненаглядный, голубчик, не надо в письмах целовать ноги и пла­тье, целуй губы, как я хочу целовать долго, горячо». После такого явного «бесстыдства» со стороны своей воз­любленной Блок поссорился с Любой, и, казалось, они расстались навсег­да. Но шли дни, неде­ли, месяцы, а образ веселой розовоще­кой Любочки не покидал поэта. И однажды, выйдя из дому, он вошел в первый попавшийся особняк, где давали бал, безошибочно отыскал Любу на втором этаже и с ходу сде­лал ей предложение: «Вели, и я вы­думаю скалу, чтобы броситься с нее в пропасть. Вели — и я убью перво­го, и второго, и тысячного человека из толпы… И вся жизнь в одних тво­их глазах, в одном движении!» И Лю­ба, знавшая, что ее Сашура приоб­рел пистолет, чтобы в случае отказа быстро свести счеты с этой «неиде­альной» жизнью, не рискнула брать грех на душу и сказала «да», наивно веря, что семейная жизнь все расста­вит по своим местам.

Сомов К. А. Портрет А.А.Блока. 1907

Была ты всех ярче, верней и прелестней,
Не кляни же меня, не кляни!
Мой поезд летит, как цыганская песня,
Как те невозвратные дни…
Что было любимо — всё мимо, мимо…
Впереди — неизвестность пути…
Благословенно, неизгладимо,
Невозвратимо… прости!

Женщина «в дрейфе»

…Наутро после первой «брачной ночи» Люба Блок вышла из спальни с красными от слез глазами и осунув­шимся бледным лицом. Но она и не думала сдаваться! Подобно Скарлет О’Харе, намеренной вернуть своего Рета Батлера, она была полна отчаян­ной решимости. Чего бедняжка толь­ко не делала! В ход пошли все тради­ционные женские средства обольще­ния: наряды от самых модных петербургских портних, белье из Парижа, приворотные зелья от деревенских знахарок и даже легкий флирт с луч­шим другом Блока Андреем Белым. Любовь Дмитриевна Менделеева

Лишь осенью 1904 года Любе уда­лось «совратить» своего законного супруга, но, увы, долгожданная бли­зость не принесла им обоим удоволь­ствия. «Не могу сказать, чтобы я бы­ла наделена бурным темпераментом южанки. Я северянка, а темперамент северянки — шампанское заморожен­ное. Только не верьте спокойному холоду прозрачного бокала, весь ис­крящийся огонь его укрыт лишь до времени», — напишет позже Любовь Дмитриевна в своих мемуарах.Но тогда в ней что-то слома­лось. Она смирилась со своей судь­бой и решила жить так, как хочет Сашенька. Принять его правила и стать «свободной, как птица».В жизни Александра Блока было много романтизма, но мало любви. Чувство к жене, Любови Дмитриевне Менделеевой, поэт сохранил на всю жизнь, но оно было так густо приправлено философскими идеями, не позволявшими видеть в любимой женщине ничего, кроме воплощения Вечной Женственности, что собственно любви и не получилось: после четырех лет братского сожития и поэтического воспевания Любовь Дмитриевна настолько устала и от поэзии, и от философии, что демонстративно ушла с головой в любовные романы, только уже не с мужем.

Другими словами, она ударилась «во все тяжкие». Сначала она стала лю­бовницей поэта Георгия Чулкова. И когда туманные слухи об этой свя­зи дошли до Блока, объяснила это просто: «Я же верна моей настоя­щей любви, как и ты? Курс взят определенный, так что дрейф в сторо­ну не имеет значения, не правда ли, дорогой?»… И поскольку «дорого­му» нечего было на это ответить, Люба стала «дрейфовать» от одно­го романа к другому. Она увлеклась театром, играла небольшие роли у Мейерхольда, гастролируя с теат­ром по России. О каждом новом лю­бовнике она честно писала Блоку, не забывая приписывать в конце не­изменное: «Люблю тебя одного в це­лом мире». Блок все больше замы­кался в себе, наблюдая, как «идеаль­ная любовь» терпит крах.Однажды на гастролях в Могиле­ве Люба сошлась с начинающим ак­тером Константином Лавидовским, выступавшим под псевдонимом Дагоберт. «В нем и во мне бурлила мо­лодая кровь, оказавшаяся так созвуч­ной на заветных путях, — напишет она спустя много лет в своих воспо­минаниях- И начался пожар, экстаз почти до обморока, может быть, и до потери сознания — мы ничего не знали и не помнили и лишь с тру­дом возвращались к миру реальнос­ти». К суровой реальности ее верну­ло известие о беременности. Было и стыдно и страшно, но Блок, который в юности переболел сифилисом и не мог иметь детей, выслушал призна­ние жены с радостью: «Пусть будет ребенок! Раз у нас нет, он будет об­щий»… Но и этого счастья Бог им не судил: новорожденный мальчик скончался, прожив на свете всего во­семь дней. Сына, родившегося в начале февраля 1909 года, назвали в честь Менделеева Дмитрием. Блок переживает его смерть гораздо сильнее своей жены… После его похорон он напишет знаменитое стихотворение «На смерть младенца». Блок сам похоронил мла­денца и часто потом навещал его мо­гилу в одиночестве.

От «Снежной Девы» до «Кармен»

…Почему они не расстались после этого? До конца своих дней этот воп­рос будет мучить Любовь Дмитриев­ну: все-таки они очень любили друг друга, но «странною любовью». Ах, если бы только ее Сашура был так же равноду­шен к прелес­тям других жен­щин, как и к ее собственным, все могло быть иначе. «В конце концов, — дума­ла Любовь Дмит­риевна, — Гиппи­ус с Мережковс­ким тоже живут как брат и сест­ра, и ведь счастливы при этом?» Но, увы, влюбляясь в других дам, Блок отнюдь не был монахом. В конце 1900-х годов он увлекся красавицей-актрисой Натальей Волоховой, кото­рую тут же назвал своей «Снежной Девой»: «Посвящаю эти стихи Тебе, высокая женщина в черном, с глаза­ми крылатыми и влюбленными в ог­ни и мглу моего снежного города».Волохова, Наталья Николаевна

Роман развивался настолько стре­мительно, что Блок даже подумывал о разводе с Любой. Та не стала дожидаться неприятной семейной сцены и сама пришла к Волоховой домой «поговорить по душам»: «Я пришла к вам как друг, — начала она прямо с порога, не дав изумленной актрисе и рта открыть. — Если вы действительно сильно любите моего Сашу, если с ва­ми он будет счастливее, чем со мной, я не буду стоять на пути. Забирай­те его себе! Но… вы должны знать: быть женой великого Поэта — это тя­желая ноша. К Сашеньке нужен осо­бый подход, он нервен, его дед умер в психиатрической лечебнице, да и мать страдает эпилептическими при­падками, а он к ней очень привязан… В общем, решайте сами, но триж­ды подумайте!» И умница Волохова предпочла… поскорее порвать с Блоком, а в своих воспоминаниях и вов­се написала, что ни «поцелуев на за­прокинутом лице», ни «ночей мучи­тельного брака» между ними не было и в помине, а была «одна только ли­тература».

Выиграла ли от этого раз­рыва Любовь Дмитриевна? К сожале­нию, нет. Блок по-прежнему уверял, что любит одну ее, но смотрел совсем в другую сторону. Его следующая пассия была полной противополож­ностью Волоховой: статная, пышнотелая, рыжеволосая оперная певица Любовь Дельмас сразила его наповал в роли Кармен, под именем которой и осталась в его стихах.

Родом из Чернигова, Любовь Тишинская (по сцене – Дельмас) была до этого мало известна столичной публике. Хоть она и пела в «Русских сезонах» вместе с Шаляпиным, но Кармен стала ее первым – и по сути последним успехом. Ей было тридцать четыре года, она была замужем за известным басом-баритоном Мариинки Андреевым. Страстная, яркая, полная внутреннего огня Дельмас как нельзя лучше соответствовала образу Кармен, неизменно покоряя зрителей. Покорила она и Блока, который был на премьере. После этого он еще несколько раз был на спектакле. Потом он записал в дневнике: «С первой минуты не было ничего общего ни с одной из моих встреч… Буря музыки ивлекущая колдунья… какое-то медленное помолодение души».Она не была красивой – тяжелая, коренастая фигура, грубоватые черты лица; по-настоящему красивы были только ее густые, золотисто-рыжие волосы. Но огонь, горевший внутри, стихийность, способность на сильное чувство – вот что всегда привлекало Блока в женщинах. Он пишет ей анонимные письма, в которых, путаясь в словах, словно неумелый студент, рассказывает ей о своей «проклятой влюбленности», посылает охапки роз, посвящает ей стихи… За две недели Блок написал полтора десятка стихотворений, из которых потом составился цикл «Кармен».Любовь Александровна Андреева-Дельмас в роли Кармен

Стихия любви захватила Блока. Он, раньше четко разделявший любовь плотскую и любовь духовную, в этот раз смог наконец их соединить. Любовь Дельмас вдохновляла его на великолепные стихотворения, и в то же время была для него реальной, живой женщиной, чье тело сводило его с ума. Влюбленные виделись каждый день, подолгу гуляя по улицам Петербурга. Все, кто видел их вместе, поражались тому, как идеально они дополняли друг друга: полная радостной жизни Дельмас и утонченно-поэтический Блок. На литературном вечере, состоявшемся в годовщину их знакомства, они выступали вместе: Блок читал свои произведения, Дельмас пела романсы, написанные на его стихи. Он не отводил от нее взгляда, полного обожания…Сама Любовь Александровна не сразу отдалась чувству с такой же страстью, как Блок. Она была замужем, любила мужа, была чужда моде того времени «презирать условности»; кроме того, напор чувств Блока мог испугать кого угодно. Но постепенно и ее подхватил тот вихрь, имя которому – любовь. Ночью 7 июня она позвонила ему: «Я вас никогда не забуду, вас нельзя забыть. Вы – переворот в моей жизни…»

Это было похоже на безумие: Блок пропадал на всех ее концертах, зачастую они вместе выступали на поэтических вечерах, затем он про­вожал ее до дома и… оставался там на несколько дней. «Я не мальчик, я много любил и много влюблялся, -писал он ей в одном из писем. — Не знаю, какой заколдованный цветок Вы бросили мне, но Вы бросили, а я поймал…»

В час, когда пьянеют нарциссы,
И театр в закатном огне,
В полутень последней кулисы
Кто-то ходит вздыхать обо мне…

Арлекин, забывший о роли?
Ты, моя тихоокая лань?
Ветерок, приносящий с поля
Дуновений легкую дань?

Я, паяц, у блестящей рампы
Возникаю в открытый люк.
Это — бездна смотрит сквозь лампы
Ненасытно-жадный паук.

И, пока пьянеют нарциссы,
Я кривляюсь, крутясь и звеня…
Но в тени последней кулисы
Кто-то плачет, жалея меня.

Нежный друг с голубым туманом,
Убаюкан качелью снов.
Сиротливо приникший к ранам
Легкоперстный запах цветов.

Однако, как это всегда было у Блока, сильное чувство не могло продолжаться долго – по самой своей природе он ценил в любви больше ту боль, что она приносила, чем ее радости. Он считал, что его удел как человека и как поэта – страдания и потери. Дельмас же, оптимистка по природе, не могла с этим согласиться. Постепенно их роман сходил на нет. 1 августа Блок записал в дневнике: «Уже холодею». Еще через месяц он заявил ей о разрыве.
Она пыталась бороться; искала поводы для встреч, посылала письма… Но Блок уже не думает о ней; он снова вернулся к жене, его окружают другие женщины – Елизавета Кузьмина-Караваева, поэтесса Надежда Нолле, барышни-курсистки… Любовь Дельмас продолжает находиться рядом: летом 1915 года она гостит в Шахматове, по вечерам поет романсы и арии из опер. Они снова много разговаривают с Блоком – и снова обнаруживают, что между ними – пропасть непонимания. Вышедшую осенью поэму «Соловьиный сад» Блок преподнес Дельмас с надписью – «Той, кто поет в Соловьином саду». Поэма о человеке, прельстившегося прелестью прекрасного Соловьиного сада, а затем сбежавшего оттуда, стала эпитафией их любви…

Их когда-то страстный роман постепенно перегорел в простую дружбу – она продолжалась до самой смерти Блока, наступившей 7 августа 1921 года. Перед смертью он успел сказать, чтобы ей вернули ее письма. И хотя она надолго пережила его, она сожгла их – теперь вместо нее говорят его стихи.

In vino Veritas

Начавшаяся война и последовавший за ней революционный разброд нашли свое отражение в творчестве Блока, но мало повлияли на его семейную жизнь. Любовь Дмитриевна по-прежнему пропадает на гастролях, он тоскует без нее, пишет ей письма.

Во время войны она стала сестрой милосердия, потом вернулась в Петроград, где изо всех сил налаживает разваленный войной и революцией быт – достает продукты, дрова, организует вечера Блока, сама выступает в кабаре «Бродячая собака» с чтением его поэмы «Двенадцать».

В конце жизни Блок все чаще искал любви там, где ког­да-то впервые познал ее вкус: у про­дажных женщин из дешевых борде­лей на Лиговке. Располневшие «ма­дам», провожая нескромным взглядом сутулую фигуру Блока, настав­ляли своих девушек: «Будьте с ним поласковее, кошечки мои, это из­вестный поэт, глядишь, и вам че­го посвятит!» Но Блоку в то время уже давно не писалось. Он чувство­вал себя разбитым и старым, в ре­волюции разуверился, идеалы рас­терял и все чаще забывался за бу­тылкой дешевого портвейна, пов­торяя в полубреду строки, написан­ные в прошлой жизни: «Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине». Он безумно скучал по сво­ей Любаше и в то же время пони­мал, что их разделяет пропасть. В 1920 году она поступила на рабо­ту в театр Народной комедии, где тут же попала под обаяние актера Жоржа Лельвари, известного ши­рокой публике как «клоун Анюта». Но и Блока вырвать из своего серд­ца ей не удавалось. «Я в третий раз зову тебя, мой Лаланька, приезжай ты ко мне, — писала она ему в пись­ме из гастролей. — Сегодня Возне­сение, я встала ровно в семь часов и пошла на Детинец, там растут бе­резы и сирень, зеленая трава на ос­танках стен, далеко под ногами сли­ваются Пскова и Великая, со всех сторон белые церквушки и голубое небо. Мне было очень хорошо, только отчаянно хотелось, что­бы и ты был тут и видел…» Но Блок тяжело болен и не может приехать. Он не выходит даже из своей нетопленой квартиры. Он бредит наяву и никого не хочет видеть. Мнение врачей по вопросу, что же с ним происхо­дит, разделились: болезнь серд­ца? Неврастения? Истощение? Или все сразу?.. А.А.Блок. Петроград. Апрель 1921 года. Фото М.Наппельбаума.

Узнав об этом от друзей, Менделеева срочно возвращается домой и ухажи­вает за мужем как за малым ре­бенком. Она как-то ухитряется доставать продукты в голодном Петрограде 1921 года, обмени­вает свои драгоценности на лекарс­тва для Сашеньки и не отходит от него ни на шаг. Понял ли несосто­явшийся Дон Кихот, какое сокро­вище потерял, упиваясь химерами «любви по Соловьеву»? Наверное, да, если незадолго до смерти посвя­тил Любе такие строки:

«…Эта прядь — такая золотая, Разве не от старого огня? -Страстная, безбожная, пустая, Незабвенная, прости меня!»

Он уже тяжело болен – врачи не могут сказать, что это за болезнь. Постоянно высокая температура, которую нельзя было ничем сбить, слабость, сильные боли в мышцах, бессонница… Ему советовали уехать за границу, а он отказывался. Наконец согласился уехать – но не успел. Он умер в тот день, когда прибыл заграничный паспорт – 7 августа 1921 года. Газеты не выходили, и о его смерти было сообщено лишь в рукописном объявлении на дверях Дома писателей. Хоронил его весь Петербург.

У могилы Александра Блока на Смоленском кладбище

На переднем плане Любовь Дмитриевна Менделеева-Блок, левее в толпе Анна Ахматова

Дом на углу Пряжки и Офицерской, в котором Александр Блок жил в 1912-1921 годах.

7 августа 1921 года поэта не ста­ло. По одной из версий — просто от голода. Но Ходасевич написал зага­дочно: «Он умер как-то «вообще», оттого, что был болен весь, оттого, что не мог больше жить».

Любовь Дмитриевна пережила своего мужа на 18 лет. Любовь Дмитриевна станет признанным специалистом в теории классического балета, напишет книгу «Классический танец. История и современность» — она будет издана через 60 лет после ее смерти. Личной жизни после смерти Блока она практически не ведет, решив стать вдовой поэта, которому так и не смогла стать женой. О своей жизни с ним она тоже напишет – назовет книгу «И быль и небылицы о Блоке и о себе». Умерла она в 1939 году – еще нестарая женщина, в которой почти невозможно уже было увидеть Прекрасную Даму русской поэзии…

Умерла также при странных об­стоятельствах. Однажды, поджидая к себе двух женщин из Литературно­го архива, чтобы передать туда свою переписку с Блоком, она едва успе­ла открыть им дверь, как покачну­лась, рухнула на пол без памяти и на­последок жалобно произнесла одно-единственное: «Са-а-шенька

Что же ты потупилась в смущеньи?
Погляди, как прежде, на меня,
Вот какой ты стала — в униженьи,
В резком, неподкупном свете дня!

Я и сам ведь не такой — не прежний,
Недоступный, гордый, чистый, злой.
Я смотрю добрей и безнадежней
На простой и скучный путь земной.

Я не только не имею права,
Я тебя не в силах упрекнуть
За мучительный твой, за лукавый,
Многим женщинам суждённый путь…

Но ведь я немного по-другому,
Чем иные, знаю жизнь твою,
Более, чем судьям, мне знакомо,
Как ты очутилась на краю.

Вместе ведь по краю, было время,
Нас водила пагубная страсть,
Мы хотели вместе сбросить бремя
И лететь, чтобы потом упасть.

Ты всегда мечтала, что, сгорая,
Догорим мы вместе — ты и я,
Что дано, в объятьях умирая,
Увидать блаженные края…

Что же делать, если обманула
Та мечта, как всякая мечта,
И что жизнь безжалостно стегнула
Грубою верёвкою кнута?

Не до нас ей, жизни торопливой,
И мечта права, что нам лгала. —
Всё-таки, когда-нибудь счастливой
Разве ты со мною не была?

Эта прядь — такая золотая
Разве не от старого огня? —
Страстная, безбожная, пустая,
Незабвенная, прости меня!

Использованы материалы из источников:

http://v-vulf.ru/officiel/officiel-37-2.htm

http://www.liveinternet.ru/users/amymone/post401956576/

https://rg.ru/2013/11/28/blok-site.html

http://www.liveinternet.ru/users/leykoteya/post139026205/

http://www.sovross.ru/old/2005/90/90_5_2.htm

http://www.liveinternet.ru/users/3420147/post218090006/

zhiznteatr.mirtesen.ru

Блок, Любовь Дмитриевна — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Любо́вь Дми́триевна Блок, урождённая Менделе́ева (29 декабря 1881, Санкт-Петербург, Российская империя — 27 сентября[1]1939, Ленинград, СССР) — актриса, историк балета, мемуаристка, автор книг «И быль, и небылицы о Блоке и о себе» и «Классический танец: История и современность». Дочь химика Дмитрия Менделеева, супруга поэта Александра Блока.

Родилась в семье русского химика Дмитрия Ивановича Менделеева и Анны Ивановны Менделеевой (урождённой Поповой).

После окончания Бестужевских курсов брала уроки актёрского мастерства у актрисы Александринского театра А. М. Читау.

Недолго служила в театре В. Ф. Комиссаржевской, затем в театре Л. Б. Яворской и в провинциальных театрах. Выступала под сценическим псевдонимом Басаргина.

Любовь Дмитриевна известна как «Прекрасная Дама» Александра Блока. Также за ней ухаживал Андрей Белый. Любовный треугольник Блок — Менделеева — Белый тесно связан с пьесой Блока «Роза и Крест»[2]. В 1903 году она вышла замуж за поэта, свадьба состоялась в имении её отца Боблово.

В Первую мировую войну была сестрой милосердия.

В 1920—1921 годах неоднократно выступала с чтением поэмы Блока «Двенадцать» в Театре народной комедии С. Э. Радлова перед рабочими и красноармейцами.

Позже занималась изучением балетного искусства, автор многих статей на балетную тему.

Написала книгу «Классический танец: История и современность», которая считается фундаментальной в области советского балетоведения, а также воспоминаний «И быль, и небылицы о Блоке и о себе».

Скончалась в Ленинграде в 1939 году[3]. Похоронена на Волковском лютеранском кладбище, в 1944 году прах перенесён на Литераторские мостки[4][5].

Эрмитажный театр

1919 — Ф. Шиллер. Коварство и любовь. — леди Мильфорд

Театр. народной комедии

1921 — У. Шекспир. Виндзорские проказницы

С Александром Блоком в любительском спектакле
  • Блок Л. Д. И были, и небылицы о Блоке и о себе. — Бремен: Кафка-Пресс, 1979. — 103 с.
  • Блок Л. Д. Классический танец: История и современность / Вступит. слово В. Гаевского; рецензент: Пётр Гусев; ред. коллегия: В. М. Красовская, Е. А. Суриц. — М.: Искусство, 17.08.1987. — 556 с. — 25 000 экз.
  • Галанина Ю. Е. Любовь Дмитриевна Блок: Судьба и сцена. — М.: Прогресс-Плеяда, 2009. — 432 с. — 3 000 экз.
  • Киреев Р. Т. «Да, уеду. Да, люблю»: Андрей Белый и Любовь Менделеева-Блок. // Пленники муз: Как любили великие поэты. — М., 2007. — С. 234—241.
  • А.А. Блок — Л.Д. Менделеева-Блок: переписка, 1901-1917 / предисл. Д. М. Магомедовой, послесл. и комментарии Ю. Е. Галаниной и др.. — М.: ИМЛИ РАН, 2017. — 717 с. — 300 экз. — ISBN 978-5-9208-0529-4.
⚙️   Генеалогия и некрополистика

ru.wikipedia.org

История любви Александра Блока и Любови Менделеевой

Они были одной из самых красивых и скандальных пар Серебряного века. Актриса и поэт. Прекрасная Дама и воспевающий ее лирик. Он посвятил ей сотни стихов. Она – посвятила ему жизнь. Вокруг их отношений ходило множество слухов. Эту пару обсуждал весь литературный Санкт-Петербург. Что было правдой, а что вымыслом неизвестно до сих пор.

Они были знакомы с детства. Имения родственников находились неподалеку. Дед будущего поэта – известный ботаник Андрей Бекетов нередко заезжал в гости к приятелю — химику Дмитрию Менделееву. Как рассказывает научный сотрудник Музея-квартиры Блока в Санкт-Петербурге Анна, тогда они просто шутили и не могли предположить, что отношения детей перерастут в серьезную и драматичную историю любви.

«Дмитрий Иванович говорил: «Ну, как ваш принц поживает? Наша принцесса уже пошла гулять». Ну, и действительно такая сказка. Дворянские семьи. Встреча в детстве. Подарки в виде фиалочек».

Однако, настоящая встреча поэта с будущей женой произошла гораздо позже. Александру Блоку было восемнадцать. И снова все происходило как в сказке – юноша приехал в усадьбу Менделеевых на белом коне.

«Коня звали Мальчик. Вот он совершал долгие поездки и приезжал, в том числе, в Боблово. И вот там в такой красивой обстановке, обстановке дворянской усадьбы проходили встречи Блока и Любови Дмитриевны».

Вскоре молодых людей сблизило увлечение театром. В дворянских усадьбах в те времена устраивать спектакли было очень модно. Одно из таких представлений стало роковым для Блока и Менделеевой. Ставили «Гамлета». Любовь Дмитриевна блистала в роли Офелии. Принца Датского играл Александр Блок.

«Я — Гамлет. Холодеет кровь,
Когда плетёт коварство сети,
И в сердце — первая любовь
Жива — к единственной на свете.
Тебя, Офелию мою,
Увел далёко жизни холод,
И гибну, принц, в родном краю
Клинком отравленным заколот».

Эти строчки окажутся пророческими. Александр Блок, действительно, пронесет любовь к своей Офелии через всю жизнь – тяжелую, драматичную и непростую. Любови Дмитриевне в отличие от мужа удастся сделать неплохую карьеру в театре. Но самую сложную роль ей все-таки придется играть в жизни – быть спутницей великого поэта. Нести высокое и ко многому обязывающее звание Прекрасной Дамы.

«Ты моя первая тайна и последняя моя надежда. Если мне когда-нибудь удастся что-нибудь совершить, на чем-нибудь запечатлеться, все будет твоё, от тебя, к тебе. Я твой раб, слуга, пророк и глашатай».

Любови Дмитриевне было одновременно и интересно, и сложно жить в этом мистическом мире. Образ Прекрасной Дамы, которой она стала для современников и потомков, тешил самолюбие. Но ведь она была не только музой поэта, но и обычной женщиной из плоти и крови.

«У нас с самого начала нашего знакомства установились особые отношения. Мы придумали для себя какой-то вымышленный мир, населенный вымышленными, но для нас совершенно реальными существами. И в этом мире мы были всегда вместе, несмотря на все тяготы земные».

За их отношениями следил весь Санкт-Петербург. Любовь Дмитриевну постоянно обсуждали, а нередко и осуждали. В их любви была какая-то особая тайна, которую так хотелось, не невозможно было разгадать.

«И потом, когда Любовь Дмитриевна станет женой Блока, в обществе, в литературных кругах вызовет негодование, непонимание. Как это прекрасная дама? На прекрасных Дамах не женятся! Все это действительно было очень интересно и для окружающих. За их отношениями следили и даже несколько поэтов, в том числе Андрей Белый и Сергей Соловьев организовали такую секту блоковцев и поклонялись буквально Любовь Дмитриевне».

Когда говорят о спутницах великих людей, часто отзываются о них не лучшим образом. Вокруг Любовь Дмитриевны было много разных споров. И среди специалистов они продолжаются до сих пор. Но в одном исследователи жизни и творчества поэта единогласны – в исключительности натуры его супруге не откажешь. Она не только не отставала от людей той эпохи, но, может быть, даже в чем-то опережала свое время.

«Спутница поэта — она будет тоже и ученым исследователем и будет Блоку помогать в работе, например, над поэмой «12». Вот известна запись Корнея Ивановича Чуковского, о том, что Блок ему сказал, что строчку о Катьке – «Шоколад-миньон жрала» – написал не он, а написала Любовь Дмитриевна. «А у меня»,- добавляет Блок, «было гораздо хуже – юбкой улицу мела».

Любовь Дмитриевна не только помогала мужу в редактировании его произведений, но и читала стихи поэта на публике. После таких выступлений Александр Блок заходил к ней в гримерку, и его глаза горели каким-то особым светом.

«Ощущение таинственности. Какой-то особой тайны, которая заключена в их отношениях. То, что дано ему было в лице Любовь Дмитриевны. Это пройдет через всю жизнь. И любопытно, что когда Блок, уже будет заниматься театром в конце своей жизни после революции. И будет писать статьи. И вот одна из таких работ – тайный смысл трагедии «Отелло». И вот он пишет, конечно, здесь и о самом себе».

«В Дездемоне Отелло нашел душу свою. Впервые обрел собственную душу. А с ней – гармонию, строй, порядок, без которых он потерянный несчастный человек. Когда я перестану любить тебя, наступит опять хаос».

Своей возлюбленной Александр Блок посвятил больше тысячи стихов. И сам в конце жизни говорил, что лучшим в его творчестве был именно он – цикл о Прекрасной Даме. Любовь Дмитриевна в одном из своих последних писем к мужу признавалась, что часто думает о себе его стихами. Она пережила супруга на 18 лет. Занималась изданием его произведений, работала корректором. Так или иначе, вся жизнь Любови Менделеевой была связана с мужем — гениальным поэтом Александром Блоком.

www.radiodacha.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о